Вверх страницы
Вниз страницы

Romeo and Juliet (18+)

Объявление


Лучшие игроки недели:



















Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Romeo and Juliet (18+) » Улицы и переулки Вероны » Виа Пелицца


Виа Пелицца

Сообщений 31 страница 34 из 34

1

Узенькая, но протяженная улочка, отходящая от пьяцца делле Эрбе. Улочка жилых домов, уютных балкончиков и парочки торговых лавок.

0

31

Поворот кажется неспешным и даже изящным, усмешка, короткий шаг навстречу – Валенцио пристально следил за каждым движением, не закрывая глаз, не отводя взгляда, даже дыхание сдерживая через раз. Как смело он подходит ближе! Что ж, за такую храбрость и поощрить – не грех. Пусть видит глаза своего убийцы. Пусть его лицо станет последним, что эта подлая шкура сможет разглядеть в темноте улицы, прежде чем невидящий взгляд остекленеет.
Пальцы мужчины взметнулись к гладкой ленте сзади, потянули и сжались в кулак: праздничная маска слетела в дорожную пыль под ноги делла Скала, едва заметно поблескивала теперь в полосе лунного света. Отдаленные шорохи, и в каждом чудится человечья поступь, удар копыта по мостовой или плеск воды - засыпающий город вокруг растворяется, и остается от него лишь эта треклятая полоса, а в ней силуэт, легкий шаг, гордо вскинутая голова.
И должно бы давно начать, но он все медлит. Разводит свою говорильню, будто торгаш на площади. Неужто надеется продать себя подороже? Племянник Капулетти не проронил ни единого звука в ответ, пропуская мимо ушей слова и жадно внимая лишь самому голосу, каждой новой его интонации, любой мелочи. Чего этот ублюдок добивался? Пытается задеть, спровоцировать? О, как же очаровательно, право. Наивность не в силах тронуть того, в чьем сердце от нее остался лишь уродливый шрам. Этот вульгарный флирт мог взбесить Тибальта, но не его старшего брата. Когда-то пустословие Меркуцио забавляло, подкармливало ехидство, вызывало снисходительную усмешку над пылкостью и находчивостью молодого человека, просто не способного иной раз держать язык за зубами. Когда бы в пору замолчать, он гнет свое! По делу и без дела тянет время, развлекается. И с визгливым щенком на площади средь бела дня – да, это добрая забава, но бешеным псом в подворотне ночью – самоубийство.
Моретти облизнулся, тихо и нарочито томно выдохнул, подался вперед, упираясь плечом в острие вражеского оружия. Клинок затянуто лязгнул по клинку, словно затачивая лезвие, дразня сталь и пропуская по ней короткую дрожащую волну звука. Нетерпеливого скулежа в ожидании свежей крови. Он хочет поиграть со смертью? Губы дрогнули в единственно искренней попытке, в шансе на улыбку:
«Глупо, мальчик. Слишком глупо даже для паяца».
Усмешку стер с лица оскал. Замах короткий, и лишь мгновенье на раздумья: в плечо или бок? Пусть поиграет, пес с ним! Косой тяжелый удар метил в бок племянника подесты. И не было к нему ни жалости, ни снисхождения. В полную силу, чтоб наверняка! Замах оставит синяки, скользящий ход порвет одежду и вытянет на коже алую полосу в бисере крови. А собственная – закипает медленно и верно. Валенцио мог поклясться, что заметил, как участился пульс, и сердце сладко сжалось в предвкушении.
Перетянутая свежей нитью рукоять легла в ладонь будто влитая, добавляя уверенности следующему удару – от бедра и по груди наотмашь. В движении не было озлобленности, не было горячности - вся эта блажь слетела вместе с маской в грязь. Осталась лишь холодная, безжалостная ярость. Короткий шаг назад и в сторону, чтобы оставить этому сопляку место для нападения.
- Пляши, пляши, красавица… - едва слышный насмешливый шепот в адрес делла Скала, голодный взгляд, ожидание ответа.
Да к черту это ожидание! Любезность нынче не в чести. Нападение, нападение, и лишь оно одно имеет смысл вначале, а после – короткая передышка, чтобы подпустить противника ближе, заставить дать отпор, вести его по тропе, проторенной сотней мертвецов.
Казалось, что густые тени вокруг зловеще скалились и тоже затаили дыхание. Никто здесь больше не увидит их, никто не остановит. Ни одна поскуда не сунет носа в темный переулок, где воет сталь, а если и найдется глупец – протянет он не долго. Моретти не допустит. Никого не подпустит к своей добыче, к своему личному трофею, к своему Меркуцио.
Обрывки мыслей метались в голове, дрались и грызлись, но громче всех рычал вожак: «Убью!» У мести черный лик и пасть оскалена. Живая мишень перед глазами возбуждала. Живая плоть, свежая и сочная – вот она, перед носом: протяни руку, дотронься! Валенцио был готов держать удар, был готов опробовать на себе хваленые умения этого базарного фехтовальщика. Он хотел почувствовать, как дрожат руки у рыжего наглеца, как он нервно сглатывает, как дышит:
- Чуть ближе, душа моя… - еще один шаг, подставляя под удар свободное плечо и сжимая пальцы на открытой рукояти даги.

0

32

Возможно, это было бы хоть сколько-то весело, если бы не было столь печально. Вот он - час расплаты за все грехи, за каждый взгляд, которым он одарил ту, на которую не должно смотреть, за каждое слово, которое должно остаться не озвученным, но в итоге слетевшим с губ. Первый удар заставил его откровенно скривиться - удар плашмя, но столь сильный, что в пору бы согнуться и ругнуться, но нет, делла Скала стерпел. Как и во все те разы, которые Валенцио не очень-то был нежен и не думал о том, насколько больно может быть в том или ином положении, в котором ему хотелось. Чертов эгоист, он ведь действительно никогда ни о ком не думал, кроме себя. И вот к чему это привело - они скрещивают шпаги, они готовы убить друг друга! Ну, Валенцио-то точно готов, рука не дрогнет, всадит в брюхо по самую рукоять и не пожалеет.
Прищурившись и свободной ладонью коснувшись пореза, что остался после этого удара, после племянник подесты оказался вынужден обороняться, ибо Моретти начал стремительно атаковать, оттесняя рыжеволосого. Все прежние слова им оказались проигнорированы, зато сам теперь насмехался, когда заставлял паяца двигаться, словно в танце, то отступая, уворачиваясь, и чуть ближе, чтобы избежать следующего удара или свести его урон к минимуму. Обнажал свое лицо и теперь делла Скала мог прочесть лишь жажду крови, что горела в его глазах, видеть этот звериный оскал, который обещал, что кто-то сегодня не поднимется с земли, оказавшись поверженным. И племянник Капулетти свято верил в свою победу так же, как делла Скала - в свое поражение. Может, не стоило уступать праве первого удара? И что теперь? Ему не оставляют и шанса перейти в атаку, разве что позволив ранить себя вновь, но...
Но другого шага он не видит, а потому делает шаг еще ближе, чтобы не оружием, но кулаком ударить подонка в нос, примешивая к этому удару все то, что накипело за последнее время. И как он вообще мог увлечься этим ненормальным? Как привязался настолько сильно за год, что не видел самого важного - он играется, все это - лишь забава для Моретти? Идиот, слепой щенок, что пошел за тем, кто изначально, скорее всего, мечтал выпустить ему кишки.
А дальше Меркуцио позволил себе опрометчивый поступок и нанести тот удар, которого так ожидал Моретти. Правда, после последовал еще один, он не хотел останавливаться или сдаваться, когда уже вступил в бой. Нет, невозможно, недопустимо, он должен держаться на ногах до того момента, пока последняя капля крови не упадет на землю.
Плотнее сжать губы, после чего рыжеволосый нанес еще удар, с силой ударяя по чужому оружию, так, чтобы после дотянуться до него, ударить рукоятью в голову, поспешив сделать несколько коротких шагов. Так нужно, пускай и опасно, иначе у него нет ни единого шанса победить... впрочем, у него и так его нет. Он сглотнул, стараясь не упустить возможности нанести новый удар, не сдерживаясь ни одного мгновения, что держал оружие в руках.
"Не сдамся, даже не мечтай! Кому угодно, но только не тебе, ты не можешь снова взять вверх надо мной... не в этот раз, - эти мысли в голове звучали практически мольбой и племянник подесты повторял их, как мантру: только не в этот раз, он не падет от чужого удара... не имеет морального права. Ком встал в горле, новый удар был нанесен бездумно и вряд ли бы даже в лучшем случае достиг цели, а тут... делла Скала ошибался и прекрасно оное понимал, как и то, что жалок. Что он пытался сейчас доказать? А главное - кому? Стоило нанести все-таки удар первым, да хоть сделать подлый выход! Но нет, благородство не позволило, черт бы его побрал. Что от него толку, когда жизнь висит на волоске? Разве благородство спасет его? Вряд ли.
Сглотнув, паяц отступил поспешно на два или три шага, изготовившись обороняться и переводя дух. Умирать надо с достоинством, нельзя опускать оружия, даже когда и так очевиден. Силы неравны, Валенцио всегда побеждал, даже без оружия, укладывая Меркуцио на обе лопатки.
- Подлая тварь, о чем ты только думаешь?! Я не сдамся, - он и сам не заметил, как эти слова сорвались с губ. Паяц отступил еще на шаг и после изготовился к броску: отразить атаку и напасть самому - вот его единственный план в такой безрадостной ситуации.
"Пускай умру, но хотя бы с честью!" - как глупо было говорить о ней тогда, когда на кону стояла собственная жизнь, но именно о ней он думал в это миг, глядя на своего разгоряченного жаждой крови противника. Оставалось еще начать молиться, а вдруг поможет? Да только слова давно позабыты, а Бог позабыл о своем рабе, который столь часто смех грешить. Что д, заслуженная плата, ничего не скажешь.

0

33

Пусть пляшет, падаль, покуда ноги держат! Он это умеет. Вон, как резво скачет! Точно звучат неподалеку давно стихшие звуки музыки прошедшего бала. Как еще полчаса назад под маской ряженого, сейчас он послушно вертится на месте, отступает, все еще не видя у себя под носом шанса. И кто из них теперь в действительности ослеплен? Тот сумасшедший, кто жаждет мести? Или же тот безумец, кто все еще не верит в реальность происходящего? Валенцио терпеливо ожидал удара, да не оттуда. Меркуцио делла Скала, старший племянник подесты… ударил противника в нос кулаком. Какая пошлость. Какая гнусная, жалкая выходка… Браво! Моретти ощутил привкус крови, но не придал ему значения: она лишь перемазала каплями губы, вызывая чувство досады и искреннего изумления. Каков нахал! В другое время он бы получил за такое кулаком в лицо и коленом в живот. Теперь же нет времени распаляться по мелочам, пусть и столь оскорбительным, до скрежета стиснутых зубов ненавистным. Должно бы отереть лицо ладонью, но пальцы только крепче сжимают рукоять, готовясь отразить очередную атаку.
Град ударов, смелых от отчаянья. Разве так должно обращаться с бывшими любовниками? Сделай еще только шаг – и он покажет тебе, как это делается! Не в первый раз, но может статься, что в последний. Шум в голове давно стал непрерывным, мысли грызутся все яростнее, их заглушает только лязг сцепившихся клинков. Паяц столь спешно подступает, что у противника его не может быть сомнений: со злым умыслом. Вот только зря надеется на слепую в темноте удачу: удар в плечо, и другой, короткий клинок даги прошел наотмашь по животу наглеца слишком близко, но задел ли? Быть может, только лишь одежду распорол, да оцарапал кожу, не нанеся особого вреда и вынуждая только отпрянуть дальше прежнего. От боли ведь согнется, но не издаст и звука, мерзавец! Отступил, замер… А если все же ранен? Господи, пусть будет так! Пусть пошатнется и оступится, рухнув после наземь. Лезвие тускло поблескивает в тени под крышами, фигура все еще недвижна, и голос звучит так, что приятные мурашки сбегают вниз по позвоночнику.
В ответ Валенцио глухо рассмеялся. Упрямство этого пустослова забавляло и дразнило только сильнее. Эйфория от опасности, жажда крови, возбуждение – все перемешивалось и переплеталось, наполняя изнутри, пропитывая в раз напрягшиеся мышцы. Пусть сердце разбивает сломанные ребра, пусть винная горечь и кровь сушат глотку, пусть этот шакал скалится, отступая в тень. Этот племянник Капулетти не был бы собой, если бы сам не опустился до подлости. Он считал предателя не достойным иного, насмехаясь над ним едва ли не в голос, идя навстречу, повинуясь его желанию о нападении. Каким же глупцом он был раньше! Смел думать, что способен совладать с дикой тварью, приручить и посадить на цепь подле себя. Самоуверенность, гордыня – за все он поплатился. Теперь черед делла Скала платить по счетам, и цена была условленна с момента их знакомства. Победитель получает проигравшего – ведь так? Условие идиотского пьяного спора, ставшее негласным законом жизни на весь последующий год и до сего момента, когда черное кружево тени распорол мстительный клинок.
Удар косой и подлый, столь же яростный, как и все его предшественники – Моретти отступил на шаг, чтобы пропустить лезвие перед собой и повернуть, другой рукой крепче сжимая дагу. Сколько раз эта красавица выручала его? Сколько крови она пролила, сколько мучительных страданий принесла умирающим, покорная властной руке, проворачиваясь в глубокой ране? Хозяин и не шелохнется лишний раз: оружие само достигнет цели, стоит только Меркуцио ринуться вперед и оказаться слишком близко.
Тяжелое, частое дыхание, срываясь с приоткрытых губ, звучало бы так призывно и соблазнительно, если бы только оба не ждали от схватки смертельного исхода. И когда все изменилось, когда рухнуло к чертям собачьим? Звуки шагов теперь глушила пыль, взвиваясь в воздух под ногами, металлический звон ударов метался в западне улицы. Пара открытых окон – неужто кто-то посмеет выглянуть? Еще пара минут, и все закончится, так, что и разглядеть не успеет в несчастной полосе света посредине. Еще недавно они бы вместе отступили в глушь ближайшей подворотни, скрывая от случайных глаз собственную слабость, тайну на двоих. Теперь один падет в грязь, другой станет убийцей - как странно все обернулось.
Делая шаг назад, Валенцио рисковал здоровьем: а если эта дрянь заметила, как тяжело выходит у него замах из-за тугой повязки на груди? Ну уж нет, не дать и шанса, сыграть на честолюбии, шагнуть на встречу и ударить в бок локтем. Если этот пижон натаскан на дуэли, то его противник – на пьяные уличные драки, где каждую минуту в спину метит нож. Бессовестно и грубо, без лоска и благородства: Моретти просто пнул племянника подесты под колено. Лишь только так и не иначе: этот паяц будет стоять на коленях перед своим палачом.

0

34

Он не ответил на столь лестное высказывание в свою сторону, буквально проигнорировал, что обязательно бы оскорбило бы паяца, не будь в этот момент занят весьма важным делом. То, что удар в нос определенно пришелся по вкусу Валенцио, он не смог проглядеть и даже позволил себе усмешку. Неужто думал, что благородный синьор (хотя нынче о его благородстве можно поспорить) не станет применять те же приемы, что оказались излюбленными у этого подлеца? Зря думал, рыжеволосый все же учился на своих ошибках и знал, что бесполезно вести честный бой, когда у противника совсем иные понятия оной?
Вот только размышления не играли на руку в такие ответственные моменты, а потому свое наступление Меркуцио нелепо проиграл, получив удар в плечо, а потом почувствовал лезвие, которое коснулось кожи, заставив поспешить отпрянуть. До крови. Дотянулся-таки, бешеный пес, пустил алую, пускай еще и немного, но все же... неужто именно так и будет ознаменовано поражение племянника подесты? Одна ошибка, одна неосторожность и вот результат - пропущен удар. Пускай рана несерьезно, но мгновения потеряны, которые можно было бы использовать себе во благо. Его улыбка в этот миг больше похожа на оскал (а впрочем, так оно и есть) и вызывает лишь омерзение. Как только мог связаться с этим негодяем? Увлечься так безответственно, что в итоге теперь был вынужден сражаться. Возможно, он бы спросил, какого черта тот не хочет оставить паяца в покое, да только ответ и так ясен - униженный и оскорбленный требовал отмщения, и неважно, что сам унижал и оскорблял в разы чаще, чем в тот день расставания.
Он смеялся, и от этого смеха становилось не по себе. Зверь, не человек. Как такое может вызывать столько веселости? Никаких сожалений о том, что может оборвать чужую жизнь. Никакой ответственности за оное. Что за чудовище перед ним стояло?
Впрочем, времени не оставалось обдумать оные вопросы. Отскочить, постараться избежать нового удара, чуть не запнуться о собственную ногу - о, право, да что за чертовщина творилась с Меркуцио?! Неужто действительно подошел его час и теперь суждено умереть? А как бы хотелось иного исхода... не стоило слепо поддаваться обуревающими чувствами и делать шаг вперед, потом еще один. Какой там дотянуться до него?! И вот очередная ошибка, сопровожденные бесчестным ударом в бок и под колено, отчего, даже если и не желал, но делла Скала упал. Поднять голову, бросить на него взгляд и постараться дотянуться, да только шансы не велики, когда от столь любезных пинаний тело невольно заныло и не хотело толком слушаться. Чертова телега того торговца, чертов муж, который вернулся раньше положенного и треклятое окно, из которого пришлось прыгать! Собственные мышцы припомнили все сегодняшние приключения. Только и оставалось, что тяжело дыша, рискнуть и броситься на него, бездумно ударяя по его шпаге, отводя ее в сторону, когда заставил себя подняться, потирая ушибленный бок. Моретти... подлец и бесчестный дуэлянт, да только это не дуэль и шансы с каждой минутой все более таяли на благоприятный исход для племянника подесты.
- Чего же ты тянешь, бешеная псина? - хрипло поинтересовался рыжеволосый паяц, стараясь устоять на своих двоих. Нельзя сдаваться, даже если нету сил на новую атаку, когда пальцы готовы разжаться и выпустить собственное оружие. Слишком устал. Он так умело изводило себя весь день (да и не только этот), что стоило вступить в более серьезную схватку, как вскоре выдыхался. Удивительно, что от разгневанного рогоносца-то успел удрать. - Нападай, ты же так хочешь этого! - шаг назад, еще один, чтобы увеличить дистанцию и взять себя в руки. Еще не время опускать руки, быть может, все же повезет? Но... как же глупо уповать на удачу, когда она давно встала на чужую сторону и ничего более толкового, чем удар в нос, предпринять не удалось. Ни одна атака не достигла цели, умело отраженные Валенцио, а от каких-то и вовсе смог увернуться. Может и не в первой сталкиваться с кем-то, у кого больше опыта и сильнее, но впервые делла Скала почувствовал, как хочется, чтобы все скорее закончилось. Да хоть собственной смертью. Невыносимо чувствовать себя заранее проигравшим только лишь потому, что противник лучше обращался с оружием, было больше опыта. Как бы там ни было, но кроме дуэлей не так-то часто удавалось паяцу скрестить с кем-то шпагу, все чаще приходилось бегать от стражников, не более. А сие вряд ли бы ему ныне пригодилось. Бежать уже бесполезно, да и куда он денется в таком состоянии? Запнется уже через десять метров и растянется на земле, позволив нанести удар в спину. Уж лучше встречать смерть лицом к лицу, даже если где-то глубоко внутри рождается неприятное чувство страха.
"Не тяни же, сколько можно издеваться?! Словно кот с мышью играется, дразнится, хотя уже давно решил, чем закончится эта встреча. Садист, психопат... как же иногда я тебя ненавижу!"
И нет, он не дожидается атаки, а все же сам бросается вперед, решив, что так будет в разы проще. Ожидание всегда действует пагубно, особенно в те моменты, когда нервы уже расшатаны.

0


Вы здесь » Romeo and Juliet (18+) » Улицы и переулки Вероны » Виа Пелицца


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC