Вверх страницы
Вниз страницы

Romeo and Juliet (18+)

Объявление


Лучшие игроки недели:



















Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Romeo and Juliet (18+) » Поместье герцога Веронского » Кабинет Эскала


Кабинет Эскала

Сообщений 31 страница 60 из 65

1

Кабинет располагается рядом с комнатой Эскала и в неё ведет потайная дверь, прикрытая зеркалом. В кабинете рядом с окном стоит письменный стол, который на время работы покрывается бумагами. Окна занавешены. По стенам шкафы с древними атласами и энциклопедиями.
Сам кабинет обустроен в изумрудной цветовой гамме, каким и был при отце Эскала.

0

31

И вот наконец-то Эскал услышал имя той, кто занял мысли младшего племянника. Это не могло не вызвать улыбку, пускай и легкую, но такую теплую. Приятно знать, что кто-то может столь легко покорить Валентина, который всегда казался отчужденным, словно не от мира сего.
"И все же мальчик не лишен чувств. Возможно, что это просто интерес к персоне другого пола, но вряд ли се так просто. Думаю, что ему стала интересна не только ее внешность, но и что-то большее. Это не Меркуцио, которому только и нужно, чтобы синьорины сами юбки свои задирали, чтобы не тратить на это лишнее время".
Теперь же герцог просто молча наблюдал за племянником, улавливая те эмоции, которые отражались на его лице. Все же интересно знать, что сейчас испытывает самый младший из семьи делла Скала, тот, кто всегда умел скрывать все свои эмоции от других за вежливой улыбкой, чему Эскал искренне поражался. В свои семнадцать лет мальчишке уже вовсю приходилось играть в эти маски, хотя в отличие от других, по крайней мере, как думал герцог Веронский, Валентин не менял их так активно и все-таки старался быть честен с самим с собой в первую очередь.
Что ж, молчание стало затягиваться, пока мужчина обдумывал услышанное. Потом же он улыбнулся широко и покачал головой.
- Это судьба, Валентин. Почему-то всех членов нашей семьи притягивают Капулетти в большей или меньшей степени. Практически всех, - конечно, он не знал о том, что его старший племянник тоже подпадает под это определение. Практически подпадает. Моретти хоть и стали родственниками Капулетти, но все-таки оставались Моретти. - Ливия Капулетти... Как-то пару раз я видел ее в церкви и на приемах у синьора и синьоры Капулетти. Мне показалась она немного своенравной девушкой со своим мнением и богатым внутренним миром. Все ее эмоции читаются у нее в глазах, начиная от любопытства и кончая негодованием. Думаю, что она не просто так заинтересовала тебя, если я, конечно же, не ошибся в определении твоих эмоций. Таких сдержанных юношей, как ты, всегда привлекают такие открытые для всего нового синьорины. Как говорится, противоположности притягиваются! - Эскал хмыкнул, а потом, немного все-таки помедлив, поднялся из своего кресла, обходя стол и присаживаясь рядом с Валентином на корточки, устанавливая с ним более близкий контакт и смотря глаза в глаза. Снова улыбка коснулась его губ, мужчина взял руку младшего племянника в свою ладонь. Когда-то, когда мальчишка был еще ребенком, мужчина делал точно так же. - Думаю, что тебе обязательно нужно будет с ней снова встретиться. Выбрать время и посетить снова церковь... или же... - делла Скала задумался, после чего в его голову пришла более подходящая идея. - Или же можно наведаться с визитом к Капулетти. Ты не Меркуцио и с плохой стороны не зарекомендовал себя перед синьором и синьорой Капулетти, следовательно, у них не должно быть веских причин отказать тебе в общении. И уже тем более с юной синьориной, если все это будет в пределах их поместья. Чести юной прелестницы ничего не будет угрожать, и ты сможешь узнать лучше ту, кто тебя заинтересовала. Быть может она станет для тебя хорошим другом. А может и кем-то больше... - то, что сейчас Эскал нарушал все рамки приличия, его несколько не волновало. В конце концов, мог же он хоть иногда позволять себе вести себя с племянниками так, как полагается дяде, а не правителю города.
"Все же хорошо, что я освободил его от дел. И хорошо, что уже сейчас его смогла заинтересовать синьорина Капулетти. А вот каким будет этот интерес, время покажет. Быть может, хоть у Валентина сложится судьба так, что он будет с той, кто ему по душе. Жаль, что мне пришлось отказаться от своего любимого. Увы, но люди Вероны слишком жестоки, чтобы принимать такие отношения".
Невольно вспомнив об Амадео, он чуть сильнее сжал ладонь племянника, но быстро опомнился и поднялся, отходя к окну и выглядывая снова, смотря на хмурое небо.
- Впрочем, решать тебе, хочешь ли ты снова увидеться с ней или нет. Погода сегодня хмурая, - уже переходя на другую тему, завершил свой монолог герцог, разглядывая свинцовые тучи. Казалось, что еще немного и небо разрыдается дождем.

0

32

Как-то запоздало Валентину в голову пришла мысль о том, чтобы спросить, не известно ли дяде что-нибудь об этой девушке. Возможно, не совсем уместно было пользоваться широкой осведомленностью Эскала как герцога о делах Вероны и о её жителях в своих целях, но, в конце концов, он ведь не задумывал ничего дурного, всего лишь праздный интерес. Да и мог ли, право слово, Валентин, младший племянник герцога, весьма известный своей порядочностью, а на фоне брата, устраивающего в городе постоянные беспорядки, выглядящий еще более достойным и даже, возможно, благородным, помыслить о том, чтобы в невинном влечении к синьорине выискивать какую-то корыстную цель? Вот уж что было определённо не в его естестве. Успокоив на том свою совесть, юноша поднял взгляд, уже собираясь заговорить, но наткнулся на широкую улыбку дяди, предваряющую, впрочем, ответы на все те вопросы, что вертелись у Валентина в голове. Внимая каждому слову, он даже подался немного вперед, слушая то описание, что давал Ливии Эскал. Он еще не успел задуматься о том, какой она могла быть на самом деле - что вело её душу, каким она следовала устоям, что считала незыблемым. А того времени, что юноша провел в общении с синьориной было явно недостаточно, чтобы сделать какие-то выводы.
«Разве что этот блеск в глазах… Он показался мне каким-то плутоватым. И то, как она пыталась избежать взгляда сестры… Похоже, она не чувствовала себя свободной в церкви. Возможно ли, что эти визиты для неё – всего лишь обязательная формальность, соблюдать которую – дело порядочности и чести? Возможно. Равно как и то, что такое поведение было вызвано всего лишь неожиданностью нашего знакомства, впрочем. Я и сам был далек от образа уверенного в себе человека рядом с ней…»
Потому Валентин принимал сейчас за истину всё, что говорил дядя, стремясь составить для себя примерный портрет характера Ливии. И хотя всё было крайне относительным, юноша хотел иметь представление о том, как стоит вести себя с ней, какие темы лучше подобрать для разговора, чтобы не оттолкнуть её ненароком. Если, конечно, новой встрече вообще суждено было произойти.
Но Валентин, кажется, замечтался, пропустив тот момент, когда дядя оказался так близко подле него, вновь удивляя своего племянника, что тот, впрочем, предпочел скрыть за улыбкой, сперва неуверенной, но после всё более тёплой и родной. Как бы там ни было, ощущать поддержку Эскала было приятно, если не сказать даже необходимо. А за подсказку о том, что можно было посетить поместье Капулетти в поисках общества Ливии, Валентин и вовсе едва удержал себя от того, чтобы, окончательно плюнув на любые нормы поведения, просто крепко обнять дядю, благо, что тот и сам скоро поднялся, подходя к окну. А благо ли?..
«Что за день сегодня? Всё не так, всё вверх тормашками».
- Я хочу увидеть её снова, дядя, - ответил делла Скала-младший после небольшой паузы и поднялся, тоже подходя к окну и прислоняясь головой к стене у проёма. – Хотя бы для того, чтобы и самому разобраться, не ошиблись ли Вы в определении моих эмоций, - усмехнувшись и скрестив руки на груди, он бросил взгляд на улицу. – Станет ли она мне другом или… кем-то большим, а может быть, так и останется синьориной, однажды встреченной в церкви, я хочу попробовать.
«Раз уж меня теперь, фактически, отлучили от дел, глупо было бы не воспользоваться шансом и не обратить внимания на ту, другую сторону жизни, о которой говорили и дядя, и Меркуцио. Может быть, из этого выйдет толк, а я что-нибудь решу для себя, наконец-то».
В какой-то момент Валентин отчего-то почувствовал себя гораздо легче, чем прежде, что выразилось в глубоком спокойном вздохе.
- Верно, хмуро. Зато уже не так жарко, почти совсем не душно. Это ведь тоже хорошо, - улыбнувшись снова, юноша перевел взгляд на дядю, устремившего свой взор в небо.
Похоже, весь этот разговор разбудил в нем какие-то воспоминания, судя по теням, что заплясали в его глазах. Но ни о чем спрашивать более Валентин не стал, лишь прикрывая глаза и наслаждаясь тем ощущением умиротворения, что завладело им.

Отредактировано Валентин (2013-10-08 20:55:00)

0

33

После недолгой паузы племянник все-таки ответил, что не могло не радовать герцога. Он вообще искренне радовался тому, что в первый же день такой вот свободы от дел его дорогой Валентин сумел уже познакомиться с синьориной, которая произвела на него впечатление. Возможно, что только потому, что он впервые общался с кем-то в свободной обстановке, а не заключенный в рамки светского общества с их правилами поведения и ведения разговоров. Быть может он и видел Ливию не так долго, но это вовсе не значило, что они не встретятся вновь вдали от дома, да хоть в той же церкви. А там, если бы племянник был более решительным, он мог бы увести ее на прогулку по территории рядом с церковью, чтобы немного пообщаться в неформальной обстановке.
Впрочем, сейчас Эскал забегал далеко вперед. Для начала младшему племяннику стоило хотя бы попытаться наладить контакт с юной синьориной, а, следовательно, им стоило снова встретиться в ближайшее время. Конечно, Валентин мог и сам спокойно пойти к Капулетти, но герцог Веронский понимал, что тот может легко смутиться и замяться, а потому ему явно потребуется поддержка. Конечно, проще было бы отправить их с Меркуцио, но помня о том, что старший делла Скала постоянно враждует с младшим Моретти, это было не лучшей идеей.
- Что ж, тогда предлагаю не откладывать вашу новую встречу в столь долгий ящик. Я как раз задумывался о том, чтобы наведаться к синьору Капулетти и обговорить с ним некоторые вопросы, связанные с последней стычкой в городе. Ты можешь мне вполне составить компанию. И пока я буду общаться с синьором в кабинете, ты сможешь попросить синьору познакомить тебя с синьоринами семьи. Уверен, что ей польстит внимание племянника герцога по отношению к ее племяннице, - все звучало довольно-таки просто, и Эскал знал, что, в принципе, его визит не должен как-то оскорбить или заставить насторожиться Капулетти. Если честно, то он как раз таки шел с благой целью, что нашлись свидетели последней схватки на площади, которые видели, что не Тибальт задел одного из горожан в пылу и гневе. Следовательно, одним штрафом за нарушение спокойствия и закона стало меньше.
"Еще бы их стало гораздо меньше, если бы Тибальт так не реагировал на Монтекки, словно бык на красную тряпку. Он же совершенно не может себя сдерживать, когда рядом появляется кто-то из них. И, как я смею предположить, большую неприязнь у него вызывает Бенволио. Интересно было бы знать, отчего же такое негативное отношение, да только сомневаюсь, что он захочет поделиться сим".
И снова мысли стали уходить не в том направлении, в котором шел разговор, а потому герцогу Веронскому пришлось тряхнуть едва заметно головой, словно прогоняя все эти размышления прочь.
Дальше же разговор перешел и вовсе на нейтральную тему - о погоде. Посмотрев на своего младшего племянника, мужчина улыбнулся, а потом, протянув руку, слегка потрепал его по волосам, показывая свое благодушное расположение. На удивление, но рядом с Валентином эмоции от неприятного разговора с Парисом стали уходить на второй план. Все-таки дети родного брата действовали на него лучшим образом, смягчая и делая более доброжелательным. Ради них хотелось вдвойне мира, чтобы ни один, ни другой ни в коем случае не пострадали.
- И то верно. Земле тоже нужно отдохнуть от постоянной жары. А если еще пойдет дождь, то и вовсе для деревьев будет радость. Все же несколько дней стояла невыносимая жара. Так и до засухи недалеко, а это может предвещать не самые приятные последствия. Сады гибнут без воды, как и все живое.
"И это весьма печально. Одна засуха, неурожай и многие люди просто не переживут очередной год. Надо бы отправить послов в другие города и узнать на всякий случай, кто сможет продать зерно в случае такого несчастья. Но это не сейчас. Ближе к концу лета".
Да и была другая причина, почему сейчас Эскал решил отложить сей вопрос: он банально не хотел думать о делах хотя бы то время сегодня, пока рядом с ним делла Скала младший, у которого только начиналась настоящая жизнь и которому требовалась помощь.
- Единственное, что я могу тебе сейчас еще посоветовать - это не просить совета у брата о том, как надо общаться с синьоринами, а то ты тоже очень быстро впадешь к ним в немилость. И будут их лица такими же хмурыми, как это небо.
"Хотя Амадео тогда не хмурился, а злился больше, когда все рухнуло. Но здесь ситуация другая. Мне же остается только надеяться, что Валентин действительно будет поступать обдумано и не подвергнет свою репутацию и имя сомнениям. Не хотелось бы мне, чтобы кто-то смел его обвинять в грязных помыслах.
Иногда мне кажется, что он словно из другого мира. Он далек от вражды, от любви. Он где-то прячется глубоко в самом себе, отгородившись ото всех высокой стеной. Быть может, этой неугомонной девчонке удастся сделать то, что не удается мне? Это было бы просто замечательно. Мне бы хотелось увидеть то, как Валентин расцветает, как раскрывается..."

Поймав себя на этих мыслях, герцог Веронский в очередной раз убедился в том, что все больше воспринимает племянников как своих собственных детей. А потому так искренне и переживал за их судьбу.

0

34

Валентин вскинул брови, получив предложение наведаться к семье Капулетти, немного выбившее его из колеи. Нет, конечно, оно было весьма логичным и даже, что уж тут говорить, импонировало юноше, но племянник герцога посчитал его слишком уж неожиданным. А вот так сразу решиться на что-то, ничего толком не обдумав – он не мог на это пойти, привычный долго и тщательно взвешивать все «за» и «против», прежде чем что-либо сделать.
- И когда Вы планируете этот визит? – осторожно поинтересовался делла Скала-младший, гадая, сколько будет у него времени, чтобы собраться с мыслями.
«Хотя, разве здесь есть, над чем раздумывать? Сам же ведь только что признал, что хотел бы увидеться с ней и был уверен, что честен с собой… Но я и честен. Только я не думал, что всё будет происходить так быстро», - Валентин тряхнул головой, понимая, что сейчас бесполезно пытаться разложить по полочкам все разрозненные мысли, крутящиеся у него в голове. Вновь он отправил на задний план эту путаницу, решив и с ней разобраться позднее. Только вот того, что нужно было осмыслить, за сегодня накопилось уже порядком, и юноша начинал побаиваться мимоходом новой бессонной ночи.
«Когда я только стал таким? Верно, делами города заниматься гораздо проще, чем делами собственной жизни. По крайней мере, они хотя бы не требуют от меня ничего нового: всё опостылело, зато знакомо до мельчайших деталей, и даже что-то из ряда вон выходящее вполне укладывается в известные рамки и алгоритмы. В отличие от всего остального, к чему вообще не существует никаких известных методов, а каждый человек - первопроходец».
Слушая рассуждения дяди о дожде и засухе, юноша не смог сдержать улыбки. Нарочно или нет, в купе с этим жестом – когда мужчина потрепал юношу по волосам, - это прозвучало так, словно оба они вернулись лет на десять назад, когда Эскал мог бы объяснять своему маленькому племяннику, недовольному плохой погодой, что дожди необходимы тоже, а яркое солнце день за днем, хотя оно и позволяет проводить больше времени в саду, в конце концов может изничтожить землю и не оставить на ней ничего живого. Может быть, в детстве Валентин и не любил дожди, что крали у него возможность играть на улице с братом. Но сейчас хмурое небо вполне устраивало того меланхоличного романтика, что поселился в нем с некоторых пор. Да и не нужно было ему теперь всё время проводить в саду, чтобы чувствовать себя комфортно, хотя, именно сейчас, подумав об этом, юноша поймал себя на мысли о том, что не отказался бы от этого заурядного времяпрепровождения, более подходящего юным синьоринам.
«Еще бы я Меркуцио спрашивал, как надо себя с синьоринами вести. Вот уж кто бы не постеснялся изощренных советов… Боюсь даже представить, что было бы, реши я им последовать. Наверное, доставил бы брату море удовольствия и потешил бы его чувство юмора», - несмотря ни на что, Валентин не мог просто перестать иногда думать о Меркуцио так, как тот хотел, чтобы о нем думали, а потому он лишь иронически изогнул бровь.
- А почему «тоже»? – неожиданно Валентина заинтересовало именно это слово во всей речи дяди. – Меркуцио, вроде бы, никогда не жаловался на немилость синьорин и недостаток внимания с их стороны.
«Вспомнить хотя бы позапрошлую ночь: звуки, что разносились по всему поместью, были крайне мало похожи на то, что Меркуцио с его другом Монтекки в одиночестве распивали вино и философствовали о жизни», - Валентин хмыкнул своим мыслям.
О том, что герцог мог иметь в виду кого-то другого, делла Скала-младший не подумал, хотя, в общем-то, резонно было бы предположить самого Эскала у которого, к слову, не было ни жены, ни своих детей, а видимые причины к тому отсутствовали.

0

35

"Когда планирую навести им визит? Хороший вопрос, надо отправить слугу к синьору Капулетти и узнать, когда у него появится время для дружеской беседы. Как жаль, что наша дружба стала носить такой официальный характер, хотя когда-то мы с ним прекрасно ладили".
Впрочем, сожалений в размышлениях герцога оказалось не так-то много. Скорее это так, мысли о былом, которые уже не затрагивали душевные струны, оставляя Эскала по отношению к этому вопросу довольно-таки равнодушным. Слишком много времени прошло для столь нелепых сожалений о том, что уже вряд ли удастся вернуть.
Но все же стоило ответить племяннику на вопрос, а потому, снова устремив на него полный тепла взгляд, мужчина улыбнулся.
- Думаю, что прежде стоит осведомиться, когда синьор Капулетти свободен, чтобы принять меня. Сомневаюсь, что у синьорин будет много забот, и они не смогут уделить тебе время. Да и чего уж скрывать, но синьор только должен быть рад, что у его племянницы может появиться такой друг.
"А быть может даже и жених. Но это я забегаю уже далеко, им бы хотя бы стоит узнать друг друга получше, а то, может, пообщается и открестится от нее, скажет, что и знать больше не желает эту вздорную девчушку. Все теперь в руках Господа, который должен направить мальчика на правильный путь. А мне остается только быть рядом, поддерживать его и молиться, чтобы все было хорошо".
Порыв ветра сорвал с дерева лист и теперь тот, кружась в невообразимом танце, летел прочь от своего прежнего пристанища. Засмотревшись на такую простую и, казалось бы, ничем непривлекательную картину, мужчина задумался: а не так же ли их судьба срывает с привычного образа жизни, чтобы закинуть в водоворот событий, исход которых никому не известен. Так же случилось и в жизни самого Эскала, пускай и уже довольно-таки давно. Все завертелось, закрутилось... и в итоге он стал герцогом. Представителем власти Вероны, тем, кто должен был охранять спокойствие горожан, хотя сам в свое время далек был от оного спокойствия и натворил немало дел, о которых нынче не стоило и вовсе вспоминать.
Но вот Валентин задал новый вопрос и делла Скала усмехнулся. Похоже, что он немного неточно выразился, раз его не поняли с первого раза.
- Я хотел сказать, что впадешь в немилость семьи Капулетти, а не синьорин. Ты прав, этому плуту везет и пока что юные и прелестные создания не спешат бежать от него прочь, как от дикого зверя, хотя стоило бы, чтобы сохранить свою честь. Но не мне их судить, каждый сам выбирает свой путь. И каким бы он не был, это решение каждого человека лично. твой брат выбрал путь того, кто только и занимается, что удовлетворяет свои плотские желания между дуэлями. Не буду врать, но мне такой образ его жизни совсем не нравится, потому что случится однажды такое, что чей-нибудь отец придет за ним и потребует сатисфакции. И, понимая всю серьезность его проступка по отношении к синьорине, я не смогу отказать просящему в оном. Он должен отвечать за свои действия, какой бы страшной ценой не оказалась. К сожалению, меня он не слушает и не хочет прекратить в своей жизни балаган, продолжая все больше и больше подвергать свою жизнь опасности. И это... это действительно меня печалит все больше. Не ровен час и случится сказанное мной. И хорошо, если Меркуцио выйдет победителем в этой дуэли, а если нет? Боюсь, что мое сердце не выдержит потери. Вы мне оба стали, как родные сыновья и я желаю вам только лучшего в жизни.
Если честно, он сам не понимал, отчего же ему захотелось сказать все так откровенно. Быть может потому, что хотел показать Валентину степень значимости в его жизни племянников? Что они не просто для него родственники, а самые близкие люди, смерть любого из них которая сделала бы герцога Веронского действительно несчастным.
- Но мы отклонились от темы разговора, не правда ли? - отогнав безрадостные мысли прочь в который раз за день, Эскал присел на подоконник, глядя на младшего племянника. - Вроде мы обсуждали поход к Капулетти в ближайшее время. Но мне бы еще и хотелось поговорить о ежегодном бале у них, куда они всегда приглашают и нашу семью. Думаю, что в этот раз я откажусь от приглашения и тебе придется быть за главного. Сомневаюсь, что Меркуцио вовсе согласится идти на оный. Зная его... - герцог Веронский хмыкнул, а потом покачал головой. Он отлично знал своего старшего племянника, чтобы предугадать такие ходы.

0

36

Юноша скованно улыбнулся и кивнул герцогу, одновременно выказывая удовлетворение ответом и про себя отмечая некую холодность, которой отзывалась на предложение светского визита его душа. С одной стороны – лучше не придумаешь: не нужно никого выискивать в толпе, не нужно подгадывать время и старательно выбирать подходящие места, не нужно томиться ожиданием и неизвестностью. Всё просто, всё на ладони: пришел, увидел, победил – никаких лишних забот.
«Однако, как формально… Вроде бы хороший вариант, тем более – для меня, но не хотелось бы, чтобы попытка узнать кого-то ближе превращалась во внеочередное сватовство. Кроме того, что этот нрав отцов – выдавать дочерей за финансово и как-либо еще выгодных мужей – претит мне, так он наверняка не по нраву и самой Ливии. А если я далек от образа того, кого она хотела бы видеть рядом с собой, это и вовсе отвратит Ливию от меня так, что мне не увидеть будет даже её приятельской улыбки…»
Подобное сомнения подкреплялись еще и совсем уж неуместными, но, тем не менее, присутствующими среди размышлений Валентина идеями о том, что в таком прямолинейном случае умирает и вся романтика. Однако, романтизму присуще еще смелость и некое безрассудство. А он не обладал ни тем, ни другим, по крайней мере, в том, что касалось человеческих отношений, потому вынужден был признать: отказ от этой возможности приведет к исходу, в котором Валентин останется ни с чем.
- В таком случае, я буду рад отправиться с Вами.
«Постараюсь, чтобы дружеский визит выглядел дружеским визитом, а не смотринами или чем-нибудь в этом роде. В конце концов, довольно на их семью и одного родственника герцога за такое короткое время…»
Как-то неожиданно рассуждения Эскала приняли совсем иной оборот, приобретая тревожную окраску. Как же, всё-таки, тепло и бесконечно трепетно он относился к своим племянникам… К тем, кому ничем не был обязан, но к тем, кого воспитал, кому отдал больше, чем кому-либо другому, к тем, кого по-настоящему любил. Кем же были для Эскала Валентин и Меркуцио? Детьми его родного брата, бросить которых на произвол судьбы ему не позволила честь, осколки семьи, которую он хотел бы собрать? Или же Эскал на самом деле принимал их как собственных сыновей? В словах дяди звучало искреннее беспокойство за судьбу своего старшего племянника, и в какой-то момент Валентин даже вообразил себе – так неосторожно, - что Меркуцио на самом деле нет. Что ревнивый муж, яростный защитник девичьей чести, или умелый воин дома Капулетти под благородным предлогом просто отнял у них его жизнь, воспользовавшись только секундной слабостью, брешью в защите, которую даже самый сильный человек не смог бы удерживать вечно. И далее – тишина. Ни шепота, ни вздоха, ни рыданий – тишина над бледным и мертвым лицом, так непривычно, неестественно спокойным.
Легко тряхнув головой, Валентин сморгнул видение и на несколько мгновений уставился взглядом в темные узоры ковра на полу. Одну лишь вещь он понял однозначно: с того света Меркуцио будет очень удивлен узнать, что все его маски в конечном счете оказались бесполезными. Такой оглушающей тишины, как в его честь Верона больше никогда не услышит.
- Я буду присматривать за ним, - наконец очнувшись, отозвался юноша, подняв взгляд. – Думаю, у меня найдется способ остановить его от действительно опасной затеи.
Честно говоря, Валентин не очень-то верил собственным словам. Но доля правды всё равно была в них: в крайнем случае, если юноша встанет на пути шпаги Меркуцио, сознательно колоть брата тот не станет.
«Надеюсь…»
Улыбнувшись, племянник герцога подошел к Эскалу ближе и обнял его, всё же позволяя себе эту вольность. Пусть сейчас будет так, как не было уже давно, и, кто знает, возможно, всем это пойдет только на пользу.
- Не беспокойтесь, дядя, - после, прикрыв ненадолго глаза, юноша негромко рассмеялся, решив продолжить фразу герцога о Меркуцио и бале Капулетти. – Зная его, он, напротив, решит заявиться в самом разгаре торжества. Только представьте: какая возможность насолить нелюбимым Капулетти! Думаю, раз Меркуцио официально приглашен, он такое не пропустит, - усмехнувшись, Валентин разомкнул объятия и отступил на шаг, снова прислоняясь к стене. – А Вы почему же отказываетесь? Уверен, синьор посчитал бы за честь видеть Вас на этом балу.

Отредактировано Валентин (2013-10-13 20:27:54)

0

37

От внимательного взгляда герцога не ускользнуло то, как племянник буквально изменился в лице, явно ярко представив себе картину того, что Меркуцио мертв. Что ж, стоит признаться, что и Эскал не один раз представлял себе такое и каждый раз с ужасом осознавал, что меньше всего на свете хочет, чтобы такое действительно произошло. За Валентина он не беспокоился, у юноши хватало спокойствия, чтобы не лезть в бессмысленные и кровавые стычки между двумя семьями. В конце концов, делла Скала младший всегда отличался хладностью ума, не позволяя эмоциям взять вверх над разумом. Именно потому Эскал и решился однажды, что возможным наследником станет именно Валентин, а не старший разгильдяй, думающий только тем местом, что было ниже пояса.
Из задумчивости снова в реальность вернули слова младшего племянника, которые так же заставили мужчину и улыбнуться.
- Надеюсь на это, Валентин, очень надеюсь. В конце концов, ты ему ближе, чем я. Ты его родной и единственный кровный брат. И какие бы иногда между вами не происходили распри, я все-таки надеюсь на то, что он услышат тебя в нужное время, а не будет слеп и глух. Все-таки не все можно решить деньгами, а потерянную жизнь и вовсе не вернуть. И знаешь, что самое печальное? Я ведь вижу, что он и сам это понимает. Вижу в его взгляде, в коротких и таких отчаянных улыбках... но он заигрался и теперь просто не может остановиться. И как я мог такое допустить? Не уследил. Не вразумил... как всегда был занят не тем, чем следовало бы, чтобы предотвратить такие последствия.
И снова Эскал замолчал, просто думая над тем, а что он в действительности мог сделать? Ведь несмотря на занятость, он всегда старался уделять внимание своим племянникам. Он даже помнил те моменты, когда читал им вслух книги, как первым засыпал Валентин, утомившись после дневных игр, и как Меркуцио до последнего боролся с Морфеем, чтобы дослушать рассказ. Они оба даже сейчас оставались для него детьми, только неожиданно повзрослевшими. И теперь каждый из них выбирал свой путь жизни, каждый из них решал, что делать дальше, уже не спрашивая советов у герцога. да и нужно ли были им его советы? Куда ему гнаться за молодежью с их интересами...
Дальнейшее заставило Эскала делла Скала широко и мягко улыбнуться, когда младший племянник подошел к нему и обнял. Конечно, он не стал отказывать себе в этом, а потому тоже обнял Валентина, прижимая юношу к себе и ласково поглаживая по спине. Хотелось бы продлить это время еще немного, но вот делла Скала младший отстранился и сделал шаг назад, продолжая их разговор. Герцог Веронский снова обратился весь во внимания, не упуская не единого слова, что говорил родственник, а потом улыбаясь, представляя буквально в красках то действо, которое только что описал ему племянник. Конечно, скорее всего именно так и будет и этот вечный балагур все-таки заявится на бал. Но с другой стороны... от мужчины не ускользало то, с какой неохотой на эти приемы и балы ходил старший племянник, обзывая все это скучными сборищами, на которых он буквально спит, причем уткнувшись в декольте какой-нибудь синьоры. Нет, конечно он не допускал такого и следил. чтобы Меркуцио не вздумал притворять свои слова в жизнь, решив поспать на чьей-нибудь мягкой груди. В конце концов, объясняться бы потом пришлось герцогу и вряд ли бы такие объяснения оказались бы приятными. А потому, хоть и с неохотой, но он часто позволял Меркуцио прогуливать все эти сборища, предлагая и приглашая Валентина посетить их в его компании.
- И все же, несмотря на желание Меркуцио лишний раз помучить своим присутствием Капулетти, я не уверен, что он пойдет туда один без своей свиты шутов. А Монтекки не приглашены, что не удивительно. Так что вероятность его явления там довольно-таки низка. Если только он не посчитает достаточно веселым делом пытаться пристать к приличным синьоринам, которые на таком балу точно дадут отказ, дабы не опорочить свое имя, - мужчина рассуждал вслух, делясь своими соображениями и с племянником. В конце концов, надо же было хотя бы примерно прикинуть то, что можно ожидать от этого рыжеволосого паяца. - А если заявится один и не ради синьорин, а только для того, чтобы потрепать нервы родственнику синьоры... что ж, мне жалко и ее, и ее племянника. Да только сами пригласили же его.
Эскал усмехнулся, а потом бросил взгляд на бумаги на столе.
- Да вот думал выкроить себе побольше времени, чтобы заняться делами. А если быть честным, то все куда проще: не хочу стеснять вас с братом на балу. Уж если есть шанс развлечься, то стоит его использовать. Главное, не устраивайте там цирк, а то мне придется потом краснеть перед Капулетти, - представив последнее, герцог Веронский развеселился еще больше. Все-таки странный оборот принял их разговор, но куда более приятный, чем прежние размышления Эскала.

0

38

Валентин усмехнулся: точно. Ох, уж эта дань традициям… Капулетти всегда приглашали семью герцога на свой ежегодный бал. Лет десять назад этот светский раут выглядел вполне невинно, исключая, конечно, детские шалости всё равно скучающих маленьких братьев, которые в то время, однако, тоже казались невинными. И даже много позже, когда Меркуцио уже сдружился с Монтекки, семья их неприятелей могла относительно спокойно выдерживать явление рыжего паяца в своём доме, учитывая, что ради собственного развлечения тот выбирал лишь попытки завоевания синьорин и едкие замечания в сторону Тибальта Моретти, которому воспитание ну никак не позволяло устраивать дуэли в разгар мирного веселья. Так и получалось, что балагур вроде бы и отравлял жизнь всем, кто считал невозможным не обратить на него внимания, а вроде бы и не совершал ничего такого, за что однозначно и бесповоротно вдруг впал бы в немилость синьора или синьоры. Посему до сих пор они отправляли приглашения на имя того, кто по факту причиняет им даже больше неудобств, чем все Монтекки вместе взятые, исключая, конечно, не в меру вспыльчивых слуг, которых хлебом не корми – дай только скрестить с неприятелем шпаги. Благо, что в последнее время Меркуцио на самом деле всё чаще избегал светских мероприятий, предпочитая им общество своих более веселых друзей и более податливых синьорин. Возможно, Капулетти на то и делали свою ставку, что старший племянник герцога на сей раз проигнорирует приглашение тоже. Вот уж на что они точно не держали бы обиду.
"Все во что-то играют. Кто в любезности, кто, как Ромео, - в любовь. А кто и в ненависть. Какой же чёрной была бы шутка: Монтекки и Капулетти когда-то договорились между собой играть во вражду, чтобы никто не узнал, как на самом деле они друг к другу относятся", - странная мысль.
Но не менее странная, чем та выдумка о любовных отношениях Меркуцио и Валенцио Моретти, преподнесенная Валентину полубезумным старцем на узкой улочке, куда юноша вчера сбежал от общества брата. С чего он вообще мог взять подобное? Уж едва ли так же, как делла Скала-младший, задумываясь об устройстве этого мира. Скорее всего, просто увидел пару, похожую на пригрезившихся ему родственника герцога и племянника Капулетти, и даже не обязательно оба этих человека были мужчинами.
Однако еще более странным казался тот факт, что Валентин вообще вспомнил об этом сейчас. В конце концов, не говорили ли они только что о предстоящем празднестве?
- Конечно, дядя. Если Меркуцио всё же решит почтить семью Капулетти своим присутствием, даю слово, что приложу все усилия, чтобы держать его в рамках, - юноша широко улыбнулся, что придавало сказанному оттенок шутки. – И за меня не переживайте. Я буду держать ухо востро.
Проследив за взглядом Эскала, юноша уже решил было, что их теплая семейная аудиенция подходит к концу, раз герцог заговорил о делах, но всё это касалось лишь того же бала. И перспективы, к слову того, что Валентин и вовсе окажется на этом приёме один, без какой-либо компании. С одной стороны, присутствие герцога Веронского, как он и выразился, действительно несколько стесняло. Но за себя юноша мог сказать, что не видел в этом ничего неудобного: всего лишь присутствовало ощущение, что его времяпрепровождение от кого-то зависит и нуждается в некотором согласовании. А это никогда не являлось для Валентина существенным минусом, учитывая, что по натуре он был скорее компанейским человеком, который чувствовал себя более расковано в обществе кого-то близкого. С другой же – никто не мог гарантировать, что Валентин не проведёт всё время на этом балу рядом с Ливией, которая, конечно же, просто обязана была присутствовать там как родственница хозяина торжества, а тем более – его главного украшения, юной Джульетты.
- Всё же, этот шанс развлечься выпадает и Вам. Так не лучше ли, напротив, выкроить побольше времени на отдых? Ведь у Вас всегда много дел, и, сдаётся мне, сам по себе поток их не иссякнет никогда, - юноша переступил с ноги на ногу и снова улыбнулся на выдохе. – К тому же, высшему обществу впервые будет представлена наследница Капулетти, Джульетта, неужели Вам не хотелось бы взглянуть на неё? Говорят, она дивно прелестна… Даже мне любопытно.
Вот чего Валентин еще никого не делал – это не обсуждал с герцогом сплетен. Благо, он забыл об этой бредовой идее старика относительно порочной связи Меркуцио так же внезапно, как и вспомнил. Хотя, ему бы хватило благоразумия не поминать её в любом случае. Он скорее оставил бы её для самого старшего племянника Эскала, чтобы подразнить его при случае. Не всё брату выходить победителем из их словесных перепалок, теперь, когда у Валентина был хоть один весомый аргумент.

Отредактировано Валентин (2013-10-15 17:30:58)

0

39

Слова Валентина снова заставили мужчину почувствовать то, что на юношу действительно можно положиться, даже если тот и говорил в довольно-таки шутливом тоне. В отличие от своего брата, делла Скала младший всегда осознавал всю ответственность, которая ложилась на него из-за таких родственных связей, и ни разу не заставил герцога плохо думать о себе.
- Уверен, что ты найдешь способы приструнить этого рыжего негодяя, если он снова решит балагурить не в меру. В конце концов, не только же ему одному веселиться на празднике! - усмехнувшись, Эскал представил в красках то, как Валентин будет пытаться остановить этого шута, и понял, что вряд ли у юноши что-то выйдет толковое, если только не позовет стражу Капулетти себе на помощь. Что уж там говорить, Меркуцио даже сам Эскал не мог приструнить, как бы ни пытался.
"Впрочем, для Валентина это было бы хорошей практикой в общении с братом. Все-таки надо же им научиться снова ладить. И какая кошка пробежала между ними? Ведь в детстве были так дружны..."
Эту кошку делла Скала прекрасно знал, и имя ей было Монтекки. Увы, но сами того не подозревая (на что герцог, по крайней мере, надеялся), они внесли разлад в привычный быт семьи. Меркуцио все чаще уходил с друзьями, все больше отдалялся от своих родных, а в результате и вовсе стал огрызаться и не слушаться. К сожалению, но такое имело место быть, что довольно-таки серьезно тревожило мужчину. Ему бы хотелось, чтобы все было так же, как и раньше, чтобы братья что-то вытворяли вместе. Так было куда спокойнее, потому что они оба тогда были далеко от вражды семей, и никому из них не угрожала глупая смерть в нелепой дуэли за то, что и не касалось их. Сам герцог Веронский, осознав всю ответственность бремени правления на своих плечах, довольно-таки быстро остепенился и бросил всю эту дурость, которая забивала до этого его голову, включая сомнительные связи и опасные дуэли. К сожалению, но Меркуцио сейчас напоминал Эскалу самого себя, но с единственной поправкой: если делла Скала сумели остановить вовремя, то с племянником не удавалось сделать ровным счетом ничего.
Мысли снова стали уходить не в то русло, отчего герцог только тихо вздохнул, а потом посмотрел с легкой улыбкой на губах на младшего племянника. Вот уж кто точно стал для него опорой и поддержкой в такой тяжелый жизненный период.
- Ты прав, Валентин. Прошения горожан никогда не закончатся, пока не примирятся две семьи. Ведь зачастую страдают те, кто даже не участвует в стычках. Те, кто просто оказался не в то время, не в том месте, как говорят. Потому они идут ко мне, пишут свои прошения... вечная волокита, - мужчина развел руками, говоря этим жестом, что данное неотъемлемая часть работы того, кто должен управлять целым городом. - Хотя... может и стоит отложить на один день все это в сторону и просто немного отдохнуть, тем более, что есть такой замечательный повод посетить бал, как первый выход той, о ком так много говорят, - Эскал задумчиво потер большим пальцем подбородок, а потом хмыкнул, лукаво улыбаясь и подмигивая племяннику. - А вдруг она тебе приглянется? А слухи ходят, что к ней уже сватался сам синьор Абате! Что же тогда делать? Придется тебе явиться принцем на белом коне, чтобы выбор пал на твою персону! - после чего мужчина захохотал, представив себе это соперничество между родственниками за руку и, быть может, сердце юной синьорины. Делла Скала мог бы поспорить, что выбор самой Джульетты пал бы на Валентина, но вот выбор ее родителей...
"Впрочем, и снова бы Валентин оказался бы более интересным женихом, чем Парис, да простит меня Бог. Валентин в обществе занимает более выгодное положение, все-таки он мой племянник, а не дальний родственник. Единственное, что говорит в пользу Париса - это его взрослость и самостоятельность, умение зарабатывать деньги. Но Капулетти и так не бедны, чтобы беспокоиться о таких вещах, да и Валентин смышленый юноша, он быстро сможет найти себе призвание, которое бы содержало и его, и его семью, если он все-таки откажется стать моим преемником".
- А быть может эта юная прелестница, о которой уже не первый день гудит весь город, придется по вкусу мне, и я решу жениться на ней? - конечно, Эскал шутил и даже и не думал в действительности о женитьбе с молодой и еще совсем не зрелой девочкой. Он ведь понимал, что у нее вся жизнь впереди и вряд ли она захочет проводить время с тем, кто ее более чем на двадцать лет старше. Конечно, помня о том, что, возможно, ему все-таки придется жениться ради того, чтобы потом на свет появился наследник, он должен был бы рассматривать все возможные кандидатуры, но выбирать ту, которая была фактически еще ребенком... не слишком ли это было бы жестоко? - Теперь даже мне стало интересно пойти на бал. Раззадорил старика, Валентин! - мужчина по-доброму усмехнулся, а потом подошел к племяннику и легко потрепал его по волосам в безобидном жесте. - Но давай решим этот вопрос уже ближе к самому балу? До него еще месяц, если не больше, мало ли как еще жизнь повернется? Твое-то присутствие там не обсуждается, должен же кто-то из представителей нашей семьи достойно проявить себя. Боюсь, от твоего брата мы этого не дождемся...

0

40

Вообразив вдруг себя на месте этого самого принца, что описывал Эскал, вполне буквально явившегося в большую залу дома Капулетти верхом на лошади, Валентин только и мог, что смехом поддержать веселье дяди, прочувствовав всю нелепость ситуации. И хотя выражение было использовано в переносном смысле, эта истина не уберегла разум юноши от шуток порой неуёмной фантазии, раскрепощенной множеством прочитанных книг. К тому же, в связи с событиями этого утра, делла Скала-младший и думать забыл о том, что еще вчера, в общем-то, вполне представлял себе перспективу того, что может найти в Джульетте ту единственную, которая завладела бы его сердцем. Прекрасная незнакомка, доселе не являвшаяся ни перед чьим взором, - что за дивный повод дать волю живому воображению, и предположить себя в роли кавалера для юной синьорины. Однако это было приемлемо только до тех пор, пока Валентин не узнал о сватовстве к Джульетте графа Париса (что вовсе и не являлось слухами, как сказал об этом дядя, потому как имело под собой такую реальную почву как признание этого факта самим синьором Абате), и тем более – до того, как младший племянник герцога повстречал Ливию, приковавшую его внимание куда сильнее любых других членов семьи Капулетти, и хотя бы в этом юноша сейчас был абсолютно уверен.
- Мне бы не хотелось спорить с графом за синьорину, - отсмеявшись, возразил Валентин. – В конце концов, довольно и того, что я не лажу с братом, не хотелось бы портить отношения еще с кем-то из родственников. Тем более, синьор Абате показался мне весьма приятным человеком, когда вчера мы беседовали во время его визита сюда. А, кроме того, боюсь, я обрету часть славы Меркуцио, или, даже скорее – Ромео, если стану добиваться внимания сразу нескольких синьорин подряд.
Снова усмехнувшись, юноша качнул головой, слабо представляя себя в подобной ситуации. Конечно же, судьба может сыграть с ним злую шутку, и распорядиться так, что эти мысли станут грустной насмешкой когда-нибудь, всё же Валентин считал себя достаточно хладнокровным и рассудительным, чтобы не бросаться с головой ни в какой омут, будь то праздная жизнь, дела или чувства. А еще он свято верил в ту мысль, которую истории пера и чернил когда-то заронили в его душу: любовь, настоящая, бывает только одна во всей жизни.
И слова Эскала, что сперва заставили его засмеяться снова, натолкнули юношу и на размышления о том, почему же герцог Веронский до сих пор остаётся один. Конечно, Валентин понимал, что предположение относительно Джульетты в качестве невесты Эскала – всего лишь острота, но, тем не менее, успел подумать о том, что хоть на том же балу Капулетти, куда стекается вся знать Вероны, герцог вполне мог бы приметить кого-то на место будущей герцогини.
«Эскал ведь завидный жених, если смотреть на него с этой точки зрения: богат и знатен, уже мудр, но еще достаточно молод, и при всём этом – хорош собой. Остаётся лишь удивляться, как за ним не тянется шлейф из незамужних дам в попытках устроить свою личную жизнь или хотя бы наладить финансовое положение».
Странным стечением обстоятельств оставался и тот факт, что никто из правителей соседних герцогств не считал даже политически выгодным брак с властителем Вероны. Хотя, признаться, в последнем вопросе Валентин был не особенно сведущ, а потому не брался так откровенно судить. Отвлекаясь на эти свои мысли, юноша бросил на Эскала быстрый взгляд, чуть улыбнувшись и кивнув остальным его репликам. Валентин не был уверен, что вообще стоит задавать герцогу подобные вопросы, но интерес, подкрепленный сложившейся теплой обстановкой, оказался в нем сильнее такта.
- Дядя, прошу простить моё любопытство, но почему же Вы, и правда, всё еще не женаты?

0

41

Если честно, то Эскал и не сомневался в том, что его племянник не станет пытаться отбивать у родственника ту, к которой он уже сватался. Что касается самого Эскала, то он не планировал делать этого только потому, что сие могло быть воспринято Парисом как поступком, сделанным назло. Впрочем, а должно ли это волновать герцога, если ему действительно приглянется эта самая Джульетта?
"И все же, это довольно-таки сомнительный поступок будет с моей стороны. Парис сейчас и так настроен против меня из-за своей же глупости. Устроил тут не понятно что, а потом еще и обиделся. Это буквально читалось в его взгляде. Нет, я не допущу, чтобы меня обманывали мои родственники".
- Знаешь, Валентин, тебе придется очень долго стараться, чтобы получить такую славу, как у Ромео или Меркуцио. Один не лучше другого, только с поправкой на то, что Ромео еще и верит в то, что каждая из них - его единственная и на всю жизнь. Немного жестоко, причем мне даже жалко в некоторой мере его самого. Искренне верить и каждый раз разочаровываться... это довольно-таки тяжелое бремя, не думаешь? Но знаешь, что самое удивительное? Он каждый раз поднимает голову, снова влюбляется и снова разбивает себе сердце. Меркуцио проще, дорогой мой, он не влюбляется в них, а только развлекается, - снова легкая улыбка коснулась его губ, но в глазах появилась задумчивость: а так ли это? Действительно ли сердце Меркуцио так и не смог никто покорить? Или же хотя бы стать той, к кому бы ему хотелось хоть иногда возвращаться?
Впрочем, эти размышления пришлось отложить на второй план, когда Валентин озвучил тот вопрос, на который вряд ли бы герцог смог дать ответ. Просто потому, что и сам не знал причин. А потому, он просто решил поведать младшему племяннику о том, как складывалась его жизнь. В конце концов, не так-то часто получалось у них толком пообщаться и столь непринужденно.
"Хотя некоторые элементы истории лучше опустить, чтобы он не подумал обо мне слишком плохо".
- Ты знаешь, Валентин, я и сам иногда задумываюсь над этим вопросом. Так уж получилось, из бурной юности меня выдернул отец, сообщив, что я буду его преемником, а не брат. Брат отказался от власти и поспешил уехать из города со своей молодой женой. К тому же на тот момент я сумел попасть в не самую приятную ситуацию, которую уладил отец. Меня просто поставили перед фактом, а потом началась ответственность, переделывание меня. Пришлось полностью отказаться от всего, чтобы суметь держать себя в руках. Потом... - мужчина задумался на несколько мгновений, но потом все же продолжил, - потом начались тяжелые будни герцога и просто стало не до того, чтобы искать себе невесту. Дальше погиб брат и я занялся вами. Для меня куда важнее были ты и твой брат, чем собственная личная жизнь. И вот время прошло, вы выросли, а я так ни разу и не успел задуматься о браке и собственном наследнике. Хотя отец и любил напоминать о том, что стоит задуматься об этом до самой своей смерти, - герцог Веронский тяжело вздохнул. Может, ему и удалось во многом оградиться от чувств и боли, но все-таки лишний раз вспоминать о прошлом становилось сложно. - За практически двадцать лет мне ни разу не удалось выкроить время, чтобы задуматься над этим вопросом, да и во многом в юности я не был готов к постоянным отношениям с одной женщиной, а потом стало не до этого. Но теперь вы взрослые, я тоже уже готов думать не только тем, чем думает твой брат... быть может действительно пора заняться своей личной жизнью и найти все-таки себе жену. Да только сложно будет впускать кого-то в свой дом теперь, когда привык жить с вами, - Эскал поднял голову и посмотрел на потолок, словно желая увидеть небо над головой. Потом снова улыбнулся и тряхнул головой, отгоняя все посторонние вопросы от себя. Потом, все потом. Сейчас он был рядом со своим племянником и стоило не отходить даже в мыслях слишком далеко от него. - Впрочем, разберемся со всем по мере поступления вопросов. Вот когда найду кого-то, тогда и буду думать, а как жить дальше, - это прозвучало в шутливом тоне, показывая то, что Эскал не очень-то серьезно сейчас говорил о своей женитьбе.

0

42

Валентин усмехнулся. Да, если серьёзно, шансы стать похожим на названных выше друзей у него были минимальными, да он к тому и не стремился, вовсе не считая эталоном поведение ни одного, ни другого и даже удивляясь порой, как вообще можно быть такими, какими являлись они. Как можно так часто влюбляться, как можно направо и налево обесчещивать буквально всех попадающихся на пути дам? О, нет, как бы ни хотелось юноше иногда стать кем-то категорически на себя не похожим, ничто из этого он не мог назвать приемлемой заменой. Слишком уж различными были их рамки приличия, и у каждого на то была своя правда.
Слушая Эскала, Валентин не мог не вспомнить о вчерашней ссоре наследника Монтекки и старшего племянника герцога, а именно – о причине таковой, ведь как раз её так легко и высказывал дядя в своих пространственных размышлениях. Накануне Меркуцио просил делла Скала-младшего и графа Париса рассудить, кто же из них прав, и если бы обратился с тем же к герцогу, получил бы однозначное одобрение: сейчас Валентин мог сказать, что дядя говорит ровно тоже самое, что и его старший племянник.
«Хорошо бы они тоже смогли когда-нибудь вот так поговорить. Вечно Меркуцио куда-то спешит, на что-то огрызается, ничего не хочет слушать. Лишь однажды рискнул бы просто побыть самим собой… Уверен, ему не захотелось бы возвращаться ко всем этим своим маскам».
Но то – лишь пустые мечтания, которые имели возможность сбыться равную тому, что завтра в Вероне наступит мир. А вот возможность того, что однажды к управлению этим домом присоединиться и женская рука – была, хотя и не скорая. Из того, что рассказал Эскал о своём прошлом, Валентин понял, что все поворотные моменты в его жизни случались слишком уж внезапно. Сначала факт преемственности, с озвучиванием которого пришлось резко оборвать привычные устои жизни и, буквально, переломить себя, потом – смерть брата, и вот, после недолгого одинокого правления, у него, вроде как, уже есть и дети, которых ему пришлось воспитывать, минуя этапы их планирования и рождения. Всё равно, что молодой вдовец, чья жена погибла, оставив ему наследников, Эскал будто чтил память усопшей, не в силах похоронить любовь к ней и потому не заглядываясь ни на кого другого, хотя ничего подобного с ним на самом деле и не случалось.
«Довольно всего. Какой-то обман чувств, иллюзия. С одной стороны – есть всё, но с другой – это не последовательное, слишком сумбурное. Даже не собственное. Должна быть и в жизни хоть какая-то упорядоченность. Надеюсь, она действительно наступит и в Вашей, дядя».
Улыбнувшись этим мыслям, Валентин неопределенно мотнул головой.
- Может быть, Вам и не придется долго жить с нами. Кто знает, вдруг мы с братом вернёмся обратно в Виллафранку и обоснуемся там? Тогда в Вашем доме и в Вашей душе будет гораздо больше пространства для собственной семьи.
Но, право, всё это было еще слишком далеко и неоднозначно, чтобы рассуждать сейчас. Валентин перевёл взгляд в окно, с удивлением отметив, что солнце уже склонилось к западу, обозначая ранний вечер. Долго же они предавались разговорам, в то время как Эскал просил побыть с ним совсем не долго. Но время пролетело незаметно, и теперь юноше даже было немного совестливо.
- Что ж, я достаточно отвлек Вас от дел, - отойдя от стены, Валентин легко поклонился и продолжил с улыбкой, - и, если я ничем не могу быть полезен, то, пожалуй, пойду. Мне было приятно беседовать с Вами, дядя. Доброго вечера.
Еще раз улыбнувшись, юноша покинул кабинет герцога, пожалуй, в самом умиротворенном расположении духа за последнее время.

0

43

Заявление Валентина поставило буквально в тупик Эскала.
"Собираются уехать? Нет, он этого не сказал, но вероятность оного высказал вслух".
- ты действительно думаешь, что Меркуцио согласится оставить достаток и уехать домой, где ему придется что-то действительно делать, кроме как развлекаться? Вот как-то я в этом сомневаюсь, хотя... кто знает, может и ошибаюсь. Чужая душа - потемки, - Эскал тоже заметил, что на улице стало темнеть, но все равно никак не хотелось отпускать племяннику, тем более тогда, когда им удалось доверительно поговорить, а это стоило всех сокровищ. В конце концов, в том, что они отдалились друг от друга, нет ничего хорошего. Они были родными людьми, и им бы следовало держаться друг друга. И если Валентин помогал в делах, то его брат ничего не делал, не считая предоставления новых проблем.
- Я рад, что ты зашел, Валентин. И рад, что заставил хотя бы ненадолго отвлечься от всех эти писем. Видимо, мне действительно стоило отдохнуть немного. Приятного вечера, в ближайшее время у меня для тебя не будет поручений.
Мужчина смотрел на младшего делла Скала вплоть до того момента, пока он не покинул кабинет. Пожалуй, именно в этот момент он пожалел, что этот разговор все-таки закончился. Кто знает, когда они еще найдут в себе силы и время вот так поговорить по душам, не играясь в почтение и отстраненность.
"Уедут... дом опустеет. И что тогда дальше? Действительно придется найти себе жену, чтобы потом появился на свет наследник? Но это не так просто, не каждая ведь достойна стать матерью будущего герцога".
Еще немного помедлив, Эскал все-таки вернулся на свое место, отодвигая кресло и опускаясь в него. Работать, конечно же, сейчас не хотелось, чтобы не омрачать приятный диалог с родственником. Верней, приятные ощущения от диалога с родственником. Все-таки ему давно уже не удавалось вести с кем-то столь вольные беседы, как сегодня с Валентином, который столь легко смог заставить герцога задуматься над некоторыми вещами. К примеру, о собственной жизни. А ведь действительно, только ли в этом были причины того, что Эскал до сих пор не женился? А может потому, что боялся снова к кому-то привязаться, а потом потерять? Второе казалось для него куда логичнее, ведь не просто же так сердце каждый раз екало, когда его несносный племянник в очередной раз лез в распри между двумя враждующими семьями.
"Или же я просто до сих пор не могу отпустить те отношения? Он возненавидел меня... весьма печально, но что я мог поделать? Отец и так сумел разрешить тот скандал с минимальными потерями для всех, не опозорив ни его, ни меня. Или же все дело все-таки в наложившихся делах, который столь скоро свалились на меня, когда я стал герцогом? Где истинный ответ? Боюсь, что я его не найду сидя здесь и копаясь в собственных воспоминаниях. Увы, но пока это родило только множество новых вопросов и ни одного ответа".
Пальцы прошлись по поверхности стола, после чего мужчина тяжело вздохнул. Столько времени он мучил сам себя и что в результате? А ровным счетом ничего, кроме новых терзаний и размышлений.
- Все, все в сторону! Раз уж Валентин ушел, то негоже мне сидеть тут без дела, - упрекнув самого себя, герцог Веронский протянул руку к стопке писем и жалоб, которые, казалось бы, просто не кончались. Но, только сжав конверт в пальцах, он снова замер, опять позволяя размышлениям захватить себя.
"И все же неспроста Валентин обмолвился о том, что они могут уехать с братом обратно. Неужели они все-таки смогли снова найти общий язык? Хотя еще вчера Валентин явно серчал на своего братца, из-за которого поранил ногу. Я уже ничего не понимаю, что происходит вокруг меня. Но если они действительно примирились друг с другом, я только рад. Может, хотя бы дома станет немного спокойнее до той поры, пока они тут".
Чуть сжав в пальцах конверт, Эскал вздохнул и положил его снова на стол, откидываясь на спинку кресла и прикрывая глаза. Глупо заниматься самообманом, но сегодня он явно больше не сможет прочесть не единого письма из тех, что лежат на столе. Сложно сосредоточиться на работе, когда в голове столько мыслей.

0

44

Вчера вечером граф вернулся в Верону. Его неожиданное путешествие несколько затянулось, но прошло весьма не плохо. Родной город встретил молодого человека двояко: были и те, кто, если не с радостью, то с дружелюбием приняли Париса, а были и те, кто не скрывал свое призрение. Благо, лица второй категории не менялись, а поэтому такое отношение было ожидаемо, а значит и воспринималось спокойно. Что касается брата... Его положение дел было, и правда, весьма шатко, но поправимо (из-за этого молодому человеку и пришлось задержаться в Милане дольше, чем он планировал). Приезд Париса послужил своеобразным подтверждением невиновности Витторио, ибо главным аргументом против старшего Абате стало мнение о ссоре братьев именно на почве смерти отца, других доказательств не было, только догадки.
Это, что касается об отношении с обществом, а между братьями складывалось все немного проще. Пусть Парис во время дороги решил, что не станет проявлять свою радость при встрече, но скрыть эмоции не получилось, тем более что со стороны брата последовал теплый прием. Да, конечно, молодой человек задумался: а не очередная ли это маска для достижения цели, но ему быстро дали понять, что он заблуждается. В конце концов, Витторио ни с кем не мог быть честен до такой степени, как с Парисом. Дни прошли не очень разнообразно, но быстро и весело: гости, охота, прочие программы (разумеется были и неприятные моменты, но зачем о них говорить?), ведь не только  Витторио был заинтересован в возвращении графа, но и некоторые представители семьи Сфорца, которые считали, что из Париса, как и из его брата, получился бы их преданный сторонник. Хотелось ли уезжать? Однозначного ответа граф дать не мог. Во многом он вернулся в Верону, потому что обещал себе это сделать, не реши он еще перед отъездом для себя, что обязательно приедет назад, то не факт, что молодой человек не бросил бы попытки "начать новую жизнь". Как отреагировал брат? Так же как и в тот раз: отпустил, не задавая вопросов, правда Парис сам ему многое рассказал о жизни в Вероне.
Приехав вчера, молодой человек прибывал в прекрасном расположении духа, и проснулся он утром с таким же настроением, пока не вспомнил, а точнее не увидел запись, что сегодня состоится прием у Капулетти. Эта маленькая деталь абсолютно выпала из головы у графа. Да, получалась весьма не красивая картина: просить о сватовстве, а потом исчезнуть чуть ли не месяц, но ведь мало ли какие неотложные дела возникли у графа, оставалось надеяться, что синьор Капулетти это поймет. Но отсюда вытекала другая еще более не приятная ситуация. Герцог. Парис должен был вернуть расположение венценосного родственника (или хотя бы построить для этого фундамент), если он все еще хотел породниться с семьей Капулетти, а он хотел. Поэтому после обычных утренних процедур и легкого завтрака, молодой человек направился к поместью герцога Веронского. Не рано ли? Нет, граф, знал, что герцог уже на ногах, и предполагал, что ничто или никто не успели испортить ему настроение.
Парис не знал, что говорить, с чего начать разговор с Эскалом, но придумывать что-либо времени не осталось, потому что слуга, который как всегда проводил графа до кабинета, уже сообщил, что герцог согласен принять родственника.
- Доброй утро, герцог, - проговорив это, Парис поклонился, - я рад, что Вы согласились меня принять и благодарен за оказанную честь, - молодой человек говорил размерено, но довольно тихо, он не избегал взгляда герцога, он смотрел прямо перед собой на родственника, ожидая от него ответа.

0

45

Если честно, то это время для Эскала пролетело как-то даже незаметно. Наверное, в силу того, что его дорогой племянник Меркуцио вел практически праведную жизнь. Да, было, что он пропал на несколько дней, что герцог не находил себе места, думая о том, что его дорогого родственника убили, но в итоге понял, что ошибся, а рыжеволосый паяц просто куда-то сбежал отдохнуть (хотя, если судить по его настроение, когда он вернулся - отдых не удался).
Валентин же по совету дяди стал навещать синьорину Ливию Капулетти и этому обстоятельству, если честно, он не мог нарадоваться. Ему нравилось видеть улыбку племянника, то, каким окрыленным он возвращался после этих встреч. Такое действительно дорогого стоит. Казалось бы, в семье наконец-то все наладилось, и он мог полностью погрузиться в свои прямые обязанности: решение проблем синьории. Как подеста, он не мог закрывать глаза на то, что происходило в городе: поджоги и месть слуг семей, которые не хотели последовать примеру своих господ и хотя бы на время увлечься чем-то более интересным. Даже пару раз было публичное наказание, когда виновных закрепили к позорному столбу на двое суток, а потом еще и обложили штрафом. Эскал честно старался из всех сил поддерживать хотя бы видимость мира семей без радикальных мер, но все чаще и чаще его мысли обращались к тому, что пора бы возвращать смертную казнь. Но... разве действительно не было никакого иного выхода? И почему от этого становилось так тошно?

В это утро единственное, что радовало Эскала больше всего - он вернулся, а город на месте, о жертвах докладов нет, да и вообще какое-то странное затишье произошло. Впрочем, вторая причина этого хорошего настроения - с мантуйским подестой удалось уладить небольшой конфликт, возникший прежде из-за того, что кто-то из его поданных напал на поданных герцога Веронского. Это не могло не радовать, в конце концов, меньше скандалов с другими синьориями - больше экономии казны, ибо не придется тратить деньги на армию и противостоять кому-либо. Да и, если честно, внутренних конфликтов в городе хватало для таких нелепых трат.
В это прекрасное по его меркам утро, он не собирался чем-либо заниматься, более того, подумывал над предложением Валентина, сказанным уже достаточно давно, чтобы пойти все-таки на тот самый бал маскарад, который должен был состояться вечером. Приглашение оставалось в силе, так почему бы и не попробовать?
"Хотя я сомневаюсь в том, что мне все-таки удастся там найти себе невесту. Я уже не так молод, чтобы привлекать к себе внимание милых синьорин. А мне нужна та, которая сможет родить наследника", - после умывания, несмотря на собственное нежелание заниматься чем-либо, он все-таки дошел до своего кабинета, дал пару поручений слугам, а потом скрылся за массивной дверью. Писем и прошений на столе оказалось достаточно, чтобы обеспечить ему головную боль на ближайшие несколько дней.
Тяжело вздохнув, мужчина прошелся к столу и вытянул первое попавшееся из стопки оных. И каково же было его удивление, когда вместо прошения там была благодарность матери за то, что он выделил ей из казны денег, чтобы помочь поправить дом. Он-то это делал бескорыстно, даже и не рассчитывая на такие теплые слова, а тут... Эскал в итоге не смог сдержать улыбки. Такие письма дорогого стоили. После этого он расположился в своем кресле, откинувшись на спинку и прикрыв глаза. Нет, работать он точно не собирался, вот только в итоге его отвлек стук в дверь и голос слуги, сообщившего, что пришел синьор Абате.
"Вот уж не ожидал услышать о нем после столь долгого отсутствия".
- Пускай проходит, Абрам, - отозвался делла Скала на вопрос слуги впустить ли его, после чего сел ровно. Вошедшего графа Париса он встретил легкой улыбкой. - Давно о Вас не было ничего слышно, синьор Абате. Надеюсь, что у вас все хорошо? - Эскал говорил искренне, и эта обеспокоенность тоже была искренней. В конце концов, зачем мучить себя размышлениями о том, почему тогда Парис так поступил, если сам же ему и сказал, что лучше сделать вид, что и не было оного разговора? Именно так и сделал Эскал после отъезда родственника, решив, что пусть все будет так, как должно. Что все однажды обязательно разрешится и без его вмешательств и попыток буквально вытрясти что-то у Париса. - Проходите, присаживайтесь, граф. Давно ли вернулись в Верону? - между делом поинтересовался мужчина, все-таки заставляя себя собрать все письма на столе, а потом убрать во второй ящик стола, который и предназначался у него для таких целей. Может быть, уже завтра он займется ими, может быть...

0

46

Такой ли встречи ожидал молодой человек? Улыбка, предложение присесть, тема, никак не затрагивающая ошибку, которую совершил граф около месяца назад.
"Я помню, что он говорил - забыть. Но... Не думал, что будет действительно так. Разве можно так закрыть глаза на такой поступок? Сделать вид, что ничего не было? Я бы не смог".
Парис слегка наклонил голову в знак признательности и сел напротив герцога. Наверняка, в первые минуты на его лице можно было прочитать некое замешательство, но граф постарался быстро взять себя в руки и чуть расслабиться.
"Так что же Вы за человек, герцог? В тот раз буквально вынуждали меня сказать правду. Я так и не знаю, было ли Вам заранее известно, и это была лишь проверка меня, или это лишь Ваша интуиция. Но... Вы держите слово. Не ожидал. Ни словом, ни жестом, ни взглядом. Я не почувствовал от Вас неприязни".
- Да, все хорошо, спасибо, - чуть улыбнулся Парис, отвечая на вопрос. Он говорил медленно, не потому что подбирал слова или думал над ответом, он пытался понять, прочитать, что, действительно, испытывает герцог сейчас, когда перед ним человек, который так бессовестно воспользовался его расположением, - надеюсь, что Ваши дела также идут успешно.
"Господи, я чувствую себя рядом с ним каким-то ребенком. Не могу собраться с мыслями, чтобы ответить что-то путное, достойное. Как глупо было идти на ту авантюру, я только сейчас это понял. И как я мог в тот раз сомневаться в нем, думать, что он всего лишь хочет какого-то развлечения? Сейчас Эскал показал, что он человек чести. А я... Что я? Я уже не первый раз ловлю себя на мысли, что если мне и правда начинать все с начала, то начинать в этом кабинете. Возможно, тогда я сам пойму, что мне нужно. Еще несколько дней назад я был доволен жизнью в Милане и не особо желал возвращаться, серьезно задумываясь вернуться к прошлому образу жизни, но сейчас... Герцог. Вашей встречей Вы показываете мне, каким должен быть истинный дворянин. Что говорить пустое, я лишь пытаюсь выглядеть достойно своему положению сейчас, но чувствую, что совершаю одну ошибку за другой, и самой большой была попытка бросить Вам своеобразный вызов... А может так и сказать? Какая глупая ситуация может получиться. Он меня что-то еще спрашивал - надо ответить".
- Я вернулся вчера вечером и счел нужным доложить Вам лично о своем прибытии, - пусть пауза перед этой репликой чуть затянулась, но время не придало молодому человеку больше уверенности. Парис испытывал напряжение, внутреннее беспокойство, которое не давало графу вести светский разговор. По сути, все ясно и все идет на руку Парису: герцог не станет попрекать родственника в ошибке, проступок не повлечет наказания из вне, но внутри молодой человек чувствовал себя не комфортно сейчас сидя напротив Эскала, он не считал себя достойным такого отношения. Граф хорошо знал себя, он знал, что, если рано или поздно не объяснится с герцогом, всегда в его присутствии будет ощущать внутренне давление. Как бы не хотелось вновь затрагивать неприятную тему, особенно когда собеседник показывает, что не против все забыть, но разве не ради этого пришел сюда Парис? Не для того, чтобы объяснить родственнику причины своего поведения?
"Эскал сейчас повел себя благородно и снисходительно ко мне. Не будет ли справедливо по отношению к нему, если я поведаю ему то, что поможет герцогу понять меня, простить меня? Он прогнал меня не только за обман - я знаю это. Пусть... Я хотя бы начну. Посмотрим, какова будет его реакция".
- Герцог... Я благодарен Вам за прием и не смею просить Вас о большем. Если Вы сочтете мои дальнейшие слова оскорбительными или не достойными, то, разумеется, Вы вправе выставить меня, но знайте, их я говорю от сердца и по совести, - молодой человек заметно нервничал, хоть и пытался это скрыть, - сегодня, сейчас, Вы преподали мне хороший урок, который я не забуду. Урок чести и благородства. Я много стараюсь освоить сам, но в любом деле нужен наставник, я только могу благодарить Бога за то, что он дал мне возможность учиться на Вашем примере. Простите мне мою дерзость, если я Вас обидел этими словами. Герцог, в тот раз Вы сказали, что воспринимаете меня как равного. К сожалению, я не сразу понял, какой смысл несут для меня эти слова. Слышать подобное - честь для выходца из бедной и не особо знатной фамилии. Да, все, что я сейчас имею - не было унаследовано от предков. Надеюсь, теперь Вы понимаете, что в тот раз я не испытывал Ваше терпение и тем более не паясничал, - Парис резко оборвал речь, которая до этого шла как будто на одном дыхании, чтобы собраться с мыслями и чувствами. Сейчас, как и все время, что он говорил, молодой человек смотрел в глаза герцогу, не только как аргумент за то, что граф не лжет, но и чтобы постараться не упустить изменений в настроении Эскала.

0

47

Когда Парис все же сел на предложенное место, Эскал все-таки привел стол в приличное состояние, убрав все лишнее с него. В конце концов, он ведь действительно не ждал гостей, да и сам не так давно вернулся, так что ничего удивительного в отсутствии идеального порядка не было.
Эскал же теперь неотрывно смотрел на родственника, как делал тот тоже. Словно играли в гляделки.
- На удивление, но действительно все хорошо, синьор Абате. В городе тихо, похоже, что источник постоянных стычек между семьями временно решил отдохнуть, - спокойно проговорил мужчина, намекая этими словами на собственного племянника, который действительно поражал последнее время тем, что все реже виделся с Монтекки, все чаще бывал дома в гордом одиночестве. С одной стороны, он был рад такому обстоятельству, но с другой искренне переживал, что с его племянником что-то случилось, и потому он стал так сторониться своих друзей и вести себя столь сдержанно, практически праведно.
"Наверное, действительно случилось что-то важное в его жизни. Может в то время, когда он куда-то столь неожиданно сбежал? Его не узнать с тех самых пор, словно подменили. Повзрослел в своих поступках и словах прямо на глазах. Должен ли я быть этому рад? С одной стороны да, но с другой... надеюсь, что ничего страшного в его жизни не случилось, что он теперь так изменился".
Но пришлось отвлечься от посторонних размышлений, в конце концов, к нему пришел гость, и не просто гость, а его дальний родственник, которого долго в городе не было, чему явно удивись местные горожане.
- Вот как? Тогда и не удивительно, что я еще не знал о Вашем приезде, синьор Абате. Сам прибыл буквально несколько часов назад, - проговорил герцог Веронский и коротко усмехнулся. О да, он все же спешил вернуться, потому что сегодня вечером должен был состояться бал, и он хотел подготовить своего младшего племянника к оному, особенно если учесть его увлеченность одной из племянниц синьора Капулетти. - Надеюсь, что Ваше путешествие удалось так же, как и мое, - но после этих слов он замолчал. Если честно, он как-то не ожидал столь громких слов сейчас от Париса. Наверное потому, что сомневался, что он понял мотивы его поведения в тот раз, списывая просто на то...
"А на что я списывал? На то, что он еще юн и горяч? На то, что он все равно чувствует себя чужим, хотя и прожил не один день здесь? Чтобы лгать герцогу должны быть веские причины и я уверен сейчас, что они у него были, раз он пришел снова и заводит разговор о былом".
Когда Абате замолчал, может, переводя дыхание или дожидаясь специально ответа, Эскал тяжело вздохнул, а потом откинулся в своем кресле.
- Признаюсь честно, синьор Абате, что тогда меня Ваше поведение очень расстроило, потому что считал, что чтобы не случилось, Вы будете со мной честны так же, как и я. Но видимо на тот момент Вы еще не были готовы к откровенному разговору и мне не стоило на Вас давить, просто, - мужчина на минуту замолк, потом продолжил, - я искренне желаю Вам благополучия, как человеку, который своими поступками показал, что достоин уважения. Вы зарекомендовали себя с лучшей стороны перед обществом, а это дорогого стоит. И чтобы не случилось, Вам не стоило врать: чтобы не преследовало Вас из прошлого, оно осталось именно там. Здесь Вас знают, как благородного и честного человека, здесь Вас любят горожане города, - теперь была очередь герцога Веронского сделать паузу, чтобы дать тому переварить его слова, осмыслить. Нет, конечно, он не собирался гнать прочь родственника из-за той ситуации, в конце концов, все не безгрешны и все иногда допускают ошибки. Другое дело, умеет ли этот человек признавать после свои ошибки или уперто говорит о том, что был прав. Похоже, что Парис все-таки решил осознать и исправиться, хотя Эскал тогда и сказал, чтобы он забыл о том разговоре. Но, видимо, совесть молодому человеку не позволяла так поступить. Что ж... стоит признаться, но это герцогу Веронскому явно импонировало в нем.
"Лишь бы он еще сам определился, что хочет, к чему в действительности стоит стремиться. Если в прошлый раз я мог закрыть глаза на его поступок, то не факт, что и в следующий раз смогу. Нельзя так обвинять кого-то в чем-то, если не желаешь ему в действительности наказания. А если бы я действительно просто поверил ему на слово, нашел бы того гонца и приказал убить? Неужели бы он смог потом спокойно жить, зная, что пролил невинную кровь в угоду своим интересам? Хотя... так бывало во все времена, такова натура людей, о чем я только думаю?"
- и синьор Абате, поймите одну простую вещь: благородным человека делает не только происхождение, но и то, что он делает. Даже рожденный благородный может стать подлецом, а рожденный подлецом - благородным. Все зависит от того, что делает человек и как. Все зависит от того, чего он желает достичь и какими способами. Понимаете, о чем я говорю? - Эскал вздохнул, а потом оперся локтями на стол, подавшись вперед, после чего сцепил пальцы в замок и положил подбородок на оный. - Я не настаиваю на том, чтобы Вы передо мной исповедовались и каялись, но надеюсь на то, что все-таки Вы действительно достойны уважения и доверия, а потому будете все-таки откровенны со мной.

0

48

Парис слушал герцога, слегка наклонив голову. Он старался не пропустить ни одного слова, но порой собственные мысли заставляли молодого человека отвлечься от речей герцога.
"Не был готов". Граф сам не знал готов ли он сейчас, отбросив все лишнее, поведать герцогу, что его мучает. И дело тут не в Эскале, и даже не в том досадном просчете, а в том, что Парис не хотел в первую очередь себе признаваться в истинной причине отъезда из Милана. Верона жила большей частью обособленно - торговля развивалась, но горожане, погружённые во вражду, неохотно слушали, что происходит в других городах - хватало своей грязи и своих интриг. Поэтому ничего не мешало графу, подобно горожанам, откреститься от истиной причины, сосредоточившись только на теплых воспоминаниях (другое дело, что считать "теплыми" воспоминаниями). Но сейчас, особенно после нескольких дней проведенных в Милане, после всей этой неловкой ситуации... Нет, что-то изменилось, молодой человек уже не мог так воспринимать свою жизнь как раньше. Сделать вид, что ничего не было? Уже не работает. У Париса была совесть, он знал понятия чести и благородства. И это для графа были не просто слова. Вот его главное отличие от старшего брата. Сам бы Парис никогда не решился ни на одну из авантюр, но под руководством доверенного человека, человека, которого знаешь всю жизнь, которого любишь и которому веришь - почему бы с ним не рискнуть перевернуть свою жизнь? Рискнули, перевернули, но зашли слишком далеко. И как бы молодой человек не убеждал себя, что понимает поступок брата, что выбора у Витторио и правда не было, он не может его принять. Вот тут появляется внутренний конфликт, который не давал графу почувствовать себя в Вероне как дома и который сейчас под влиянием происходящего обострился - он требовал, нуждался в решении. Только... Как сложно было себе в этом признаться!
По сути, перед графом сейчас стоял не простой выбор: между родным братом, местом, которое всегда было ему домом, и шансом занять свое место в новой семье, создать себе новый дом. Игра ва-банк. Но стоит ли оно того? На этот вопрос молодой человек не мог себе ответить. Можно дать совет другому, слишком же сложно выбрать что-либо для себя, особенно между родным человеком и какими-то собственными идеалами. Вот только положение дел сейчас показывало, что решить это вопрос придется и чем скорее граф определиться, как поведет свою дальнейшую жизнь, тем быстрее эта жизнь станет привлекательнее для него, будь то Верона или Милан.
"Во многом он прав, говоря про жителей, про положение. И... Я этого достиг сам. Но... Основы, кто мне помог заложить основы для всего этого? Все просто: где бы я взял деньги? Правильно... Но прошлое уже не изменить и не надо на нем сосредотачиваться? Возможно, в этом даже есть определенный смысл. Но..." - Парис поднял взгляд на герцога, пытаясь предугадать, как бы родственник отреагировал услышав полную историю, смог бы он понять и, возможно, помочь графу или же наоборот: окончательно разочаровался и отослал бы из города, ведь, что говорить, мало какой человек сможет спокойно слушать историю об отцеубийстве.
Последние слова Эскала как будто повисли в воздухе.
""Будете откровенны со мной". Может, действительно, все рассказать, и если будет так угодно, "покаяться". Один я могу не справиться, а делиться с кем-нибудь еще я не готов. Герцог всегда был ко мне благосклонен, принял, можно сказать, как и в правду родного человека. Только я сам мешал себе войти в его семью. Так может сейчас и есть тот момент, когда надо решиться еще раз поменять свою жизнь. Ведь Верона... Что себя обманывать, я могу устроить здесь себе жизнь. Только нужно заручиться чьим-нибудь одобрением, на кого я смогу положиться. А кроме Эскала мне не к кому идти. Надеюсь, он это понимает. Я могу быть ему полезен, я уверен в этом, и я хочу быть ему полезным".
- Ваши слова во многом успокаиваю меня. Да, благородство не только вопрос крови, но и совершаемых поступков. Только вот я не могу похвастаться праведными делами, которые помогли получить титул, что я ношу сейчас. Герцог поймите... - молодой человек оборвал на полуслове реплику и поднялся со своего место - было тяжело говорит дальше, но сделав глубокий вдох Парис продолжил, не позволяя больше себе делать осечек, - я виноват - не должно давать волю эмоциям, но, достопочтенный герцог, простите мне эту слабость, надеюсь, когда я закончу, Вы поймете мое состояние, в конце концов, я имею не так уж много жизненно опыта, - молодой человек сделал небольшую смысловую паузу, - что может преследовать человека из прошлого, раз он решился на ложь Вам, раз он мог обвинить и послать на смерть невиновного? Библия учит нас: не убий, также она учит почитать отца и мать своих. В тот раз Вы говорили, что вражда из-за власти страшнее, чем склоки в Вероне. Я соглашусь только в одном: страшнее, потому что может разделить семью. У меня есть старший брат, с которым я всегда был близок, и, не думая, я поддержал будучи еще совсем юношей его идею присягнуть на верность возвышавшейся фамилии. Не буду вдаваться в подробности, с Вашего позволения, скажу только, что отец остался предан старой династии. Через несколько лет он внезапно скончался. И у меня остался только брат. Бесполезно долго убиваться по умершим, поэтому жизнь вернулась в привычное русло. Но года через два я узнал то, что лучше бы осталось тайной. Смерть отца оказалась не случайной, это был приказ, который выполнил мой брат. Это пережить сложнее и смириться с этим я не могу и сейчас по прошествии четырех лет. Именно этот факт был причиной, по которой я покинул Милан. Я не знаю, как выразить Вам свою благодарность, что в тот день, когда я, будучи двадцатилетним юношей, прибыл к Вам, Вы приняли меня, не задавая вопросов. Этих слухов я боялся. Ответьте, чтобы Вы подумали, услышав этот рассказ не от меня, и, возможно, не много с другими подробностями? И что Вы сейчас можете сказать о том, прошлое не играет роли? - Парис замолчал, переводя дыхание. Его рассказ получился скомканным, не подробным, но эмоциональным, молодой человек просто не мог взять себя в руки.

0

49

После того монолога снова пришел черед только слушать. И Эскал слушал, не смея перебивать своего собеседника. Тому действительно стоило выговориться, судя по тому, как его что-то угнетало. По крайней мере, так показалось герцогу Веронскому, который все это время продолжал неотрывно следить. Быть может, конечно, он не прав и тот просто играл очередную свою роль, но все-таки мужчине хотелось верить в, как говорится, лучшее.
Рассказ Париса оказался тяжелым даже для правителя Вероны. И лишь потому, что прекрасно понимал, как должно было быть тяжело молодому человеку выбирать, решать... ведь действительно выходило, что кроме брата у синьора Абате никого ближе и не было, а тот оказался убийцей отца. Вот только одного Эскал понять уж точно не мог: в чем видел свою вину Парис, чтобы убиваться из-за этого так? Верней, переживать.
Прошла не минута и не две после того, как дальний родственник замолк. Нет, Эскал его не осуждал, но просто думал над тем, какие слова бы выбрать, чтобы ответить после такой откровенности.
- Синьор Абате, - начал мужчина, снова откинувшись на спинку кресла и сцепив пальцы в замок на коленях, - Ваша жизнь полна испытаний, судя по Вашему рассказу. Но я не вижу ничего такого в Ваших словах, за что Вас бы можно было осудить, как человека подлого. Вы же не знали о том, что Ваш брат убил отца? Значит, и предотвратить это не могли, остановить. Зачем себя мучить этими мыслями? - герцог снова замолк, но на этот раз ненадолго, просто обдумывая до сих пор сказанное родственником. - Вы спрашиваете, что бы я подумал, услышь это от кого-то другого... я не буду Вам врать, синьор Абате, я бы не обрадовался таким известиям о человеке, которого принял в городе. Но это не значит, что я бы слепо поверил слухам. Тогда бы я вызвал бы Вас к себе и попросил бы вот так же, как и до этого, быть со мной откровенным. И не думаю, что после бы у меня остались сомнения на счет Вашей невиновности. Выслушав Вас, я бы потребовал от тех, кто распускал бы о Вас такие слухи с преувеличениями фактов, чтобы они публично принесли Вам свои извинения.
Эскал прикрыл на пару мгновений глаза, рисуя себе в мыслях такую картину. Наверное, это было бы не самой высокой платой за оскорбление. Но пока вот так наобум он мог только такое и предложить в предположении.
После этого герцог Веронский снова посмотрел на явно разволновавшегося родственника.
"Как боится своего прошлого. Может, стоило и раньше его обо всем расспросить, чтобы он не накручивал сам себя".
- Как я уже Вам говорил, синьор Абате, человека судят по поступкам, а не за прошлое, которое он просто, а я именно так вижу ситуацию из Вашего рассказа, не смог изменить. Все мы люди и не всесильны. Ваш отец, я так думаю, знал, на что идет, оставаясь верным старым устоям, династии. И, мне кажется, что он понимал, что рано или поздно такое произойдет. Борьба за власть всегда требует жертвы, иногда и такие ужасные. Это как на войне, когда отец идет против сына или брата. Такова история всех правящих. Практически всегда власть получается кровью. Ваш брат же выбрал свой путь и не думаю, что сожалеет о нем, потому что, скорее всего, здесь еще и был уже выбор между жизнью и смертью. Сами подумайте: ну, останьтесь вы с братом верны старой династии, неужели не думали, что те, кто хотят заполучить власть оставили бы своих врагов живых? Я более чем уверен, что тогда бы мы с Вами не познакомились, а сейчас бы Вы были в лучшем случае в склепе, а в худшем - сброшенным в какую-нибудь канаву. Думаю, что и Ваш отец так же понимал это... он же не противился тому, что Вы присягнули другой фамилии? Скорее всего, именно из соображений безопасности. Конечно я могу и ошибаться, синьор Абате, но после Вашего рассказа мне все представляется именно так, - мужчина потом зарылся пальцами в свои волосы, немного призадумавшись над всем тем, что только что сам сказал Парису.
"К сожалению, я не могу знать всей правды, потому что для этого должен быть жив их отец. Ну, или мне бы пришлось отправиться в Милан для этого. Но я не хочу копаться в его прошлом. Пусть оно там теперь и остается после этого рассказа. Но стоит закрыть уже тему и показать ему, что теперь ему больше нечего бояться. Вот только как? Поверит ли он простым словам?"
Эскал прекрасно понимал, что не так-то это будет просто убедить человека, боявшегося столько времени своего прошлого, что здесь оно уже не имеет значение. В конце концов, Парис сделал достаточно для города, для людей, чтобы его никто не посмел осудить за прежние ошибки. Все искупается нынешними поступками.
Поднявшись со своего места, Эскал обошел стол и положил ладони на плечи синьору Абате, когда встал напротив него. Редкая вольность, которую он себе позволял, да и уж тем более никогда так не делал с этим человеком, но сейчас герцогу хотелось показать, что он его принял тогда, принимает и сейчас. А та небольшая размолвка практически месяц назад - небольшое недоразумение, на которое стоит просто действительно закрыть глаза.
- Синьор Абате, я рад, что Вы вернулись в Верону. Я могу Вам обещать, что Ваше прошлое не имеет значение. Мое отношение к Вам не изменится. А та размолвка в прошлый раз... как я и предлагал, давайте о ней забудем, словно ее и не было. Сейчас я вижу перед собой мужчину, который достоин и уважения, и доверия, и того, чтобы с него брали пример. Перед Вами целый город, а это не малые возможности, синьор Абате. Если тот случай не отбил у Вас желания жить в Вероне, то используйте их, добивайтесь успехов. Я верю в то, что Вы на многое способны, просто решитесь для себя, чего хотите добиться и какими путями, - после этого он слегка похлопал Париса по плечу, а потом снова жестом предложил сесть. - Может, составите мне компанию за завтраком? Заодно посчитаем сие актом, - Эскал хмыкнул, понимая, что все это больше похоже на какие-то детские ритуалы, - примирения, что ли? - после этих слов мужчина позволил себе пройти к окну и открыть его, чтобы впустить свежий воздух в помещение, тем более, что на улице было достаточно тепло, чтобы позволить себе это.
"Заодно можно снова будет обговорить его планы по поводу сватовства к Джульетте Капулетти. Это было бы достаточно удобной партией. По крайней мере, встань мой дальний родственник в родстве с Капулетти, то у моего племянника с синьором Моретти младшим будет гораздо меньше причин скрещивать шпаги. Да и негоже, чтобы родственники вызывали друг друга на дуэль, пускай и косвенные".
Корыстное мысли, но что поделать? Эскалу приходилось заботиться и о своих близких родных.
- Так что Вы скажете, синьор Абате? - бросив взгляд на Париса, герцог Веронский даже улыбнулся. Похоже, что день начинался действительно хорошо.

0

50

И тишина. Долгая, давящая тишина. Герцог думал, оценивал сказанное родственником - понятная, ожидаемся реакция, но за эти минуты граф успел перебрать множество вариантов ответа, от дававших надежду до разрушающих будущее. Молодой человек смотрел как будто сквозь венценосного родственника, он тяжело дышал и не мог сосредоточиться на чем-то одном, его мысли скакали от возможности к вероятности - только ждать, больше ничего не оставалось.
Казалось бы, с чего Парису так переживать из-за хоть и ужасных, но давно прошедших событий? Дело тут было в том, что в первую очередь граф нуждался в помощи более опытного человека, чтобы тот, как выразился бы Ромео Монтекки, наставил на истинный путь. В данном случаи слово "истинный" не синоним праведный. Парис любил власть и не собирался отказываться от возможностей, но и он не мог отказаться от своих принципов - репутация своя, семьи всегда стояла в первых рядах. Молодому человеку надо было поделиться с кем-то, которого уважают, кот имеет вес в обществе, чтобы понять, как бы отнеслись к нему люди со стороны, зная правду, и как он сам должен к себе относиться. А после того, как граф довольно долго жил на авось, по сути все четыре года не говорил герцогу правды, а значит и не знал настоящего отношения к себе, случилась одна маленькая ошибка, она, естественно, послужила толчком к эмоциональному всплеску.
Репутация. Как сложно ее заслужить и как легко разрушить. А знал ли герцог о том, что у него есть родственники в Милане до появления графа? Насколько серьезно он относился к Парису сейчас, чтобы тот переживал, что о нем подумают? Молодой человек не задумывался над этими вопросами, когда вел повествование. Ему была важна именно реакция постороннего, то есть независимого от борьбы за власть в Милане, человека. А герцога Парис уважал и доверял ему, он был уверен, что его рассказ не покинет приделы этой комнаты. И не будем забывать, граф не имел большого жизненного опыта, грубо говоря он был не многим старше того же Меркуцио сейчас, а четыре года назад, когда и происходили события рассказа, ему, как и старшему племяннику герцога сейчас, был двадцать один год - еще юноша, попавший в сложную ситуацию, запутавшийся, решившийся на не легкий поступок: оставить прошлые начинания и уехать в неизвестность. Конечно, рано или поздно, Парис должен был дать выход этим накопившимся эмоциям и даже хорошо, что именно герцог стал свидетелем этой истории.
- Синьор Абате, - эти слова заставили графа чуть вздрогнуть, хоть Парис и ждал ответа, но герцог все ровно заговорил неожиданно для молодого человека. Теперь все внимание графа было обращено в сторону Эскала. Не пропустить ни одного слова, ни одной эмоции. Понять, есть ли скрытый, зашифрованный смысл за этими словами. Говорит герцог по совести или по разуму. А говорил герцог, полагаясь на здравый смысл. Эскал не стал корить человека за косвенные грехи, которые он, действительно, не мог предотвратить, не стал судить о Парисе, проводя параллель к его брату (хотя, наверняка, здесь играет роль то, что у герцога до того, как он узнал эту историю, уже сложилось определенное мнение о графе).
Дальнейший вопрос герцога заставил Париса обратиться к воспоминаниям. Был ли против отец? Молодой человек не мог дать однозначного ответа на этот вопрос. С одной стороны, Парис ни разу не слышал упреков от отца, только порой ловил его тяжелый взгляд, когда братья возвращались домой, после очередного поручения. С другой, его отец не раз высказывался в адрес Сфорца, не задумываясь над выражениями (за что и поплатился жизнью). Все эти воспоминания привели к другой картине из его прошлого: в тот день, когда братья дали присягу Сфорца. Парис сразу понял, что никогда не забудет этот взгляд отца, когда он встретил своих мальчиков на пороге дома. В тот момент Парис даже думал, что он не пустит их, что будет ужасный скандал или хотя бы поучения, но это оказалось не так - это был молчаливый диалог между отцом и старшем братом, они смотрели друг на друга неотрывно в течение нескольких минут, а потом отец сдался, переведя тяжелый взгляд на младшего сына и пропуская их в дом. Тогда Парис так и не понял подлинного смысла этой сцены, а сейчас она уже не играла важной роли, оставаясь только воспоминанием, частичкой прожитой жизни.
- Мой отец никогда не говорил с нами на эту тему. Поэтому я не могу знать был он против или нет. Я лишь знаю, что отчасти это было верное решение, а абсолютной правды нет. Невозможно только выиграть, все имеет свою цену, а власть в особенности, Вы правы. Ваши слова, безусловно, утешают меня. Знал, на что идет... Да, и мы знали, чем все может кончится в случае ошибки или неудачи. Но я не мог тогда предположить, что человек настолько жесток, чтобы приказать сыну убить отца, и настолько неблагодарен, чтобы выполнить сей приказ, - граф посчитал нужным ответить на этот вопрос, он счел его важным для дальнейшего взаимопонимания между родственниками.
Когда герцог встал со своего места, Парис хотел чуть отстраниться, чтобы пропустить герцога, но это не потребовалось. Эскал сократил дистанцию между собеседниками, придал ей более не формальный вид - это сбавляло напряжение в комнате, становилось легче дышать. А дальнейшие слова герцога даже заставили молодого человека чуть улыбнуться, правда, улыбку Парис быстро убрал с лица. Слова родственника были приятны, особенно если Эскал не лукавил, когда их говорил, а на это очень хотелось надеяться. В прочем, граф об этом не задумывался, он чуть опустил голову в знак благодарности, не решаясь прервать герцога, чтобы выразить ее словами. Молодой человек вновь занял свое место, увидев предложение герцога присесть, как бы не хотел сейчас Парис выразить родственнику свое почтение, отказываться от гостеприимства нельзя. А предложение Эскала разделить с ним трапезу вовсе показывало, что молодые люди пришли к некому общему соглашению и пониманию, ведь когда человек тебе неприятен или ты чувствуешь себя не комфортно в его присутствии, ты никогда не позовешь его за один стол, ведь в тот визит Парис отказался от предложенного вина по второй причине.
- С радостью приму Ваше предложение и почту его за честь, герцог, - поймав улыбку Эскала, Парис позволил себе ответить тем же.

0

51

- Вы сами только что сказали, что власть имеет свою цену. И когда ты стремишься к власти, то ее цена становится достаточно высокой, иногда даже стоит жизни родных. Так было во все времена, не только Ваш брат выполнял чужой приказ ради власти. А когда дети убивали родителей по собственной воле? По-моему, это куда страшнее. Впрочем, синьор Абате, не думайте об этом. По крайней мере, здесь. Пусть Ваше прошлое остается в Милане, а здесь Вы уже начали новую жизнь и, как я уже сказал ранее, достойную. Иногда таким путем можно добиться куда большего, чем идя по чьим-то головам, - герцог улыбнулся, но улыбка вышла немного тяжелой. Что тут поделать, но разговор действительно не легкий, да и не одобрял Эскал тех правителей, которые ради власти были готовы пойти на все в буквальном смысле слова. Не должен сын идти против отца, а отец пытаться убить сына, чтобы угодить кому-то. Все это как-то... дико.
"Хотя и звери борются так за власть, чему тут удивляться, что и люди выбирают такую же модель поведения? Но это меня совсем не радует, что уж тут говорить?"
Мужчина снова посмотрел на дальнего родственника, потом все-таки решил хоть что-то сказать, поставить, если так можно выразиться, точку.
- Давайте больше не будем говорить об этом, синьор Абате? Думаю, что Вы многое в своей жизни пережили и Вам вряд ли нравится терзать старые раны. Я услышал Вас, понял, почему Вы так поступили и, думаю, что могу надеяться, что теперь у нас будет взаимопонимание, - на этих словах ему удалось уже добрее улыбнуться. После этого, получив согласие на совместный завтрак, герцог Веронский проследовал от окна к двери. Благо, что как раз слуга направлялся к кабинету, чтобы спросить о завтраке.
- Абрам, распорядись на кухне, чтобы приготовили завтрак для меня и синьора Абате, потом принесите сюда. И да, разбуди племянников, у них сегодня много дел должно быть по подготовке к балу, - Абрам кивнул, после чего, развернувшись, поспешил выполнить распоряжения герцога. Он не привык откладывать такие приказы на потом, тем более, что последствия могли оказаться не самыми приятными, как увольнение с должности.
- Ну вот, скоро все принесут, - произнес Эскал, возвращаясь в кабинет и снова проходя к своему месту. Заняв кресло, мужчина откинулся на спинку и даже лукаво улыбнулся. Мысли снова вернулись к вопросу бала, который стоило уже озвучить, а не прокручивать раз за разом в голове. - Синьор Абате, меня сейчас терзает еще один вопрос, который я считаю достаточно важным на сегодняшнее утро: Вы помните о бале, который устраивается сегодня в честь Джульетты Капулетти? И, если мне не изменяет еще память, то Вы собирались свататься к этой синьорине. И вот в чем вопрос: пойдете ли Вы на оный или уже передумали, решив, что поспешили с возможностью жениться? - улыбка стала чуть шире, подпирая ладонью подбородок, Эскал коснулся непроизвольно пальцами свои губ. Весь его вид сейчас представлял собой заинтересованного в действительности человека, который не собирался так просто отставать от своего собеседника, не получив нужных ответов. Впрочем, в этом вопросе не было ничего такого, более того, оный можно было смело отнести к части светской беседы, которые так часто велись между синьорами на таких мероприятиях.
"И все-таки это было бы действительно хорошо, если бы они обвенчались в ближайшее время... что-то мне кажется, что это все-таки затишье перед бурей, а хуже оного и быть ничего не может. С одной стороны я рад, что Меркуцио реже скрещивает шпаги и даже чаще бывает дома, чем прежде, но отчего же появляется такое ощущение, что он просто готовит что-то настолько грандиозное и скандальное, за что у меня больше не будет способом отвести от него смерть. Ох уж этот вечный паяц... что же ему не живется спокойно? Зачем же он так похож на меня в юности? Только вот я вовремя остановился, а что он? Сможет ли остановиться, взять себя в руки и трезво посмотреть на собственную жизнь? Или же сыграет свой последний спектакль и канет в Лету?"
Последнее, как и раньше, заставляло сердце мужчины неприятно сжаться. Больших трудов стоило не прижать ладонь к груди, не застонать от всех этих безрадостных мыслей. Сколько могла длиться эта игра, которую юноша постоянно устраивал, рискуя всем: своим именем, репутацией, а главное - жизнью? Неужели он не боялся умереть?
"Или же он нарочно стремится поскорее оказаться в ее объятиях? Но отчего такое странное желание? Почему он не хочет жить, влюбиться? Взял бы пример с Валентина: тот влюбился в синьорину Ливию Капулетти и теперь всячески проявляет к ней свою благосклонность. Что же ему мешает тоже найти ту, в кого бы он смог влюбиться и забыть о вражде?"
Несмотря на такие неприятные размышления, Эскал не позволил им отразиться на своем лице, чтобы синьор Абате ненароком не принял сие на свой счет, мол, Эскал остался чем-то недоволен.
Тишина затягивалась, но только от того, что мужчина просто не торопил Париса с ответом на вопрос, понимая, что молодому человеку надо сначала немного успокоиться после прежнего разговора, перевести, так сказать, дыхание, чтобы потом продолжить диалог уже в другом русле, более спокойном и явно не касающемся прошлых ошибок.
"И все же, кто бы мог подумать, что у него такая история за плечами? Не удивительно, что он и боится, что его не примут, узнав прошлые деяния. Но нельзя вечно жить с этим страхом, иначе он рано или поздно сломает человека, раздавит, разотрет в порошок и больше никогда и ничего не будет. А я бы не хотел, чтобы Парис из-за этого поставил в итоге на собственной жизни крест. Я тогда поспешил тоже с выводами на его счет, но ничего, я искуплю свою вину в полной мере перед Богом и ним самим".
Герцог чуть двинулся в кресле, закидывая ногу на ногу, позволяя себе такую вольность в присутствие гостя и надеясь, что это его не оскорбит ненароком. Мысли продолжали атаковать его голову, но герцог Веронский упорно отгонял от себя многие из них, чтобы, в конце концов, позволить своей голове немного отдохнуть от этого. Тяжесть мыслей утомляла не хуже поездки до Мантуи и обратно, когда обязательно что-то идет не так, ломается колесо и приходится тратить достаточное время, чтобы исправить оное.
- Что ж, синьор Абате, я надеюсь, что мои вопросы о бале не оказались для Вас неожиданными, - все-таки не сдерживается делла Скала, нарушая это молчание и призывая своего собеседника снова к диалогу, чтобы оба не чувствовали себя неловко в тишине в присутствие друг друга.
"Надеюсь, Абрам скоро принесет завтрак с вином. Уверен, что тогда Парис поймет, что можно немного расслабиться и действительно успокоиться".

0

52

"Интересно, а какую цену Вы, герцог, заплатили? Ведь, наверняка было то, от чего пришлось отказаться. Возможно, не столь личное, но было же. Я почти уверен в этом", - эта мысль проскочила в голове у графа, не оставляя видимого следа. Может, когда-то Парис задаст этот вопрос родственнику, но это будет намного позже, сейчас же молодой человек внимательно слушал герцога, который говорил верные слова, дававшие еще один шанс.
"Достойную... Возможно. Чтобы начать ее тогда, у меня был слаживавшийся капитал. А сейчас... герцог прав, возможностей в этом городе много, сейчас у меня есть не только деньги, но и, действительно, заслуженная репутация, меня можно охарактеризовать не только как родственника правителя, но и как самостоятельную личность. Я могу послужить этому городу, могу быть полезен герцогу. Должен быть полезен, после его столь милостивого отношения ко мне. Надеюсь, у меня будет еще не один шанс не на словах доказать свою преданность и показать свою благодарность", - в какой-то из этапов речи герцога, молодой человек отвлекся на свои мысли, что не заметил, как Эскал перестал говорить и уже распорядился о завтраке. Обидно, что граф упустил момент - сейчас, пусть только на словах, но все же выразить благодарность герцогу. Но... Не возвращаться же к этой теме, особенно, когда она неприятна тебе самому и когда прямо указали, что разговор закончен? Поэтому молодой человек лишь слегка улыбнулся и опустил голову, выражая тем самым почтение, когда герцог опустился в кресло напротив него.
Дальнейший вопрос, что озвучил Эскал, стал для молодого человека неожиданностью. Бал у Капулетти, о котором граф вспомнил только сегодня. Герцог видел свою выгоду в помолвке между Парисом и юной Капулетти? Если так...
"Как все сегодня удачно складывается. Ведь, по сути, именно эта причина меня и заставила сегодня прийти к герцогу, надо было заручиться его поддержкой. Честно сказать, думал, что ему безразличен сей вопрос. Но тут я ошибался. Тот редкий случай, когда ошибаться приятно".
Благосклонность герцога и родственные связи с ним были главными точками влияния, которые хотел использовать граф при разговоре с синьором Капулетти. В Вероне было много достойных и довольно богатых молодых людей, которые хотели бы породниться с одной из знатнейших семей города, и на их фоне Парис выделялся близостью к венценосной фамилии и, пожалуй, тем, что умел сам жить и сам зарабатывать. Стоит ли говорить, что при строгом патриархальном строе, при огромной роли семьи, молодой человек редко может похвастаться собственными заслугами и обычно строит свою жизнь на готовом фундаменте?
"Капулетти. Я уже не раз думал над этим вопросом. Конечно, довольно давно, но все же... А если принять во внимание то, как изменилась ситуация сейчас, после слов герцога... Я вижу только плюсы в этом решении. Во-первых, это, безусловно, положительно повлияет на мою репутацию в городе - примерная семья... Что может быть лучше? Во- вторых, они все-таки Капулетти, тут не только знатный род, но и хорошее приданое, а впоследствии, может быть, я смогу найти общий язык с синьором... В-третьих, герцог... - молодой человек не произвольно поднял взгляд на Эскала, - он надеется, таким способом восстановить мир в городе? Или же? Он ведь может быть против моего брака, если хочет женить на Джульетте Капулетти кого-то из своих племянников. Но опять, вряд ли он станет заставлять Валентина, он слишком любит его. А с Меркуцио ему не справится, при всем моем уважении к герцогу, это надо адекватно понимать сей факт. Так какова причина? В любом случае, если вопрос касается именно меня, надо дать положительный ответ, да и я обговаривал этот вопрос с синьорой Капулетти... И Тибальт ко мне приходил. Надо будет объясниться сегодня с ними, все-таки получилось скверно: объявить о своих планах и пропасть почти на месяц. Интересно, а изменилось ли их отношение к этому предложению? Сегодня узнаем", - мысли все-таки не складывалась в единую цепочку, норовя вернуться к закрытой теме, что и говорить, надо было не много больше времени, чтобы осмыслить все, что произошло сегодня утром, чтобы размышлять над чем, что еще произойдет. Парис не мог предположить, что Эскал будет спрашивать о Капулетти, и не был к этому готов, поэтому пауза после слов герцога получилась довольно долгой. Благо правитель не торопил родственника, давая тому время, чтобы собраться с мыслями и обдумать предстоящий ответ, чем Парис охотно пользовался.
Но все же пауза затянулась, Эскал напомнил о вопросе и ждал ответа.
- Да, я помню про торжество, что должно состояться сегодня вечером в доме Капулетти и все еще намерен посетить сей праздник. А по поводу сватовства, могу ответить, что я бы хотел иметь разговор с синьором Капулетти о возможности такой партии, которая мне представляется выгодной для обеих сторон. Конечно, было бы лучше заручиться согласием синьора до бала, но, увы, момент упущен, - Парис сделал небольшую смысловую паузу, - а будете ли Вы сегодня вечером у Капулетти? Если я не ошибаюсь, Вы не могли из-за очередной поездки в Мантую, но раз Вы уже в городе, неужели все ровно откажитесь от возможности приятно провести вечер?

0

53

Парис заговорил, подтверждая свое ранее высказанное намерение жениться на Джульетте Капулетти. По крайней мере, с его стороны, судя по всему. желание никуда не пропало. А зная Капулетти, ищущих выгоду и укрепления своего положения, он даже не сомневался в том, что в итоге они согласятся на этот брак. Впрочем, слова синьора Абате заставили его коротко хмыкнуть, но беззлобно, а просто от того, что молодой человек был уверен, что шанс пообщаться с синьором Капулетти упущен.
- Позвольте не согласиться с Вами, синьор Абате. Но шанс есть, причем весьма хороший и даже выгодный для Вас. После визита ко мне отправляйтесь прямиком Капулетти. Извинитесь перед синьорой за долгое отсутствие, сославшись на дела семейные, но не углубляясь в подробности, после чего выскажите своего пожелание все так же связать себя с узами брака с их единственной дочерью. Переговорив для начала с ней, как с матерью и заручившись вновь ее поддержкой в этом вопросе, попросите аудиенции и у синьора Капулетти. Уверен, что он не станет гнать Вас прочь только из-за того, что много дел перед балом. Принять уважаемого человека в городе - честь для их семьи, - Эскал раскрытой ладонью указал на Париса, - Вам же в свою очередь придется снова изложить ему цель своего визита, не забудьте упомянуть и то, как будет выгоден и им этот брак. Может, мои слова и звучат грубо, синьор Абате, но будет честными, что каждый отец мечтает выдать свою дочь замуж как можно выгоднее, а Вы - действительно желанный жених для их Джульетты.
Примерно на этой фразе в дверь стукнул слуга, а потом, открыв ее, принес на подносе завтрак для господ. Абрам как всегда ловко все расставил на столе (герцог Веронский честно помог ему, поспешив убрать прочь все бумаги в одну аккуратную стопку.
"Теперь-то куда легче будет общаться непринужденно. В конце концов, мне сейчас меньше всего хочется вести деловые разговоры о том, что происходит в Вероне или Мантуе. Сегодня у меня подобие выходного после поездки. Могу же себе позволить один день?"
Конечно, он мог позволить себе и не один день отдыха .а гораздо больше, но не хотелось забывать о своих обязанностях, которые накладывали на него не малую ответственность. В конце концов, раз уж ему выпало однажды взять бразды правления в свои руки, то стоило быть достойным подестой.
- Можешь идти, Абрам, благодарю, - слуга пожелал господам приятного аппетита и поспешил удалиться, сам же герцог взял кувшин вина и пододвинув к себе оба бокала, аккуратно разлил оное. После этого один поставил перед гостем, тем самым предлагая выпить. - Буду ли я сегодня там? Сложно ответить, синьор Абате. Я немного устал с дороги, да и стоит ли портить праздник молодым своим присутствием? Уверен, что Валентину уверенности не прибавить мое присутствие, а вот чувство зажатости появится. Сложно будет выбрать синьорину себе в партнерши, а, возможно, и в невесты, если он не сможет и слова перед ними сказать, боясь показаться передо мной не в том свете. Но не буду Вам врать, синьор Абате, я пока еще не принял решение. Конечно, меня так же привлекает перспектива немного отдохнуть на этом празднике и повеселиться вместе с другими, тем более приглашение синьора и синьоры до сих пор в силе.
"Да и здесь еще другой вопрос: что делать старикам на празднике молодых? Дать бы им спокойно развлекаться, чтобы хоть раз в году они почувствовали себя свободными. Но нет, синьор вряд ли уйдет куда-либо, да еще и своего брата приведет. Как хорошо, что отцу синьорин Ливии и Розалины стало лучше, конечно, но для юных особ это явно не будет благом на празднике. Строгий надзор, подбор женихов, несмотря даже на нежелание Розалины выходить когда-либо замуж..."
Все эти мысли роились в голове, словно пчелы в улье, создавая неприятный гул. Впрочем, посмотрев на своего дальнего родственника, Эскал улыбнулся и не подал виду, что есть хоть что-то, что сейчас его действительно волнует.
- Что ж, синьор Абате, позвольте Вам предложить приступить к завтраку, а за ним обсудить что-нибудь менее важное и значимое. Не все же вести светские беседы о политике, этикете и другой скучной чуши, - не сдержался от последнего комментария герцог Веронский. - Приятного Вам аппетита, дорогой синьор Абате, надеюсь, что Вам понравится стряпня нашей кухарки, - после этого пожелания, мужчина поднес бокал к губам, делая небольшой глоток, чтобы только попробовать, насколько хорошее вино подали к завтраку.
"Недурно, весьма недурно. Умеет же Абрам выбирать в погребе то, что лучше подойдет и к чему, - отметил он про себя, ставя бокал на стол и чуть отодвигая от себя, чтобы ненароком не опрокинуть, после чего оглядел поданное к столу. Кусок прожаренного красного мяса, разные овощи, которые он кухарка сама выбирался на рынке, придирчиво оценивая предложенные товары. Эта женщина всегда знала, что взять и с чем приготовить, чтобы и шанса не было придраться к ее стряпне. - Надо будет обязательно повысить им жалование за хорошую работу. Все же есть прекрасные слуги, которые не ленятся выполнять свои обязанности".
Взяв салфетку и расстелив у себя на коленях, он пододвинул чуть ближе к себе тарелку со своей порцией. Приступив к еде молча, мужчина отрезал небольшой кусок мяса и отправил его в рот, пробуя на вкус, хотя и не сомневался в том, что и оно будет, как говорится, таять во рту.
Прошло немного времени прежде, чем Эскал все-таки подал голос снова:
- Кстати, еще один совет, если все-таки решитесь зайти перед балом к Капулетти: обязательно подарите синьоре цветы. Ей будет приятно такое внимание, как и любой другой женщине, особенно со стороны такого гостя, - пальцы легко подцепили бокал, и он снова пригубил немного, смачивая глотку.

0

54

Господа перешли на более, если не сказать приятную, то на более нейтральную тему точно. И как резко изменилась общая атмосфера в комнате. Рабочий кабинет герцога явно не то место, где часто ведутся подобные обычные, или даже лучше сказать простые, житейские, беседы. Слова герцога не звучали как приказ или обязательное для исполнения пожелание. Это был именно совет. Совет, к которому необходимо прислушаться, не потому что выбора не предоставляют, а потому что он был, действительно, подходящим для данной ситуации.
Пойти сейчас к Капулетти. С одной стороны не хотелось, надо было немного времени, чтобы принять нынешнее новое и уже решенное положение дел. С другой... Забивать себе голову кучей различных, тягостных мыслей - не лучшее время препровождение для молодого человека. Куда приятнее посетить дом Капулетти, поговорить с синьорой, которая, как верно отметил Эскал, окажет гостю достойный прием, потом все-таки встретиться с синьором и уже из его уст узнать, что думает глава дома о подобном союзе. Синьор Капулетти, наверняка, был в курсе прошлого прихода графа и задумывался над поступившим, пусть на тот момент и косвенно, предложением, а, значит, успел обратить внимание и на плюсы, и на некоторые минусы. Ответ не заставит себя долго жать, а в случае, если позиция Париса не совпадет с мнением синьора, можно будет последнего переубедить, указав на не особо радостное положение Капулетти связанное с постоянными дуэлями Тибальта.
Тибальт. Парис настолько был озадачен в последние дни "семейными" проблемами, что опять-таки упустил из виду младшего Маретти. Вспомнив про Тибальта, молодой человек вновь ощутил тяжелый взгляд племянника Капулетти, что испытывал в гостиной при посещении дома Капулетти с Меркуцио. Тибальту не по душе этот союз - это не требует объяснений, Парис ставил перед собой иной вопрос: Тибальт против него, потому что он родственник его врага, поэтому он навещал графа и справлялся о его  репутации, или же он против брака как такового? Если последнее, то какое ему дело? Он всего лишь двоюродный брат, и кроме синьоры его мнения никто не спросит, но как он говорил о Джульетте! С какой нежностью и добротой! Молодой человек еще раз отметил для себя, что нельзя выпускать из виду младшего Моретти.
На этих размышлениях слуга прервал графа, подавая на стол, впрочем, он быстро удалился, оставляя господ наедине. Герцог продолжил говорить о бале, о племяннике, о синьоре - все выглядело со стороны так спокойно, в какой-то мере расслабленно, как будто еще несколько минут назад Парис не стоял перед Эскалом, стараясь объясниться, как будто не было тяжелого для обоих разговора. Как быстро герцог смог сгладить обстановку и кардинально поменять тон беседы, сейчас, действительно, складывалась впечатление, что они говорили фактически "на равных".
- Если Вы считаете, что мое появление сегодня до бала не вызовет лишних неудобств, ведь, как Вы и отметили, дел при подготовке у синьоры должно быть несчитанное количество, то, возможно, стоит прислушаться Вашего совета, все-таки Вы лучше меня знаете синьора и синьору Капулетти. Не скрою, что для меня обговорить сей вопрос до торжества было бы куда более выгодно, чем после, когда уже претендентов на руку юной Джульетты будет больше, чем один, - граф позволил себе слегка улыбнуться на этой фразе, ведь, что скрывать, осознавать собственное превосходство перед кем-то всегда приятно.
- Приятного Вам аппетита, дорогой синьор Абате... - герцог закончил фразу и отпил вина. Парис же, в ответ пожелав приятного аппетита, последовал примеру родственника, но перед этим все же ответил на выше сказанное Эскалом:
- Еще до отъезда я имел честь беседовать с синьором Валентином, тогда мне показалось, что он был чем-то обеспокоен, надеюсь, сейчас синьор чувствует себя лучше, - нельзя сказать, что это была пустая фраза, все-таки душевное состояние Валентина на тот момент было весьма нестабильно, а юноша располагал к себе, так почему же не выразить пожелания лучшего в адрес приятного молодого человека, к тому же родственника?
- Возможно, один одобрительный взгляд с Вашей стороны придаст синьору уверенности в себе? Покажет, что он поступает верно? Кому, как не Вам, доверять синьору Валентину? У кого, как ни у Вас, просить совета? Но, впрочем, кажется, я стал забываться, - он чуть улыбнулся и приступил к трапезе. Как и полагается для венценосной фамилии, все было на высоте: искусно приготовленную еду прекрасно дополняло изумительное вино.
- Благодарю, за столь полезный совет. Быть может Вы, сможете мне указать какие именно цветы предпочитает синьора? - замечание герцога относительно небольшого презента Риккарде было весьма кстати, хотя бы потому, что Парис мог не обратить внимания на подобную деталь, которая сейчас казалось неотъемлемой частью удачного исхода дела.

0

55

- Синьор Абате, я уверен, что синьора Капулетти будет только рада видеть Вас в своем доме до бала. Раз уж Вы изъявили ранее желание жениться на Джульетте, а потом пропали по неотложным делам, то она могла это расценить как то, что Вы передумали. Лучше перестраховаться и подкрепиться поддержкой такой влиятельной в семье женщины. Да простит меня синьор Капулетти, он достаточно часто идет у жены, так сказать, на поводу и если она захочет, чтобы именно Вы стали женихом Джульетты, то добьется оного результата. Поверьте моему опыту, синьор Абате, - герцог хмыкнул и покачал слегка головой, - женщины всегда находят способы, как заставить мужчин сделать то, что им нужно. Будь то супруг, любовник, брат или сын... у них всегда есть то, что заставит любого мужчину подчиниться их воле. И если им это надо, то они никогда не погнушаются воспользоваться этим своим тайным оружием, - снова небольшой глоток вина, в этот момент на его губах заиграла хитрая улыбка.
"Но и у мужчин всегда есть свои способы, как манипулировать женщинами, это просто надо уметь делать и не бояться последствий. Думаю, что именно потому синьор и синьора Капулетти до сих пор вместе, хотя, как он сам мне говорил, давно уже вся страсть осталась позади. И все же он по-своему любит синьору Риккарду, потому и не готов ее отпустить от себя. Помнится, при нашей последней встрече он говорил о том, что подозревает, что у синьоры появился любовник и даже догадывается, кто он... надеюсь, что, несмотря на это знание, он не наделает все же глупостей. Сам же виноват, как каялся, что не уделял должного внимания супруге, а потому и не удивительно окажется, если его подозрения правдивы и она уже нашла себе юного жеребца..."
Герцог вовремя опомнился, чтобы не прослушать последующие слова Париса, иначе бы ситуация оказалась бы малоприятной: Эскал ведь действительно слушал молодого графа до этого внимательно, просто немного увлекся размышлениями на другую тему в какой-то момент.
Мужчина вздохнул и с некой тоской посмотрел на собственный бокал, который поставил, удерживая за ножку, на подлокотник кресла, после чего посмотрел на собеседника.
- Я тоже надеюсь, что сейчас у Валентина все хорошо, ибо юноша впервые влюбился в синьорину. И не поверите, но в Капулетти! Только в Ливию Капулетти. Я вижу, как он увлекся ее персоной и как переживает из-за этого бала, но с другой стороны, он с таким нетерпением ждет его... это прекрасная для него пара. И чтобы у него было больше времени для общения с объектом своей влюбленности, я освободил его от помощи мне с бумагами. Конечно, он прекрасный помощник и мог бы стать великолепным герцогом, но я вижу в его глазах сомнения по этому поводу и не хочу давить. Он еще слишком юн для такого тяжелого бремени, пусть лучше учится жить и наслаждаться жизнью, тем более, когда появилась рядом та, кто заставляет его так сиять, - мужчина понимал, что слишком сильно углубляется в это описание состояния племянника, но просто он не смог удержаться, искренне радуясь тому, что Валентин сейчас познает эту часть жизни. Все же хотя бы раз в жизни, но надо испытать это чувство, чтобы потом не было горьких сожалений о том, что навсегда потеряно, упущено...
И все же герцог берет себя в руки, ведь Парис продолжил свои слова предположением о том, что юноше может понадобиться поддержка старшего родственника, вернее, самого Эскала.
- Позвольте с Вами не согласиться, синьор Абате: Валентин достаточно взрослый молодой человек, который не один раз показывал свою самостоятельность и то, что ему не нужно одобрение со стороны. Он всегда уверен в том, что делает и я в этом убедился за время жизни бок о бок с ним. Воистину, я им горжусь и желал бы, что бы мой сын походил на него, если, конечно, я найду себе супругу, и у меня появится прямо наследник. Такие люди, как он, сами выбирают свой путь и уверенно идут по нему, зная, что нет ничего важнее оного. Поверьте, встретившись с ним на балу этим вечером, Вы будете приятно удивлены тем, как он изменился за такой короткий срок, а всего-то стоило снять с него то бремя, которое я с его братом заставил его нести. Конечно, когда что-то делаешь против собственных желаний, тогда нужно ободрение и поддержка, а когда к чему-то стремишься по своему, то и делаешь это без лишних слов со стороны, - закончив такую практически пламенную речь, мужчина снова пригубил вина, оставляя буквально одну четвертую вина в бокале, который поставил на стол. - Простите, синьор Абате, что заставил Вас слушать эти речи, просто я действительно горжусь им и очень сложно скрыть оное, - легко и непринужденно даже произнес он, примирительно улыбаясь. Как говорится, каждый смотрел через призму собственного мнения и потому у каждого выходил разный результат при этом взгляде.
Следующий же вопрос заставил мужчину глубоко задуматься: какие же цветы любила синьора Риккарда? Если честно, он никогда не интересовался этим вопросом.
- Могу только предположить, что на, как и большинство синьор, любит розы, хотя могу и ошибаться. Не так уж и часто я приходил с визитами, чтобы переговорить с ней, а не супругом, да и чаще он посещал меня, а не наоборот, - честно признался герцог Веронский, даже слегка пожав плечами в конце речи.

0

56

Герцог продолжал расписывать положительные стороны решения посетить Капулетти сегодня до бала, чуть заранее, чтобы уже на самом торжестве выступать не только в качестве гостя. Но вот только в этом не было особой нужды, Парис согласился с доводами Эскала сразу, как поступило такое предложение - молодой человек в подобном вопросе абсолютно доверял и полагался на опыт родственника, который достаточно давно знал эту семью, чтобы судить об их порядках, обычаях и нравах.
- После столь убедительных Ваших слов, мне и в правду, ничего не остаётся, кроме того, как нанести визит Капулетти сегодня до вечера. Синьора Риккарда умная женщина с ней приятно в одинаковой степени вести и светскую беседу, и обсуждать дела. Надеюсь, что и в этом вопросе она проявит благоразумие, я же со своей стороны постараюсь сделать все, чтобы убедить мать, что я не причиню вреда ее единственной дочери, - обещать счастья было бы крайне глупо, учитывая, что ни одна из сторон не испытывает к другой даже симпатии (пока что), но вот благополучную жизнь граф вполне мог гарантировать будущей супруге. - Когда мы беседовали с месяц назад, мне не показалась, что она категорически против моей кандидатуры как мужа ее дочери. Правда она не высказала и согласие… И знаете, если уж и говорить о том, кто может помещать этому браку состояться, так следует называть имя Тибальта Моретти. Он присутствовал при том разговоре и явно не был в восторге от моего предложения. И если для синьора мнение Тибальта ничего не значит, то вот на синьору, которая, насколько мне известно, очень любит своих племянников, его мнение может повлиять. Этот молодой человек даже приходил ко мне на следующий день справляться о моей репутации, а ведь, по сути, он всего лишь кузен Джульетте, и даже не наследник дома, - на этой фразе Парис чуть усмехнулся: кому-кому, а не Тибальту волноваться о репутации графа, младший Моретти сам частенько портит мнение в обществе о семье Капулетти дуэлями и стычками.
Молодой человек отпил вина, вновь отмечая его чудесный вкус, и позволил себе чуть расслабиться и отвлечься на свои мысли, конечно, стараясь не упускать суть того, что говорит герцог. Новость о том, что Валентин испытывает чувства к Ливии Капулетти, была расценена как хорошая, вспоминая, как юноша говорил о настоящей любви, и граф был даже в какой-то степени рад, что у юного Валентина сейчас есть что-то помимо работы, может быть граф больше не застанет с потерянным взглядом в гостиной комнате. - Тогда мне остается только порадоваться за Вашего племянника. Он с таким трепетом говорил о любви. Надеюсь, он не пополнит список людей с разбитым сердцем. Я ничего не слышал о Ливии Капулетти, но если она воспитана в традициях семьи, что представляет, то в ее манерах не стоит сомневаться. А высокое положение в обществе синьора Валентина лишь поможет влюблённым, - пожелание был искренним – надо было начинать считать семью герцога и своей семьёй, тогда многие на многие вещи изменится точка зрения. А с чего начинать тёплые отношения, как не с добрых пожеланий?
- О, герцог, это я должен приносить свои извинения. Я не так выразил свою мысль. Я ни в коем случае не хотел умилять заслуг Валентина и не сомневался в его самостоятельности. Лишь выразил предположение: если Вы так уверены, что Вы можете быть причиной, которая не позволит юноше беззаботно общаться с девушкой, то, возможно, Вы сможете быть и тем, кто придаст ему уверенности. Не более, - молодой человек попытался объяснить свои ранее сказанные слова, ведь в них и правда не было и намека на несостоятельность Валентина. А что касается поддержки... Парис, считал, что она нужна каждому человеку, но вот высказывать это не стал, пусть каждый останется при своем мнении.
Судя по всему, следующий вопрос привёл герцога в легкое замешательство, а Парис для себя отметил, что надо будет обязательно узнать предпочтения юной Купулетти и ее матушки на будущее.
- Тогда и здесь я позволю себе воспользоваться Вашим советом. Розы цветок, который приходится по душе многим синьорам, и даже если это будет неудачный выбор, он будет понятен и ожидаем.

0

57

- Ну, синьора могла не высказать согласия лишь потому, что еще не сказала тогда синьору, а обещать что-то без его согласия было бы не очень-то порядочно с ее стороны, - хотя, конечно, герцог и сам прекрасно понимал, что синьора, скорее всего, просто не хотела торопить события. Она могла бы уже тогда дать понять Парису, хотела бы видеть его мужем своей дочери или нет, но...
"И вот то самое "но". Тибальт Моретти. Иногда мне кажется, что его заботы к кузине чрезмерная: он боится кого-либо подпускать к ней, хотя и понимает неизбежность того, что однажды она станет чьей-то женой. Но сейчас... если вспомнить, что синьора Риккарда очень тепло относится к своему младшему племяннику и иногда потакает ему, то, найди он убедительные аргументы, сможет отговорить ее от кандидатуры синьора Абате. А это не желательно. Но стоит ли опасаться его, если, как сказал Парис, Тибальт уже приходил поговорить и справиться о репутации? Вряд ли он узнал что-то, что могло бы выявить в Парисе негодяя".
- Что ж, синьор Абате, Вы правы и племянники, в особенности младший Моретти, имеют не малое влияние на синьору Риккарду, но все же мне бы хотелось верить, что она благоразумная женщина и не станет отвергать Вашу кандидатуру, если ее племяннику Вы чем-то не угодили, хотя и не понимаю, чем бы Вы могли. Единственное, что могу тут сказать, так это то, что синьор Моретти младший ревностно опекает свою кузину потому, что вместе рос с ней и всегда был рядом. Возможно, он просто заигрался в ее рыцаря и теперь боится, что больше не сможет быть рядом с сестрой, - герцог замолк, задумываясь над собственными словами. Если честно, то они ненароком вышли двусмысленными, хотя сказанного не воротишь уже. Да и надо быть слепым, чтобы не заметить эту опеку Тибальта над Джульеттой. Даже слуги Капулетти иногда поговаривали об этом, хотя тут же замолкали, испугавшись гнева хозяев.
- Думаю, синьор Абате, что зайдя к Капулетти до бала, Вы сможете вполне узнать, изменилось ли ее отношение к Вам или же все-таки синьор Моретти не стал пытаться отговорить свою тетю от брака Джульетты. Конечно, она достаточно юна, но никогда не рано составлять прекрасные партии, которые, простите мне мою грубость, им достаточно выгодны. Главное не теряйтесь и будьте решительны, проявите свои эти прекрасные стороны характера, чтобы у синьора и синьоры не осталось и шансов сомневаться в том, что они делают правильный выбор, рассматривая Вас ее женихом, - после этих слов Эскал снова поднес к своим губам бокал, делая небольшой глоток и глядя на своего собеседника. Если честно, он и не сомневался в том, что Парис не растеряется и сможет все сделать так, как надо, чтобы уж синьор-то точно увидал в нем лучшую партию, чем кто-либо другой.
Дальше герцог Веронский снова только слушал, включая извинения синьора Абате в том, что тот немного неправильно выразился, хотя Эскал прекрасно понимал, что ему-то сейчас не за что было приносить свои извинения. А потому, дав ему возможность договорить, мужчина вздохнул.
- Я знаю, синьор Абате, знаю. Вы не из тех людей, кто может так говорить. Просто я никак не привыкну, что больше Валентин не маленький мальчик, ищущий во мне поддержку, а молодой, самостоятельный мужчина, решающий все сам и не нуждающейся в одобрении. Он так повзрослел за этот месяц... иногда мне кажется даже, что я его совсем не знаю, - тяжелый вздох невольно сорвался с губ мужчины, после чего он улыбнулся снова. - Я понял, что Вы хотели сказать, но неверно ответил. Впрочем, будет вечер, и там посмотрим, пойду ли на бал, буду ли недалеко от племянника, чтобы, если ему все-таки неожиданно понадобиться поддержка, оказать оную. Наверное, я похож сейчас на курицу-наседку, у которой отняли ее цыпленка, - не удержался Эскал от комментария в свой собственный адрес и рассмеялся, - сначала говорю одно, а потом другое... ох, синьор Абате, не обращайте внимания на эти слова. Конечно, Вы правы, скорее всего, ему будет приятно знать, что я его поддерживаю, несмотря ни на что, - делла Скала опустошил бокал, а потом поставил бокал на стол, решив, что время трапезы уже подошло к концу. В конце концов, он хоть и был рад пообщаться со своим родственником, но стоило ему дать время теперь подготовиться к незапланированному визиту к Капулетти, чтобы покорить синьору и та точно бы была на его стороне.
- Что ж, синьор Абате, я был рад тому, что Вы почтили меня этим утром своим визитом, но, я так думаю, что Вам стоит теперь заняться более важным делом, чем болтовня со мной. Думаю, Вам потребуется сейчас энное количество времени перед визитом к Капулетти, - проговорил он, предлагая гостю завершить общение на сегодняшнее утро.

0

58

"В том, что синьора Раккарда умная женщина, я не сомневаюсь. А вот в благоразумии ее племянника... Тогда он отказался ответить мне, что вызвало подозрения, и сдается, эти "подозрения" вызвало лишь его желание найти повод для невозможности помолвки. Ранним утром нанести визит фактически незнакомому человеку, да и еще задавать подобные вопросы, на это должны быть веские причины. "Как принцесса". Казалось бы незначительная, в какой-то степени банальная фраза, но от Тибальта... Я не ожидал, наверное, поэтому и запомнил его слова. А герцог говорит про рыцарей... Невольно возникает вопрос: а игра ли это была?"
- Я тоже надеюсь, что синьора Капулетти займет верную сторону. И какая грубость может быть, когда речь идет не о чувствах, а только лишь о расчете? Да, этот союз мне кажется выгодным для обеих сторон. Тем более, как я понимаю, Вы его только поддерживаете. Поэтому-то я и хочу больше поговорить с синьором, считая, что расписывать матери плюсы помолвки единственного ребенка с незнакомым человеком не совсем корректно. И благодарю за столь теплые слова в мой адрес, теперь я просто не могу получить отказ, - молодой человек улыбнулся и слегка наклонил голову в знак признательности. Продолжать говорить о Тибальте Парис не стал намеренно. Это имя итак всегда на слуху у герцога, было вполне достаточно одного упоминания, чтобы Эскал был в курсе возможных разногласий.
"Правда, хоть младший Моретти и бывает не сдержан, но тот небольшой диалог прошел спокойно, без видимой агрессии с его стороны. Или он уже к тому моменту смерился и понял, что если не я, то будет другой? Я не думаю, что Тибальт может питать ко мне неприязнь, только потому что я родственник его врага. Он же не настолько глуп. Тут что-то другое. Игры в рыцарей? Возможно. Надеюсь, он не будет делать опрометчивых поступков, не к чему лишние склоки в этом городе".
Парис допил вино и внимательно слушал слова герцога, что касаются его младшего племянника. Звучали они трогательно, ведь что говорить лишнее, Валентин рос на глазах у Эскала, конечно, это заставляло герцога относиться к нему с особой теплотой. Валентин всегда помогал герцогу и находился рядом с ним, любому было бы тяжело отпускать столь близкого человека. Молодой человек невольно улыбнулся - очень теплыми и искренними звучали слова Эскала. Не хотелось разрушать эту  атмосферу, поэтому Парис не ответил ничего венценосному родственнику, только улыбка и легкий кивок. Молодой человек рассчитывал, что герцог сможет правильно расценить подобное поведение - слова бы и правда были лишнее.
При последующей реплике Эскала молодой человек поднялся со своего места, понимая, что итак уже много времени отнял у герцога и негоже задерживать его более. Беседа получилась странной: довольно тяжелое начало для обоих собеседников и конец, если можно так выразиться, почти на семейных нотах.
- Спасибо за потраченное на меня время и добрые советы. Не смею больше отвлекать Вас. Надеюсь, все-таки видеть Вас сегодня вечером, - после этих слов молодой человек поклонился и с позволения Эскала, покинул его кабинет.

===> Поместье Капулетти, Гостиная

0

59

Кажется, наконец-то все сказано, все расставлено по своим местам и теперь они могли спокойно разойтись до следующего случая, когда судьба снова столкнет их лоб в лоб. Парис уже поднялся, Эскал встретил его вновь улыбкой. На удивление, но теперь стало как-то спокойнее на душе, и делла Скала понимал, что причиной тому - решившиеся вопросы с родственником. Все-таки никому не будет приятно думать о том, что родич оказался лжецом и отпетым негодяем.
Услышав прощание, мужчина склонил голову в легком поклоне, отвечая вежливостью на вежливость.
- Я рад тому, что Вы пришли сегодня, синьор Абате. И надеюсь, что сегодняшний день принесет Вам только благо. До свидания, - ничего обещать Эскал не стал лишь потому, что до сих пор не был уверен в том, пойдет или же нет на этот бал, куда был приглашен уже практически месяц назад, пускай пока и не официально.
Когда за Парисом закрылась дверь, герцог Веронский прошел к столу, за которым они только что завтракали, но так и не сел за него, а лишь взял кувшин вина и налил себе еще.
"Единственное, что так не осталось узнанным - это решение самого синьора Капулетти. Хотя зная этого прохвоста, уверен, что он не упустит своей выгоды и не станет оставлять свой шанс неиспользованным породниться с кем-то столь уважаемым и богатым. В конце концов, если они всегда стараются перещеголять Монтекки, то и это сыграет им на руку. Не думаю, конечно, что синьор Абате посадит их себе на шею, право, так было бы глупо считать, но уверен, что и не будет себя ограничивать в щедрости в пределах разумного".
За этими думами он опустошил бокал, из окна наблюдая за тем, как садовник вышел на улицу, чтобы уделить свое внимание кустам. Эту процедуру он повторял каждое утро, чтобы найти изъян и исправить оный.

После этого, конечно же, мужчина позвал слугу, который поспешил убрать все со стола, приводя оный в надлежащий вид (хотя он и так был чистым, все-таки оба синьора достаточно аккуратно ели), а потом без лишних слов ушел, не желая мешать герцогу работать. Хотя какая работа? Сегодня Эскал явно не был настроен на то, чтобы перебирать эти бумаги и что-то решать. Может же он хоть один день в неделе позволить себе просто отдохнуть, возможно, подумать над чем-то более личном. К примеру, о том, что Валентин действительно вырос, и уже сейчас чувствовалось то, что он отдаляется. И не потому, что изменились их отношения, а потому, что в жизни юноши появилась любимая синьорина. За юношу можно было только порадоваться. А вот судьба старшего племянника вновь заставляла хмуриться: Меркуцио снова оставлял множество вопросов, на которые он не мог найти ответы. Действительно ли правдивы те слухи, что его дорогой племянник связался с Валенцио Моретти? Ведь до сих пор никто не знал о том, где он пропадал некоторое время, даже не решившись сообщить об отъезде. Конечно, молодой человек был волен сам решать, что и как делать, но... ведь Эскал искренне за него беспокоился.
С такими тяжелыми мыслями делла Скала расположился на диване и прикрыл глаза, позволяя себе просто немного подумать о том, что не касалось этого города, но касалось напрямую его самого, что куда важнее и сложнее. Впрочем, вскоре герцог благополучно уснул, утомленный прежней дорогой из Мантуи.

Вот только, как бы не хотелось порядком отдохнуть, через некоторое время (час или два) в кабинет Эскала вошел запыхавшийся стражник. Разбуженный им, герцог понял, что что-то случилось. В итоге отдых пришлось отложить на более позднее время и, последовав за гонцом дурных вестей, мужчина тихо проклинал этот город, который никак не мог успокоить вражды даже тогда, когда казалось, что мир наконец-то воцарился.

===> Площади Вероны, Фонтан Веронской Мадонны

0

60

Площади Вероны, Фонтан Веронской Мадонны ===>

Эскал был не просто раздосадован тем, что его вновь ослушивались, он чувствовал, как предательски болезненно сжимается сердце. Что может быть хуже этого, чем война в родном городе, которую разжигали две семьи? Ничего. Всего две семьи, а столько проблем. Быть может, стоило их выслать в Мантую, туда, где было прибежище всех разбойников и конченных подлецов. Но делла Скала не мог и не только из-за хорошего отношения к Капулетти, нет. Он просто понимал, что это не выход и будет прямым проявлением слабости, чего допускать никак нельзя. Ни при каких обстоятельствах.
"Этот город безумен и день ото дня все становится только, увы, хуже. Стоило понадеяться на мир, как тут же нашлись те, кто его разрушил. И кто же среди них? Опять Бенволио и Тибальт. И что только в этом Монтекки нашел Меркуцио, выбрав дружбу с ним, а не с его противником? А ведь Тибальт в разы сильнее и мне бы было куда спокойнее..."
Пришлось тряхнуть поспешно головой, чтобы отогнать эти мысли прочь от себя. Лучше бы его племянник и вовсе не лез, тогда бы ему, несомненно, цены бы не было, но тот не мог оставаться в стороне, ведомый сомнительными идеалами или чем там? Подеста не знал и, если быть честным, знать не очень-то хотел.
Путь до поместья казался невероятно долгим и утомительным, мужчина порядком устал, впрочем, тому способствовало и то, что достаточно долгое время он отсутствовал в родном городе и провел его в пути из Мантуи. Эти поездки выматывали не меньше, чем и проблемы в родном городе.
Когда же наконец-то он спешился, уже зайдя на территорию своего поместья, делла Скала передал коня прислуге, распорядившись накормить того и напоить, а еще не забыть вымыть. В конце концов, животное требовало достаточного ухода, чтобы оно было и дальше довольно и исправно служило у государя.
Пройти в дом, после немного устало подняться в собственный кабинет... Эскал вздохнул тяжело, чувствуя, как бремя ответственности ложится на его плечи и с каждым новым шагом оно только сильнее придавливало к ступенькам. И как только так вышло? Где он допустил ошибку?
"Наверное, там же, где и мой отец, не сумевший вразумить буянов, которым лишь бы кровь чужую лить. И в чем же удовольствие, когда в любой момент случайно убит может быть твой брат или лучший друг?"
Подеста прошел в комнату, между делом потирая переносицу и понимая, что все его размышления - пустое, а как иначе назвать то, что не дает в действительности никакого результата? Конечно, всегда хочется найти тот вариант, который приведет к меньшим потерям, но не всегда такие меры в результате оказывались действенными. Вот взять к примеру штрафы: да, он каждый раз за каждую новую стычку заставляет и Капулетти, и Монтекки платить ему, но что же дальше? Те снова выходят на улицы Вероны, снова обнажают шпаги в слепой жажде пустить чужую кровь. Все раз за разом возвращается на свои круги и приводит лишь к тому, что приходится снова и снова наступать на одни и те же, так сказать, грабли.
Уже расположившись в своем кабинете за столом, подеста позволил себе тяжелый вздох и нахмуриться. Он знал, что Капулетти с минуты на минуту явятся, но от этого не становилось ничуть легче. Сколько раз он просил синьора приструнить Тибальта Моретти, сколько раз просил напомнить тому его место? Но все тщетно, тот снова устраивал стычки, то со слугами Монтекки, то с племянником венценосного правителя, то с тем самым юношей, с которым скрестил шпаги и сегодня. И что же в результате выходило раз за разом? Синьор извинялся за своего родственника, просил простить буяна, платил ущерб, а потом тот снова делал то же, за что его должно было бы давно вздернуть. Но как же не хотелось радикальных мер... но видит Бог, что подеста сделал все, что было в его руках, чтобы этого избежать, но в итоге так ничего сделать и не смог, как бы не хотелось.
Достав из ящика стола новый лист бумаги, и поставив чернильницу, Эскал стал благополучно выводить на чистом полотне новый указ. Сказанное на словах не имеет силу до той поры, пока оно не будет выведено на бумаге и передано глашатаем, которые бы разнесли эту весть как можно скорее. Кончик пера царапал бумагу, выводя слова, его лицо было достаточно сосредоточенным, чтобы со стороны выглядело так, что он хмуриться.
Когда к нему поднялся слуга и доложил, что к нему направляются Капулетти, делла Скала только отложил готовую бумагу и распорядился, чтобы принесли вина для них. Ему хотелось снова напомнить синьору и синьоре о том, что они обязаны держать своих слуг в узде так же, как и родственников, но все-таки хотелось провести эту беседу не в самых жестких рамках.

0


Вы здесь » Romeo and Juliet (18+) » Поместье герцога Веронского » Кабинет Эскала


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC