Romeo and Juliet (18+)

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Romeo and Juliet (18+) » Поместье герцога Веронского » Кабинет Эскала


Кабинет Эскала

Сообщений 1 страница 30 из 65

1

Кабинет располагается рядом с комнатой Эскала и в неё ведет потайная дверь, прикрытая зеркалом. В кабинете рядом с окном стоит письменный стол, который на время работы покрывается бумагами. Окна занавешены. По стенам шкафы с древними атласами и энциклопедиями.
Сам кабинет обустроен в изумрудной цветовой гамме, каким и был при отце Эскала.

0

2

Поместье герцога Веронского, Гостиная ===>

Пока шли приготовления к приему посетителей, Эскал по-прежнему был погружен в свои размышления. Так уж повелось у него расставлять по местам мысли, чтобы привести голову в рабочее состояние. И таким образом, к нему на ум пришли мысли о Парисе, его дальнем родственнике, с которым он имел честь видеться еще реже, чем с гулякой Меркуцио.
«С той поры, как он здесь оказался… - герцог устроился в кресле, оглядел стол и поправил стопку бумаги. – Стоило бы видеться с ним чаще. Он достойный представитель нашей семьи… И на удивление зрелый молодой человек, хотя от Меркуцио его отделяет не больше чем пять-шесть лет. Хорошо, что он задумывается о браке, насколько мне известно, он уже ведет переговоры с домом Капулетти».
Эскал сейчас не мог точно припомнить, откуда поступила к нему информация – от самого ли Париса, или от осведомителей-информаторов, чью сеть герцог раскинул по всему городу, чтобы не дай бог не пропустить чего-то, что могло быть важным для него.
«Это будет хорошая партия, и… Как же жаль, что в моем доме нет дочерей, или в доме Монтекки. Иначе можно было бы свести две семьи через меня, да…»
Герцог скривил губы в усмешке, вспомнив сынов дома Монтекки. Один слишком развязен, другой слишком романтичен. У обоих не так много времени осталось для того, чтобы повзрослеть. Ведь та пора, когда они будут обязаны быть ответственными за свои поступки, приближается. И ничто не может остановить ход времени.
Поморщившись, герцог приступил к изучению бумаг, которые были поданы ему на стол, автоматически что-то изменяя, отмечая или же ставя печать на те документы, которые не требовали дальнейшего обсуждения или ремарок.
«Валентин… Сегодняшняя беседа дала нам обоим пищу для размышлений. Но что же мне делать дальше? Ясное дело, что надо дать ему больше свободы. Что же, пока что обойдусь своими силами, а дальше посмотрим, может, удастся подключить к делу Меркуцио. Задача, безусловно, нудная, но ему вполне по силам, недаром от него учителя на стенку лезли – талантлив, но беспечен».
Закончив с документами, Эскал приказал слуге пускать просителей. Один за другим он разбирал случаи внутрисемейных раздоров, каких-то бытовых преступлений, решал и судил, оставляя своим решением довольных и себя, и тех, кто за ним пришел.
Все шло хорошо, пока не прибыл последний человек, с траурным выражением лица, в темном костюме. Осведомившись, в чем же было дело, Эскал еле сдержал себя от яростного рычания – в его отсутствие произошла не одна драка, но эта закончилась плачевно – летальным исходом для слуги дома Капулетти. Кое-как разобравшись с мужчиной, выпроводив его и приказав больше никого не пускать из посетителей, Эскал заметался по кабинету, подобный раненому зверю.
«Следующая дуэль – и я ввожу смертную казнь», - поклялся он себе, спустя пятнадцать минут бесцельного хождения.
«Но как их можно примирить иначе? Я все перепробовал… Абсолютно все! Не отнимать же у Париса невесту и не отдавать же её наследнику Монтекки!? Идея, в принципе, недурная, но за это обе семьи возненавидят уже меня…» - Эскал опустился в кресло вновь, сжимая виски – голова раскалывалась от духоты и усталости.

0

3

Площади Вероны, Пьяцца Синьории ===>

Подойдя к поместью герцога, граф на секунду задумался: не помешает ли он Эскалу? Парис точно знал, что приемное время уже закончилось, а это значит, что герцог мог быть погружён в работу или отдыхать после утомительной поездки. Очень не хотелось мешать, особенно второму. Но поворачивать назад не хотелось еще больше: некуда, да и не зачем. Не сидеть же у себя в гордом одиночестве? Не очень веселая перспектива для молодого человека. Поэтому, рассеяв сомнения, Парис направился к входу в здание, надеясь, что если он уж очень собьет планы герцога, то тот вскоре простит такую оплошность нерадивому родственнику. У главных ворот поместья, как всегда, стоял слуга, который и сообщил Парису, что герцог хоть закончил принимать посетителей, но не запрещал нарушать его покой и не удалялся к себе, что давало графу абсолютное право просить аудиенции, ведь какой никакой, а родственник. Проходят по коридорам поместья, Парис не мог не удержаться, чтобы вновь не обратить внимания на интерьер поместья. Он уже не первый раз следовал за слугой на прием к герцогу, но каждый раз граф вспоминал свой первый визит в этот дом. Вспоминал, какое впечатление на него произвела обстановка дома: все выполнено с исключительным вкусом. Часто бывает, что в погоне за богатством забываешь про эстетику, но только не здесь. Все в интерьере этого дома выглядело удивительно гармонично, не смотря на смешение разных стилей. Молодой человек вспоминал чувства, которые наполняли его в тот момент. В первую очередь - страх, потом рассеянность и, наконец, надежда на лучшее будущее. В тот момент он ощущал себя абсолютным ребенком. И сейчас каждый раз как он проходил по коридорам дома герцога, и эти чувства возрождались и вызывали не нужные мысли. Мысли, которые молодой человек не любил, старался забыть, но всегда возвращался к ним. Парис всегда помнил кто он, кем был, и из-за чего ему пришлось уехать. Он не помнил только, как узнал, что в Вероне у их семьи есть родственники, но помнил, какой для него был шок, когда стало известно, что эти родственники носят титул герцога. Свой титул Парис получил выслуживавшись. Признаться, это был не самый почетный способ, особенно если вспомнить как именно решались споры за власть в современной Италии, хотя любой титул, не полученный по наследству, можно считать не настоящим в мире, где благородство крови играет первую роль. У кабинета герцога Париса попросили подождать, пока о его прибытии не доложат Эскалу. Граф провел взглядом по приемной и наткнулся на зеркало. В нем он увидел молодого, хорошо одетого, самоуверенного в себе человека, чья репутация безупречна. Таким Париса знали здесь в Вероне, таким он себя здесь чувствовал, но только не в доме герцога. В поместье Эскала, в этой приемной, в его душе где-то далеко появлялось чувства страха, что при входе в кабинет герцога, тот начнет задавать вопросы о прошлом. Эскал никогда особо не расспрашивал Париса, видимо ему хватало того, что молодой человек сказал при прибытии в город. Сейчас из этого состояния выдернул слуга, сообщавший, что герцог ожидает графа. Парис кивнул слуге и зашел в кабинет.
- Доброго дня, надеюсь, я не помешал своим неожиданным визитом Вашим планам, - поклон, вежливая улыбка, учтивый тон и самое главное никаких лишних мыслей - они остались за дверью в приемной.

Отредактировано Меркуцио (2013-04-15 16:50:19)

0

4

И вот к тому моменту, когда Эскал понадеялся отсидеться со своей головной болью без посетителей, произошло следующее событие – слуга поднялся к нему и доложил о приходе Париса, видимо не зря упомянутому в мысленном монологе герцога.
- Принеси мне мое лекарство от головной боли и разреши графу Парису войти, - отдал приказ Эскал, после чего сосредоточенно прикрыл глаза и последние несколько секунд одиночества использовал для того, чтобы сконцентрироваться и подготовиться к визиту своего родственника.
Парис вызывал в Эскале уважение, хотя не будем лукавить, мужчина был удивлен при появлении этого человека в его городе. Допрашивать о прошлом было не в привычках герцога Веронского, поэтому он просто принял Париса и потом ни разу не пожалел о свершенном.
Иногда Эскал думал о том, что таким, каков был Парис, он хотел бы видеть своего будущего наследника. Но он старался подолгу не задерживаться на этой мысли, хотя качества графа как то: чувство собственного достоинства, извечная учтивость, нежелание участвовать в бессмысленных дуэлях, богатые знания и общий приятный облик, - заставляли герцога порой вздохнуть задумчиво.
Когда мужчина вошел в кабинет герцога, Эскал поднялся, приветствуя его, и указал на кресло.
- Доброго дня, Парис, рад видеть Вас. Устраивайтесь удобно, потому что Вы весьма вовремя посетили меня. У меня есть к Вам несколько вопросов, правда… Возможно личного характера.
В этот момент в кабинет вернулся слуга, и Эскал спокойно принял из его рук лекарство, ибо степень доверия к этому помощнику у него была велика.
- Благодарю, Бенедикт, ты свободен, - после того, как он выпил лекарство, герцог отпустил слугу и вновь обратил свое внимание на Париса. Тон, которым он говорил далее, располагал к свободной и спокойной беседе. – Сегодня на редкость жаркая погода, не правда ли? Ах да, граф, если у Вас было какое-то ко мне дело, то давайте поговорим сперва о нем. Ведь мои вопросы скорее подходят разговору более свободному, нежели деловому.
«Посмотрим, расслабится ли он? Уж мне ли не знать, как в этом кабинете начинают подчеркнуто спокойно вести себя даже повесы. Исключая Меркуцио, разумеется…»
Эскал поставил руки на стол, сплел пальцы и удобно устроился на них подбородком, отмечая, что головная боль стала отступать. Его пристальный взгляд, впрочем, пронзал графа и давал полное ощущение того, что Эскал расположен слушать и слышать собеседника.

0

5

Парис выслушал приветствие герцога с легкой улыбкой. Весть о том, что герцог имеет к графу пару вопросов, обрадовала молодого человека, теперь можно точно не переживать из-за несвоевременного визита. Правда, вот  возможность "личного характера" разговора чуть озадачила графа, ведь пока неизвестно в какую сторону поведет этот "личный характер" герцог. Пожалуй, лучшим вариантом было бы, если бы Эскал захотел удостовериться в слухах о намерениях Париса сделать предложение Капулетти. А то, что герцог знал об этих планах, граф не сомневался: чтобы поддерживать мир в таком неспокойном городе, как Верона, нужно знать все, что в нем происходит.
Не прерывая герцога, Парис в знак благодарности чуть наклонил голову и принял предложение присесть.
Эскал на минуту прерывался, принимая какой-то напиток из рук слуги, а для себя молодой человек не мог не отметить, что это так-то не совсем безопасно, хотя...
"Да, если большая часть Италии утопает в крови из-за рвения к власти, то в Вероне авторитет герцога не оспорим. Насколько у него получилось заслужить доверие народа, вселить в людей уважение к себе и, конечно не без главного звена, страх, страх перед его немилостью. Думаю, никому бы в голову не пришло восстать против него, да, и некому здесь поднимать восстание".
Герцог закончил свою речь и, как понял Парис, был готов теперь слушать его.
- Должен выразить Вам благодарность за то, что согласились меня принять в такое время. Возможно, Вы правы по поводу погоды, но, к сожалению, я редко выхожу просто прогуляться по городу, по этому не заметил такой убивающей жары, - молодой человек решил начать с ответа на вопрос, который, скорее всего, носил лишь формальный характер, потом продолжил, - скажу Вам честно, никаких особых дел, которые нуждались бы непременно в Вашем внимании, у меня нет. Я лишь хотел поинтересоваться, как прошла Ваша поездка в Мантую? Вы же совсем недавно вернулись оттуда, ведь так? - голос его звучал спокойно и размерено, несмотря на то, что в голове шла непрерывная работа по постройке как можно более корректной фразы, чтобы не было постоянного "я". Парис считал недопустимым постоянно в разговоре с таким человеком, как Эскал, бросаться своим, ничего не значащим "я".
- Но это лишь любопытство. И если Вы имеете ко мне более важные вопросы, то прошу. Я с радостью постараюсь ответить на них.

0

6

Эскал наблюдал за родственником с улыбкой, только сейчас начиная жалеть, что Парис не его сын, с удвоенной силой. Но жалость жалостью, а следовало продолжать разговор, раз уж он его начал.
- В Мантуе все дела в порядке, что нельзя сказать про Верону. Увы, но здесь куда больше дурных голов, которые постоянно устраивают беспорядки, - мягко говорил герцог Веронский.
- Я хотел поговорить с Вами о Вашем сватовстве к Джульетте Капулетти, - спокойно и с улыбкой говорил Эскал, голова которого начала проходить и настроение, в связи с этим, вернулось в устойчивое состояние. – Вне всякого сомнения, эта девушка составит хорошую партию любому достойному человеку. Говорят, что она умна и хороша собой и многие мужья позавидуют, что такая синьора оказалась не у них. Увы, но даже я еще не видел это прелестное создание, лорд и леди Капулетти охраняют ее не хуже, чем стражники сокровищницы какого-нибудь султана.
«Слуги, слуги… Хорошо знать все, чего ты не должен знать. Это дает некоторое преимущество перед другими. Осведомленность - один из путей поддержания порядка в городе. Только зная последние слухи можно многого избежать. Например, направив стражу на площадь до того, как там сцепятся Монтекки с Капулетти, втянув и моего племянника».
Хотя в последнее время Эскал убеждался в том, что его племянник и сам за словом в карман не полезет и любит иной раз поучаствовать во всем этом.
«Доиграется и однажды заколет его кто-нибудь из Капулетти. И что тогда? Что я буду должен сделать? А если же он сам и будет в этом виноват? Если же окажется, что он сам кого-то из них вызвал на дуэль?»
Эти мысли отнюдь не радовали его, даже наоборот, скорее печалили и заставляли иной раз хмуриться, хотя сейчас герцог и не позволил себе сделать этого в присутствие гостя.
- Искренне желаю Вам удачи, мой друг, и знайте – любая посильная помощь Вам в продвижении к этому браку будет предоставлена. Я не хочу, чтобы Вы думали, что я с удовольствием лезу в чужую жизнь, но это было бы весьма полезно для политики нашей семьи, в которую Вы вошли и, надеюсь, чувствуете себя комфортно.
После этой недолгой речи, Эскал поднялся и прошел к окну, открывая его и впуская свежий воздух в помещение.
- Вопросов у меня как таковых к Вам нет, Парис, скорее просто хотел поинтересоваться тем, как обстоят Ваши дела, не считая того, что я уже наслышан о возможности Вашего скорого брака, - постояв немного у окна, он повернулся к собеседнику и позволил себе улыбнуться чуть мягче, чем прежде.

Отредактировано Меркуцио (2013-05-13 08:28:21)

0

7

Молодой человек внимательно слушал герцога. Он старался уловить настроение Эскала и желаемую тему для разговора, не хотелось ненароком задеть не приятный для герцога вопрос. Правда, когда речь зашла о положениях дел в Вероне, Парис, хоть и знал, что герцог в курсе последних событий, решил все же упомянуть последнюю стычку, показать, что проблемы Вероны ему не безразличны.
- Хорошо, хоть там дела обстоят спокойно, иначе был бы перебор. Вы ведь наверняка в курсе последних событий в городе и знаете о последней стычке между семьями. Есть пострадавшие, - как бы вскользь Парис сказал последнее предложение.
"И семьи этих "пострадавших" либо уже навестили Вас, либо только собираются. Даже если нет, Вам бы уже доложил, скорее всего, Ваш Валентин. Так-то он милый юноша, но слишком серьезный и старательный для своего возраста. На мой взгляд, ему бы развеяться, погулять недельку другую, толк бы от этого тоже был - узнал, чем живет его город, действительно живет".
Да, "личный характер", про который Эскал упомянул выше, относился именно к планам графа на Джульетту, что позволило Парису облегченно вздохнуть, а потом он не смог сдержать улыбку - именно сегодня, когда граф только что навестил дом Капулетти, Эскал захотел поднять этот вопрос. Было приятно слышать, что герцог не возражает против такого союза и даже наоборот готов содействовать. Хотя с другой стороны, почему бы он мог возражать? Женить племянников у него явно пока бы не получилось или это стояло бы герцогу много нервов и сил: если Меркуцио, то надо было бы бороться с ним, а если Валентин, то с собой. Но более приятно Парису было слышать, что герцог принял его в семью, не смотря на то, что граф все-таки ведет себя довольно опосредованно. Такую свою позицию граф мог объяснить лишь желанием не мешать тому человеку, который так во время не отказался принять его и которому Парис был очень благодарен.
- Не скрою, мне приятно слышать, что Вы не возражаете против моего возможного союза с юной Капулетти. Да, Джульетта еще не выходила в свет, и возможно, принимая во внимание ситуацию в городе, это разумно. Но в этом году традиционный бал в доме Капулетти в ее честь. Сегодня я разговаривал с леди Риккардой, к сожалению, лорда не застал, и заручился ее согласием, а так же она передавала приглашение на бал для Вас и Ваших племянников, - с легкой улыбкой говорил Парис, а потом вспомнил, кто же его надоумил идти в дом к Капулетти именно сегодня, и опять вернулся к вопросу, зачем Меркуцио так надо было попасть в этот дом, - кстати, сегодня дом Капулетти я навещал не один, а вместе с Меркуцио, правда, он нас довольно быстро покинул, - невзначай произнес Парис.
- Я благодарен Вам за то, что проявляете участие в моей судьбе. Если Вам нужна будет моя помощь - всегда к Вашим услугам, - граф говорил с улыбкой и абсолютно искренне, правда могла проскочить и нотка надежды, ему хотелось быть полезным, а пока таковым он себя не чувствовал.

0

8

- В этом Вы правы, синьор. Хоть где-то должно быть все спокойно, чтобы не приходилось разрываться на части, - Эскал чуть поморщился, вспоминая причины такой их покладистости. Когда он только привез Меркуцио сюда, то этот рыжий демон сумел столкнуться с мантуйскими людьми, и завязалась драка. Благодаря этому он подружился с Бенволио и теперь пожинал плоды. После нападения на своего племянника он провел там пару казней и жители Мантуи стали себя вести гораздо сдержанней и тише.
- Капулетти уже получили счет за причиненный вред, слуга же понес счет и Монтекки. Пускай платят семьям граждан, чьи родные погибли в этой глупой драке, - герцог еле сдержался, хотя хотелось поморщиться, словно у него заболел зуб. - Их вражда приносит одни убытки. И ведь не слушают меня. Впору казнь вводить обратно и вздергивать тех наглецов, что приступают закон.
"Но тогда придется первым вздернуть Меркуцио, который учиняет эти драки. Глупый мальчишка, неужели не понимает того, что однажды я просто не смогу его прикрывать и граждане потребуют расплаты?!"
Сжав кулак, Эскал тихо выдохнул, беря себя в руки. Не стоило сейчас злиться из-за этого щенка. А вот поговорить с ним стоило.
- Увы, но я не смогу присутствовать на балу. Снова в Мантую надо будет отправиться и уладить последние вопросы. Надеюсь, что племянники и Вы не пропустите сие событие и передадите мои извинения лорду и леди Капулетти, - пройдя обратно к своему креслу, герцог опустился в него, слушая дальнейшую речь Париса, не перебивая молодого человека. Когда же тот закончил, то Эскал не смог уже сдержаться и нахмурился.
- Говорите, что с Вами Меркуцио ходил? Признаться честно, что понятия не имею, что этому шуту там понадобилось, но искренне надеюсь, что конфликт очередной он не старался разжечь. Кто знает, что в голове у этого плута и зачем он что-то делает? Как ни пытался я его понять, так и не понял, - отрешенно завершил свою речь о племяннике герцог, после чего бросил взгляд на Париса.
"Помощь? Что ж... есть у меня одна идея, в которой он бы вполне смог бы мне помочь".
- Знаете, Парис, я думаю, что уже сейчас попрошу у Вас помощи. Уверен, что Вы наслышаны о том, что часто именно мой племянник разжигает эти конфликты между Капулетти и Монтекки из-за личной неприязни к одному из племянников Риккарды. Просьба же заключается моя в том, что я хочу, чтобы вы с ним подружились. Может Вам он хоть что-то расскажет о причинах оной. А то и лучше, что если подружитесь, то сможете крупицу разумности ему вложить в голову, и он наконец-то начнет думать прежде, чем что-то делать. Если бы Вам, Парис, удалось бы подружиться с Меркуцио, то это было бы одним из лучших вариантов Вашей помощи, - все это время Эскал не сводил взгляда с родственника, стараясь уловить его эмоции и понять, что тот думает о такой просьбе. Вряд ли он видел в этом что-то положительное, но вот герцог видел и надеялся, что если они с племянником подружатся, то он хотя бы что-то будет знать о делах Меркуцио и заранее сможет предотвращать последствия оных.

0

9

Больше продолжать обсуждать Мантую Парис не видел смысла - там все спокойно, да и  по лицу Эскала стало понятно, что это далеко не самая удачная тема. Молодой человек лишь кивнул в знак того, что слушал герцога и понял его. А вот дальнейшая реплика Эскала только подтвердила предположение графа, что к герцогу Веронскому уже наведались семьи погибших. Парис в очередной раз отметил для себя, что Эскал ведет в отношении семей очень правильную политику: никого не выделяет, не дает особых привилегий, что должно было бы уровнять семьи и прекратить вражду, но пока не приносило никаких результатов.
- Полностью согласен с Вами. Я в Вероне уже четыре года, и все еще никто не может ответить на вопрос: что послужило поводом к такой ненависти? Ведь обе семьи одного достатка и в равной степени приближённые к власти, да и, по моим наблюдениям, не рвутся к ней. Эта бесполезная вражда не приносит счастья ни главам семей, ни их детям, ни их слугам, только Вам головную боль. А самое главное - уносит жизни людей. Правда, не всегда невинных. Как, например, в этот раз, - ответил граф.
"Вот только ситуация такова, что вражда пока мне на руку. Меркуцио водит дружбу с Монтекки, а значит, невидимый перевес будет на их стороне, но приняв мое предложение, Капулетти смогут выровнять  весы. И надеюсь, что лорд это понимает, он, конечно, любит свою дочь, но реальность такова, что в случаи отказа он не только теряет сторонника из семьи герцога, но и приобретает, не скажу врага, но недоброжелателя точно. Ибо зная себя, отказ будет крайне не приятен".
- Смертная казнь?.. Действенный способ, потому что наглядный, но не слишком ли радикально? Вы ведь с рождения знаете и Тибальта, и Бенволио, и их родителей, - конечно, в этот ряд надо было поставить еще одно имя, но Парис не решился, зная, как герцог дорожит своими племянниками, - взять такой груз на себя, даже во имя мирной жизни… - мысли вслух, случается со всеми, но граф даже не предполагал, что происходящие настолько надоело герцогу, что он задумывается о казни, о казни все-таки не чужих людей.
- Очень жаль, что Вы не сможете присутствовать на балу. Леди Риккарду огорчит это известие.
Парис не мог не заметить, какую реакцию у герцога вызвало его сообщение, что Меркуцио посещал Капулетти, и это еще Эскал не знал, что посетить эту семью была идея именно Меркуцио.
- Да, и скажу больше: инициатором сегодняшнего визита был Ваш племянник. И несмотря на то, что в при беседе присутствовал Тибальт, все обошлось лишь колкой фразой, не более, и нас довольно быстро покинули, - Парис предоставил что-то на подобии отчета о посещении дома Капулетти.
А вот то, что услышал молодой человек дальше, застало его врасплох: на лице отобразилась недоумение и привычная, вежливая улыбка сошла с лица. Парис чуть было не забылся и не перебил Эскала, но во время опомнился и дослушал герцога до конца.
"Что?! Я не это имел в виду. И как он себе это представляет? То, что я так удобно попался Меркуцио под руку на площади, еще не значит, что он готов со мной тесно общаться. Недостатка в друзьях у него точно нет, даже очередь. И брат есть. Не спорю, это удобно для Вас, герцог... И для меня в какой-то степени, если он унаследует Вашу должность по праву рождения... Но как? О!"
Когда же Эскал закончил речь, Парис чуть помедлил с ответом.
- Я...  Премного благодарен Вам за оказанное доверие, - с начала голос молодого человека дрогнул, но он смог взять себя в руки: тон - опять спокойный и ровный, но все же не уверенный, да и улыбка выходила не много натянутой, - и постараюсь сделать все возможное, чтобы выполнить Вашу просьбу. У нас не большая разница в возрасте и, возможно, из этого может что-нибудь получится. Если Вы считаете, что это поможет хоть как-то нормализовать обстановку в городе и даст Вам не много покоя, то я могу пообещать, что постараюсь сделать все от меня зависящее.

0

10

- Поводом для вражды служит только глупость! - довольно-таки резко ответил Эскал, но только от того, что его уже извела вся эта дурацкая ситуация. И ведь и впрямь никто не мог дать ответа на вопрос почему две знатные семьи столь непримиримо враждую не первый век. Словно каждый впитывал эту ненависть с молоком матери. - У леди Риккарды погиб брат в одной из дуэлей и даже после этого она никак не успокоиться! Видимо на смертный путь и племянников своих желает наставить. Вместо того, чтобы остудить им головы и вразумить, она сама иной раз подогревает эту ненависть. И говорить с ней бесполезно. Вроде понимает, а делает все наоборот, - отмахнувшись, герцог тяжело вздохнул.
"Возможно тому есть личные причины, но это не повод отправлять на смерть своих родных".
Бросив взгляд на Париса, герцог криво усмехнулся.
- Смертная казнь, граф, именно она. Увы, но только такие меры видимо заставят их вспомнить о том, что они люди, а не звери, чтобы при встрече набрасываться друг на друга в желании убить. И, увы, но первым вздергивать придется не Бенволио, а моего племянника, - мрачно произнес герцог, отводя взгляд в сторону.
"Потому что этому щенку тоже хочется помахать шпагой. Еще бы понять, отчего у него такая ненависть с Капулетти, ведь они его не трогали до той поры, пока сам же и не полез в драку. Идиот, вот и что он хочет после этого? Как я должен дальше его спасать от расправы тех людей, что по его вине потеряли родных? Сколько можно платить за его несдержанность?"
Подняв взгляд на Париса, Эскал покачал головой.
- Иной раз и не такой груз приходится взваливать на свои плечи, дорогой Парис. Такова участь того, кто правит. Нельзя делать послаблений только из-за того, что ты когда-то с кем-то из виновных дружил и был любезен, - замолкнув, мужчина прикрыл на мгновение глаза, переваривая то, что сам только что сказал. - Иной раз приходится идти на крайние меры для того, чтобы спасти жизни тем, кто не виноват в этих конфликтах и пал в пылу драки из-за того, что оказался не в том месте не в то время. Жизнь нескольких людей или мир в городе... по-моему, мир может стоить таких жертв, - закончил все-таки свою мысль Эскал, после чего снова посмотрел на Париса и даже улыбнулся, хотя улыбка и вышла холодной и отстраненной.
- Не думаю, что ее мое отсутствие сильно огорчит. Она не из тех женщин, которые печалятся о том, что какой-то гость не пришел. А уж тем более, если бал устраивается для Вашего знакомства с Джульеттой, Парис, то только Ваша персона и будет ее интересовать весь бал. Поверьте мне на слово, - а вот от дальнейшей информации Эскалу только и осталось, что молча сидеть и слушать.
"Меркуцио инициатор пойти в дом Капулетти? Отчего же такие решения появляются в твоей голове, дорогой племянник? и что крылось за твоим желанием навестить том дом, который тебе без видимой причины ненавистен?"
- Признаться честно, но ваша информация меня удивила, дорогой Парис. Меркуцио инициатор похода в дом Капулетти... и не поругался даже с Тибальтом? Не довел его до белого каления? Вот это еще более удивительно. А может у него другие цели были? И как отреагировала Риккарда на его появление? - заинтересовался герцог Веронский, отчего даже подался всем телом вперед, облокачиваясь локтями на стол и смотря на Париса, ожидая ответа. - Не думал, что мой племянник может пойти туда по собственному желанию. Вот ведь открытие. С каждым днем его поведение все больше и больше удивляет меня. Может он кого-то себе там нашел? Насколько помню, то у лорда две прекрасные племянницы... они там были? Может, он пришел ради одной из них? - впрочем, Эскал понимал, что вероятность оного ничтожна мала. Уж слишком хорошо он знал все истории о похождениях своего племянника, чтобы поверить в то, что тот решил остепениться.
- Уверен, Парис, что Меркуцио не откажется от дружбы с Вами, хотя бы для того, чтобы прикрывать свои сомнительные авантюры при помощи Вас. А здесь Вы мне и поможете предотвратить оные... - Эскал позволил снова улыбке коснуться своих губ, но только на мгновение, после чего его лицо снова стало абсолютно спокойным и отстраненным.

0

11

"Глупость? Видно мне никогда не понять, или правильнее сказать не почувствовать, того, что происходит в городе и толкает людей на бессмысленные схватки. Обидно в какой-то степени, ведь в Вероне многие хорошо владеют оружием (по другому им было бы сложно выжить), но это не идет на пользу, ни им, ни городу, а такому полезному умению можно было бы найти другое применение. Смерть может быть оправдана, если повлекла последствия, а выговор зачинщикам не несет никаких ни политических, ни социальных изменений. И правда, глупо, бессмысленно".
Парис знал, что у Риккарды был брат, но вот то, что ее брат погиб на дуэли, стало для молодого человека неожиданностью. Говорят, что леди была очень близка со своим братом, и сейчас она видит его в младшем племяннике. Если Тибальт действительно похож на отца так, как говорят, и не только внешне, но и характером, то граф не исключал возможность того, что исход дуэли был заслуженный.
- Глупость, - повторил Парис, - значит все в двойне бессмысленно. Признаюсь, я ранее не интересовался смертью брата Риккарды. Вы думаете, она сыграла роль в таком агрессивном поведении Тибальта по отношению к Монтекки? Валенцио же держится в стороне от всего происходящего, - хотя насчет Валенцио граф не мог сказать что-нибудь определенное: слишком мало общался с ним лично, слишком много разнообразных слухов слышал.
Размышления Эскала об ответственности, что приходится брать на себя людям, отвечающим за чужие жизни, молодой человек слушал крайне внимательно, не отводя взгляда от родственника. Ему всегда было интересно слушать герцога, когда тот говорил о работе, нравилось наблюдать, как невозмутимо держится Эскал во время беседы с посетителями или на званых приемах. Парис видел в герцоге человека, с которого нужно брать пример, который много знает и может многому научить. И всегда герцог застрагивал при разговоре с родственником философские вопросы, молодой человек слушал внимательно и с благодарностью. Сейчас Парис был в том возрасте, когда есть не только пустые амбиции, но и способность правильно оценивать свои возможности, а также пропускать информацию через себя, переживай ее, обдумывая и делая выводы. Поэтому он ценил "уроки" Эскала, ведь у кого, если не у герцога Веронского, учиться жить?
- За все нужно платить свою цену?
"И за власть тоже", - подумал, но уже не озвучил молодой человек.
- Прошу простить меня, если этот вопрос окажется слишком личным, но я все же осмелюсь задать его: Вам уже приходилось настолько переступать через себя?
Герцог довольно резко перешел на другую тему, а вот графу понадобилось чуть-чуть времени, чтобы переварить все, что было сказано выше.
- Вы точно не можете попасть под слова "какой-то гость", - с легкой улыбкой ответил Парис, - Вы так уверены, что лорд даст согласие? Конечно, причин отказывать нет, но чужая душа потемки, как говорят.
Как и ожидалось, информация о том, что инициатором визита к Капулетти был Меркуцио, заинтересовала Эскала. И на графа посыпался шквал вопросов в связи с этим.
- Да, именно так. Меркуцио сам предложил посетить сей благородный дом.
"Причем довольно настойчиво".
- С Тибальтом он перекинулся лишь парой фраз, хотя, на мой взгляд, одного появления Вашего племянника хватило, чтобы заставить младшего Капулетти чувствовать себя неуютно, - Парис видя, как интересуется герцог своим племянником и как волнуется за него, решил говорить довольно откровенно: кто-кто, а Эскал не желает зла Меркуцио, - я не могу еще судить о целях, что преследовал Меркуцио, могу лишь повториться, что он быстро ушел, сославшись на... бессонную ночь. О, мне показалась, что поначалу леди была не рада видеть нас, но позже, как мне показалось, в ней появилась какая-то симпатия к Меркуцио. Но точно могу сказать одно: она переживала как бы Тибальт не сделал глупость, на которою он способен, - чуть помедлив Парис продолжил " отчет", - не думаю, что причиной тому были эти две красавицы, хотя бы потому, что Розалина, на сколько мне известно, готовится дать обет, и Ромео Монтекки имеет к ней некие чувства, второе точно удержит Меркуцио. А Ливия... Про эту девушку я ничего не знаю... Возможно, но не думаю. При разговоре еще присутствовал Валенцио, но он лишь поздоровался и сразу удалился.
"Именно из-за того, что Вы не знаете, что ждать от Меркуцио, я Вам нужен. Что ж, может быть, из этой затеи что-нибудь получится и будет полезно не только Вам, но и мне. В любом случаи, выбора нет".
- Если Вы так считаете, - молодой человек наклонил голову, - я сделаю все возможное, чтобы Вам не пришлось...,- вспоминая выше сказанное, хотелось добавить "отправлять его на виселицу", но посчитав это не тактичным, вслух Парис произнес, - так сильно переживать из-за его необдуманного поведения, - легкая улыбка.

0

12

- Я думаю, что дорогая леди Капулетти делает это непроизвольно, а только от любви к своему безвременно покинувшему нас ее брату. Она относилась к нему довольно-таки трепетно, и случившееся ударило по ней, словно нож вонзился в сердце. Всю свою любовь к брату она перенесла на Тибальта, да вот только при этом стала вкладывать в него и ненависть к Монтекки. Тибальт и так их не особо-то любил, а тут появилось еще больше причин их ненавидеть. Ни она, ни он не разбираются в том, что ее брат сам бросил вызов и проиграл справедливо, - Эскал вздохнул. - Они же считают иначе... что же касается Валенцио, то сей синьор всегда держался вдали от всей этой вражды. И это вызывает мое уважение. За все время я ни разу не слышал о том, чтобы он затеял хотя бы одну драку между семьями. Мстить кому-то за оскорбления - это бывает, но не массово и не из-за того, что он так ненавидит семью Монтекки, - и надо сказать, что это обстоятельство вызывало некое уважение в глазах герцога. Что уж скрывать, но для Эскала это многое значило.
"Может от того, что мой племянник не может держаться вдали от этой вражды, и я беспокоюсь? А тут такой хороший пример для подражания... хотя сомневаюсь, что Меркуцио решит брать пример с Валенцио. Он же Капулетти".
Снова тихий вздох сорвался с его губ, после чего Эскал поднялся со своего места, но только для того, чтобы переложить некоторые бумаги в шкаф.
- Лорд Капулетти заинтересован снискать мою дружбу, ибо именно члены его семьи чаще всего устраивают эти стычки с Монтекки. А если быть еще точнее - Тибальт Капулетти, который и дня спокойно прожить не может. Я уже говорил лорду о том, чтобы приструнил племянника, ну а пока у него это явно плохо выходит. Этот юнец совсем не слушается его, - повернувшись к Парису, мужчина подошел потом к нему, и положил ладонь на плечо. - А потому могу сказать одно точно: за ваш брак с Джульеттой он точно выступит, зная мое хорошее отношение к Вам, Парис. Что же касается Меркуцио, - Эскал на минуту замолк, обдумывая слова гостя, - сомневаюсь, что он ходил в дом Капулетти с серьезными намерениями. А это может подпортить отношения, если он только поиграется с одной из представительниц семьи, а потом бросит, как делал прежде со всеми другими девушками.
"Сколько требований мужей приходилось удовлетворять материально? А скольким отцам, чьих дочерей он обесчестил, пришлось закрывать рот? Сами хороши. Их дочери ведь сами ложились под него".
- Остается только надеяться, что у него какая-то подружка там из прислуги. Меньше проблем будет, - усмехнувшись, герцог легко похлопал Париса по плечу. - Что ж, Парис, я рад, что Вы решили зайти и рассказать мне о делах в городе и о том, что связано с моим племянником. Это неоценимая помощь. Надеюсь, что и дальше я смогу рассчитывать на Вас, дорогой друг, - тем самым Эскал давал Парису понять, что аудиенция закончена. Сейчас Эскал хотел немного отдохнуть и только потом продолжить прием граждан.
- Что же касается Вашего вопроса о моих жертвах, - неожиданно решил он ответить все-таки на вопрос Париса, - то мне пришлось отказаться полностью от своей прежней жизни и стать герцогом. Каждый платит свою цену, даже если это и не собственный выбор. Что ж, еще раз благодарю за визит, Парис. Надеюсь, Вы меня простите, что я так заканчиваю разговор, но у меня еще много работы, которую нельзя откладывать надолго, - после этого герцог вернулся на свое место, прикрывая устало глаза. Отправляться спать он не собирался, но подремать и в рабочем кресле тоже возможно.

0

13

Парис не без интереса слушал герцога, все-таки тот говорил про семью, в которую граф хотел войти. Он не очень-то знал, что там происходит сейчас, а уж тем более, что было до его появления в Вероне. Пример отношений между леди Капулетти и ее братом, которые Эскал описал как очень доверительные и нежные, натолкнул молодого человека на мысль о Тибальте и его реакции на предложение графа.
"Конечно, говорят, что они очень похожи, но не до такой же степени, чтобы полностью повторить историю отца. Тибальт... И все-таки мне интересна твоя персона. Надо бы узнавать, какие слухи про тебя ходят в городе. Уж больно меня заинтересовала твоя реакция, плохой актер. Только вот у кого? Меркуцио? Нет, с ним вряд ли я узнаю что-нибудь стоящего. А вот Ромео или лучше Валенцио, который, конечно, вряд ли станет со мной говорить. Или уж если будет совсем плохо, то можно поспрашивать слуг. Но пока не буду заходить так далеко. Посмотрим на дальнейшее развитие событий".
- Благодарю Вас за то, что принимаете участие в моей судьбе. Я не смел даже просить об этом и очень признателен, - Парис говорил довольно тихо, но так чтобы Эскал мог его услышать. Ему, и правда, было приятно слышать эти слова герцога, чье одобрение для Париса значило многое. Также он понимал, что лорд захочет обсудить тему женитьбы с герцогом и, услышав положительный отзыв, отказать уже не сможет, даже несмотря на возможный протест Риккарды, который может сформироваться под давлением материнских чувств.
- Не думаю, что Меркуцио может быть настолько безрассудным, чтобы лишь поиграть с одной из девушек Капулетти. Скорее всего, Ваши надежды оправдаются, - это были только пустые слова, Парис абсолютно не представлял, что так срочно понадобилось его родственнику в доме своих врагов. Но почему-то граф был убежден, что юные дамы здесь не замешаны. Не стал бы он так открыто и нагло приходить тогда.
"Герцог очень переживает за Меркуцио. Видно, что мысли о его благополучии и жизни не дают Эскалу покоя, выматывают. В тех случаях, когда герцогу надо бы думать о городе и горожанах, он вынужден оглядываться на племянника. Со стороны это выглядит трогательно, но, наверное, очень тяжело для самого Эскала".
- Надеюсь, что и дальше я смогу рассчитывать на Вас, дорогой друг, - после этих слов герцога, Парис встал и, повернувшись лицом к герцогу, дослушал речь собеседника. Когда же Эскал закончил, молодой человек поклонился и ответил:
- Спасибо за то, что дали ответ на мой вопрос, он мне был весьма интересен, - граф чуть улыбнулся. - Это я должен благодарить Вас за прием. И прошу прощение, что так надолго отвлек Вас от работы. И повторюсь, я сделаю все возможное, чтобы Вы были в курсе дел Меркуцио и были спокойна за него, насколько это возможно, - в конце совсем тихо добавил Парис, еще раз поклонился герцогу Веронскому и покинул кабинет.

===> Поместье герцога, Гостиная

Отредактировано Меркуцио (2013-05-30 23:32:47)

0

14

Дома жителей, Дом графа Париса ===>

Сегодня, как впрочем бывало довольно часто, Парис не гулял по улицам города, он шел по конкретному вопросу, серьезному, для него в какой то мере определяющему. Молодой человек быстро преодолел расстояние, что разделяло его дом и поместье Эскала. Пасмурная погода не портила вид поместья, скорее наоборот придавало ему более грозные вид.
Не долго думая, граф подошел к слуге на входе и попросил его проводит к герцогу. Обычная процедура, которую проходили все, многих принимали, но некоторым и отказывали по причинам, которые обычно не объяснили, а никому не приходило и в голову требовать чего-то - Эскала любили и уважали. С первых минут своего пребывания в Вероне, Парис понял, каким авторитет обладает герцог среди населения, да и сам граф испытывал безграничное уважение к венценосному родственнику. Слуга дал ответ, что герцог никаких распоряжений насчет посетителей не давал, и, конечно, так-то бы он никого не пустил, но учитывая кем приходится Парис герцогу, то он осведомится на этот счет, а граф сможет подождать в приемной. Парис лишь усмехнулся на столь разъясненный ответ слуги, но преследовал за ним к кабинету.
Нет смысла в очередной раз упоминать интерьер поместья. Пожалуй, можно лишь чуть подробнее остановиться на чувствах графа. Всегда, проходя по коридорам в кабинет Эскала, Парис боялся, что родственник начнет задавать вопросы. И боялся не зря. Сегодня начнет. А виноват в этом сам граф. Так значит и отвечать ему надо самому с достоинством, спокойствием и уверенностью в свое правоте. Как не старался молодой человек держать себя в руках, получалось плохо. Парис нервничал, и чем ближе кабинет герцога, тем волнение усиливалось все больше. Надо собраться. Если Эскал поймет, что Парис нервничает именно из-за него, а не из-за случившегося, то доверие точно будет потеряно. Плохая перспектива.
Молодые люди подошли к кабинету герцога. Слуга попросил подождать Париса, сейчас он доложит о прибытии графа, и если получит согласие герцога, то проводит графа. Все эти разъяснения можно было и не давать, Парис прекрасно знал порядок. Пока графа остался один на несколько секунд, в лучшем случае на минуту, он должен собраться и придать себе уверенный вид. Спокойствие, уверенность и, как всегда, почтение, и все может обернуться в пользу для графа.

Отредактировано Меркуцио (2013-09-12 14:23:00)

0

15

Увы, но ночь для герцога Веронского оказалась беспокойной. Он никак не мог уснуть, раздираемый тысячей вопросов, которые роились в голове, словно пчелы в улье. Быть может, что так на него подействовал разговор с младшим племянником, который поставил его в условия, что теперь, возможно, ему придется искать другого наследника на власть. А может от того, что только сейчас он наконец-то заметил, что его стараниями Валентин оказался одинок: ни друзей, ни товарищей, которые бы могли поддержать его в минуту отчаяния. И как же печально это осознавать. Ни чуть не меньше, чем то, что между братьями тоже зрел уже не первый день разлад, который нарушал возможность спокойно жить и заниматься делами города. Увы, но Эскал просто не мог закрыть глаза на поведение Меркуцио и спустить ему все с рук. Значит, вскоре того ожидало наказание за то, что снова позволял себе слишком многое.

Утро так же не принесло облегчения, а головная боль, казалось бы, стала только сильней. Впрочем, ничего удивительного: ночь-то он практически не спал. Но несмотря на усталость и моральную измождённость, он все-таки заставил себя поднять голову с подушки, а потом проследовать в ванную, где устроил себе холодные водные процедуры. Холодная вода остужала и позволяла хотя бы ненадолго привести свои мысли в относительный порядок.
"Нужно будет обязательно поговорить с Меркуцио, а потом... потом отдохнуть. Стоит отменить на сегодня прием граждан, иначе обязательно на ком-нибудь позволю себе сорваться и выставить за дверь ни с чем".
Конечно, мысли мыслями, но из уважения к своим посетителям он бы не позволил себе так грубо поступить. Именно потому он и хотел отменить прием достопочтенных граждан Вероны, чтобы оставаться объективным и не позволить никому потом говорить о его несправедливости. Все же он довольно-таки долго стремился к тому, чтобы завоевать уважение народа и не хотел терять свой авторитет из-за глупостей.

После утренних процедур, которые заняли не больше часа, включая завтрак, герцог Веронский, облачившись в свой костюм, наконец-то покинул свои покои. Как хорошо, что служанка принесла ему его лекарство и теперь постепенно головная боль стала отступать, давая герцогу возможность трезво мыслить.
Дальше была рутинная работа с бумагами, с письмами и какими-то очередными прошениями, которые он обычно просил разбирать Валентина. Но так как младшего племянника не оказалось дома, да и хотелось дать ему немного свободы, Эскал занялся ими сам. Вот только ближе уже к полудню его побеспокоил слуга, передав то, что синьор Абате хотел бы аудиенции.
"Что-то случилось, что он вынужден второй день подряд приходить ко мне? Может, он стесняется попросить о помощи?"
- Передайте синьору, что я готов его принять немедленно. И принесите бутылку вина с бокалами, - слуга кивнул и, поклонившись, поспешил скрыться из кабинета.
- Синьор, герцог ожидает Вас в кабинете. Будьте так добры, пройдите, - вежливо, как и учили его, попросил слуга, после чего поклонился, открывая шире дверь перед гостем. Завидев на пороге Париса, Эскал поднялся из своего кресла и одарил дальнего родственника улыбкой.
- День добрый, синьор Абате. Проходите, располагайтесь, присаживайтесь. Поведайте, что привело Вас сегодня ко мне, - вежливость, почтение к своему собеседнику и легкая отстраненность - все это проскользнуло в голосе Эскала, придавая ему окраску дипломатичности и готовности выслушать своего собеседника.
"Что ж, за бокалом вина, думаю, что разговор будет куда легче. И ему позволит понять то, что я не настроен против него и готов к общению".
Опустившись обратно в свое кресло и сцепив пальцы в замок, герцог выжидательно посмотрел на Париса. Для начала, тому бы следовало сесть.

0

16

Буквально на несколько секунд молодой человек остался предоставленным сам себе. Как оказалось, этого было вполне достаточно, чтобы привести свои мысли и чувства в порядок. Граф еще раз пробежался по возможным вопросам герцога и ответам, которые он должен дать. А если что-то Парис не предусмотрел? Возможно. Именно поэтому для молодого человека так было важно сейчас остаться наедине, совсем чуть-чуть, ведь если предоставить больше времени, то паника не уйдет, а только усилится. Глубокий вдох, вежливая улыбка. Парису не зачем опасаться герцога, он уверен в своей правоте, ему нечего скрывать, он покорный слуга, который хочет всего лишь защиты от влиятельного родственника.
Как раз когда граф оправил свой костюм, и уже появлялось желание не поднимать столь не желаемую тему для него, из кабинета вышел слуга и доложил, что герцог готов принять молодого человека. Теперь все. Была только одна возможность избежать вопросов о прошлом сегодня - это отказ Эскала в аудиенции, но, увы, герцог решил пойти навстречу родственнику, и сейчас, после вчерашней записки, Парису не избежать неприятных вопросов, воспоминаний и некой лжи герцогу.
Молодой человек зашел в кабинет Эскала. Вежливый поклон, прикрыть дверь и пройти в глубь комнаты. Это не заняло и двух секунд, но каким же долгим показалось это время графу, надо сказать приветствие, но если голос дрогнет, нет, это не допустимо.
- Мое почтение, - чуть опустить голову, - благодарю за то, что согласились меня принять. Право, я бы не посмел беспокоить Вас, если бы знал иной выход.
Начало было положено. Голос звучал как обычно: спокойно, тихо, с долей уважения и почтения к собеседнику. Все-таки навыки отработанные ранее давали о себе знать. Как только молодой человек заговорил, его волнение подалось контролю, и внешне было незаметно. Еще утром зарекся себе держать себя в руках сегодня, особенно сейчас это было важно. Благосклонность герцога - единственное, что помогло графу хорошо устроиться в Вероне, ведь всем было достаточно определения "дальний родственник".
"Что привело Вас сегодня ко мне, - эхом отразилось в сознание Париса, когда он подошел к указанному Эскалом месту, - странно подобное слышать. Ему не передали письмо? Если так, то его осведомители бы доложили о любом изменении в городе, но тогда бы его знания были бы мне не на пользу, и он точно бы разговаривал со мной по-другому. Правильно, именно поэтому я и отправил слугу с вестью сюда вчера ночью. Или игра? Или происходит именно то, что я не смог предусмотреть? Но все же почему Эскал не получил письмо: мне надо менять слуг или ему?"
Молодой человек принял предложение герцога присесть и продолжил свою речь.
- Очень сожалею, что второй день занимаю Ваше время, но думаю, что после того как я объясню причину своего визита, Вы простите мне эту вольность, - Парис начал повторяться, он не хотел сразу переходить к изложению событий и все-таки нервничал, но даже если это было чуть уловимо, то пока неудобство ситуации списывалось на истинное нежелание графа мешать Эскалу, - но прежде чем я объясню Вам цель визита, разрешить уточнить: не получали ли Вы моего письма вчера? Ведь если да, то не хотелось бы говорить, что там написано, я бы посвятил Вас только в детали, отнимая меньше Вашего времени, - прямой вопрос. Парис специально спросил герцога сразу и не только потому, что так боялся отнять время у родственника, но и для того, чтобы Эскал понял, что граф откровенен с ним и тема, о которой пойдет речь, действительно важна для Париса.

0

17

Когда Парис расположился в предложенном месте и начал говорить, Эскал бросил взгляд на ту стопку писем, которые он еще не успел прочесть и уделить им должное внимание. Самое смешное то, что именно письмо от синьора Абате оказалось наверху, а потому герцог протянул руку и взял конверт, вскрывая и извлекая послание.
- Не стоит извиняться, синьор Абате. На то я и герцог, чтобы решать какие-то проблемы людей, если это действительно в моих силах, - задумчиво произнес мужчина, бегло пробегаясь взглядом по строчкам и чуть хмурясь.
"Значит, на синьора Париса напали? Отчего же мне тогда никто не донес об этом ранее?"
Отложив письмо в сторону и сложив руки на столе, накрывая одну ладонь другою, герцог поднял снова взгляд на дальнего родственника, замечая некоторые изменения в нем. Казалось, что того что-то действительно беспокоило. Неужели нападение так подействовало на человека, и потому он занервничал?
- Только что прочел Ваше письмо и весьма огорчен тем, что кто-то напал на Вас. Расскажите подробнее о случившемся, синьор. Мне нужно знать все подробности, чтобы определить степень опасности оного человека. В конце концов, обвинения в нападении - довольно-таки серьезно, за которое вполне может стать наказание - смертная казнь. Есть ли у Вас свидетели того, как на Вас напали, синьор Абате?
Сам же Эскал бегло прошелся взглядом по лицу родственника, по его шее, не замечая никаких следов, которые бы могли подтвердить его слова.
"Ежели бы он был ранен, то, скорее всего, не держался бы так прямо и уверенно. Рана бы обязательно давала о себе знать. Сколько раз видел, как Меркуцио после очередной стычки постоянно прижимал ладонь к раненому месту, пускай оно уже и было скрыто повязкой. И не раз он жаловался на то, что, как он выражается, эти царапины кота его беспокоят после стычек. Это единственный вариант, когда он хоть ненадолго успокаивается и опускает свое оружие".
Снова взгляд глаза в глаза. Герцог Веронский теперь куда внимательнее следил за мимикой собеседника, за его жестами и теми эмоциями, которые могли отразиться на его лице. В конце концов, если кто-то решился напасть на родственника герцога, то это он мог счесть практически за личное оскорбление (увы, к стычкам Меркуцио сие не относилось, ибо обычно рыжий плут сам оказывался виновником оных).
- И, прошу Вас, синьор Абате, постарайтесь не упускать всех деталей. Все-таки вчерашний вечер я посмел считать крайне спокойным, ибо не было ни от стражников донесений о стычках, или нападениях, ни от простых граждан, которые бы поспешили о таком инциденте доложить. А оказывается, что вечер не так уж и спокоен был. Вы помните лицо нападавшего, во что он был одет? Не Монтекки ли это или же Капулетти? Я бы хотел точно знать, кто дерзнул напасть на моего родственника, позабыв обо всем и потеряв всякий стыд и страх, - герцог говорил крайне спокойно и выдержано, не позволяя никаким эмоциям проскользнуть в своем голосе. В конце концов, он должен был оставаться холоден и объективен, а не поддаваться гневу на того, кто посмел совершить столь наглый и непростительный поступок. Впрочем... снова осмотрев своего гостя, мужчина нахмурился еще сильнее, снова отмечая про себя то, что на том не было никаких следов, свидетельствующих о нападении на него.
"Если оное было, а следов не осталось, то преступник всегда может сказать, что преступления не было и тогда сие сойдет ему с рук. Ежели у Париса есть те, кто были свидетелями оного происшествия, то куда больше шансов наказать виновника произошедшего".
Вот только чем больше думал об этом делла Скала, тем больше понимал, что что-то не так. Ну, не могли же его шпионы, которые сновали там и тут по городу пропустить такое событие и не доложить ему? Тогда бы донесение о нападении было первым на столе поверх всех других писем и бумаг, как самое важное. В таких вопросах Эскал привык расставлять приоритетность, понимая, что какие-то прошения могут подождать, а наказание виновных в кровопролитии или же нападениях - нет. Такое не должно спускаться с рук, иначе и остальные решат, что такое допустимо. Тогда, скорее всего, Верона просто захлебнется в крови, чего герцог точно не желал.

0

18

Молодой человек внимательно слушал герцога, наблюдал за его мимикой и действиями. На первые слова Эскала Парис лишь кивнул головой, не желая отвлекать родственника какой-либо репликой от чтения письма, пусть ознакомится с общей картиной. Пока молодой человек выдерживал паузу, у него в голове сложилось пару вопросов, которые сейчас могли последовать от герцога. И с первым Парис не ошибся: свидетели - важная часть судебного разбирательства. Только вот дело в том, что граф просил не суда, а защиты, теперь надо было постараться объяснить это Эскалу. А что касается свидетелей, граф ими располагал, но они были косвенные: во-первых, его собственные слуги, которые слышали шум на улице и видели подтрёпанный вид графа после; во-вторых, этот слуга же нашел как-то графа, скорее всего интересовался им у кого-то из жителей города. Только вопрос удовлетворит ли это герцога, судя по его мимике, Эскал прибывал сейчас не в лучшем расположении духа, подобная ситуация только усугубляла его настроение, что не было на руку Парису. Молодой человек прекрасно понимал, что сейчас у его венценосного родственника есть иные, более важные для герцога, проблемы. Парису бы предложить свою помощь, но он вынужден просить ее в надежде, что когда-нибудь сможет отплатить сполна.
- Премного благодарен, что Вы выслушаете меня, - молодой человек вновь в почтении склонил голову, - я слышал, Ваш первый вопрос касался свидетелей, но разрешите начать мне с другого. Монтекки или Капулетти? Нет, никто из этих благородных домов не причастен, в этом я уверен, синьор делла Скала. Поэтому считаю должным немедленно отвести от них Ваше подозрение, - дальше последовала небольшая пауза, не лишняя в данной ситуации, разделяющая смысловые абзацы, - произошедшее вчера имеет отношение только ко мне. Я не могу выразить Вам свою благодарность за то, что четыре года назад, когда я только прибыл в Верону и не мог рассчитывать на Вашу милость, Вы приняли меня, а самое важное не стали расспрашивать о прошлом. Но прошлое настигло меня и здесь. Поэтому я опять пришел к Вам. Вы говорили о наказании, о смерти. Но, герцог, прошу, не стоит, единственное, на что я бы хотел рассчитывать - это Ваша поддержка при случаи и доверие, которое я мог бы потерять не придя сегодня к Вам. Не могу знать, почему Вам ничего не доложили, но узнав Вы, что ко мне кто-то приходил или что меня ищут, у Вас могли бы появиться сомнения во мне как в преданном слуге, - Парис сам не ожидал от себя такой речи. Он хотел всего лишь отвести подозрение от действительно невинных, но в итоге получилась чуть ли не исповедь. Да, все сказанное выше было абсолютной правдой. Уже много раз подчеркивалось, что граф уважает герцога, но обычно все их общение - пара ничего незначащих фраз, и вот сейчас молодой человек получил возможность высказать благодарность. Пусть получилось не очень хорошо или не очень убедительно, но не это было главным для графа сейчас. Пожалуй, незаметно для самого себя молодой человек приготовил хорошую почву для ответа на последующие вопросы. Начав с искренней благодарности и не поддельных опасений, Парис в таком же тихом тоне и размеренном темпе продолжил ответ герцогу уже более по существу.
- Но, я отвлекся. Вам, наверняка, неинтересно это слушать. Итак, про свидетелей. К сожалению, прямых свидетелей нет, обычно такие люди очень аккуратны. Скажу сразу, мне просто повезло, что он пожелал сначала поговорить по душам, а только после, как понял, что я не намерен слушать его наглую ложь, и собираюсь уходить, он попытался совершить нападение. Да, попытался, это опять чистое везение, что моя прислуга отреагировала на хлопнувшую дверь и чем, как я могу предположить, вспугнуло нападавшего. Так что в этот раз я отделался легко: испорченной одеждой, парой царапин и испугом. Но... Герцог, я боюсь повторения, особенно после того, как я получил письмо от брата. Да, я бы даже не посмел просить у Вас помощи и защиты, если бы я вчера не говорил с Капулетти, ведь кто знает, на что могут пойти люди, - конечно, это вряд ли, но в общем контексте смотрелось не плохо, действительно опасение за юную Джульетту - благородно, - и Вас еще интересовала внешность. Да, я бы узнал лицо нападавшего, но вряд ли он задержался в городе. Одет он был в ни чем не примечательный дорожный костюм. Он ничем не выделялся из толпы, - даже, если слуга был еще в Вероне, Парис не хотел, чтобы герцог с ним разговаривал.

0

19

Слишком много в монологе Париса было воды, что совсем не понравилось герцогу, который не хотел бы отдаляться от главной темы. Складывалось такое неприятное ощущение, что синьор Абате просто старается уйти от главной темы, ускользнуть от ответов. А может, просто подбирал слова? Впрочем, нет, последнее не относилось к такому собеседнику. Насколько Эскал знал своего родственника, а он полагал, что знал его достаточно хорошо, то тот не был человеком, которому приходилось осторожничать в своих словах, стараясь выкрутиться. А тут...
"Темните, синьор Абате, ох, темните Вы что-то. И мне это совсем не нравится. Как я могу доверять тому человеку, который пытается что-то утаить в таких вопросах?"
Но, несмотря на не самые приятные размышления, герцог Веронский все-таки не перебивал своего родственника, давая тому выговориться и изложить свой вариант исхода событий. Увы, для Париса, но если уж такой разговор был поднят, то герцог бы обязательно отдал приказ все разузнать в мельчайших подробностях, вызвал бы слуг Париса на допрос и... в общем, началась бы долгая и кропотливая работа.
Когда же синьор Абате все-таки закончил свои объяснения, то Эскал задумался. О, его размышления были не самыми приятными и касались того, а много ли правды было в этом монологе?
- Что ж... а письмо от Вашего брата при Вас, синьор Абате? - спокойно поинтересовался делла Скала, не сводя взгляда с собеседника. - Я правильно понял из Вашего рассказа, что, скорее всего, именно этот нападавший принес Вам послание от Вашего брата? Или же я ошибаюсь и это какой-то другой человек, желавший по каким-то причинам перехватить письмо, чтобы оно не дошло до адресата? - пока Эскал не спрашивал напрямую, что же было такого в прошлом синьора Абате, что теперь на него нападали неизвестные люди, которые прибыли из столь далекого города. Ведь сомнительное удовольствие проделывать путь от Милана до Вероны, чтобы только порвать костюм Парису и потом сбежать. Это казалось крайне глупым поступком, как минимум, со стороны нападавшего. Или же неудачным враньем со стороны Париса, что куда хуже для оного же.
Герцог был не собой, если бы сгоряча решал все проблемы. Нет, всегда стоило выяснить все обстоятельства, углубиться в корне проблемы, чтобы точно вынести потом решение, когда вся информация будет собрана и выстроена в определенную картину. Сейчас же картина не выстраивалась, и много было частей мозаики, которые не давали Эскалу столь легко принять слова синьора Абате за чистую правду.
"Ничем не выделялся, слышали только его слуги... слышали, а не видели. Получается, что в действительности никто и не видел того, что было. А слышали ли слуги разговор? Много вопросов возникает после разговора с Парисом, и которые меня совсем не радуют".
- Получается из Вашего рассказа, синьор Абате, что никто в действительности не видел нападения, никто не может подтвердить факт оного... Вы же, надеюсь, понимаете, что я не могу Вам выделить охрану, если не буду располагать достаточными доказательствами случившегося? Вы уж простите мою некую грубость в словах, но могу ли я быть уверен в том, что Вы не оговариваете невинного человека в своих целях? - Эскал подался немного вперед, понижая голос, - поймите меня правильно, синьор Абате, но я не могу полагаться только на Ваши слова при всем моем доверии Вам и уважении.
Вернувшись в прежнее положение, герцог Веронский скользнул ладонями по подлокотникам кресла, удобнее устраиваясь в нем, а потом сцепляя пальцы в замок, оставляя только локти на оных.
"Не заставляй меня разочаровываться в тебе, дорогой родственник. Не стоит мне врать и увиливать, ибо правда потом все равно обнаружится. И если она окажется отличной от того, что ты рассказываешь... поверь, расплата будет не самой приятной. Даже если ты мой родственник, я не могу позволить обманывать меня".
Снова в кабинете на какое-то время повисла тишина, нарушаемая лишь тем, что ветер, врывающейся в открытое окно, колыхал занавески и шуршал бумагами на столе. Благо, что порывы были не столь сильны, чтобы письма и прошения разлетелись по кабинету. Он чуть хмурился, впрочем, не проявляя больше никаких эмоций, кроме обеспокоенности ситуацией.
"Что ж, надеюсь, что ты сможешь все-таки убедить меня в том, что в твоих словах только правда. А еще те люди, которых я отправлю все разузнать об этом инциденте".
Он бы может ухмыльнулся, но ситуация не располагала к таким вот вольностям, а потому герцог Веронский оставался все таким же сдержанно-холодным и отстраненным, словно это касалось не кого-то и его родственников, а рядового жителя Вероны.

0

20

Эскал не слышал или же не желал слышать Париса. Складывалось впечатление, что герцог уже принял для себя какое-либо решение и то, что сейчас ответит ему граф, не повлечет никаких изменений. Одно непонятно, что стало причиной столь резкого изменения в отношении Эскала к родственнику. Еще вчера герцог был благосклонно настроен к Парису, чего стоит только его просьба касающаяся Меркуцио. Но сегодня... Если герцог ничего не знал до прихода графа, то с чего такое недоверие? Предположить, что Эскал в курсе истинных событий... Невозможно, герцог не похож на человека, который стал бы подобным образом играть с родственником. Да и не зачем было. Парис никогда не имел ничего против герцога, и очень надеялся, что Эскал это понимает. Даже то, что молодой человек скрывает правду в этой ситуации, призвано служить специфической защитой от сомнений герцога в родственнике. Почему-то Парис был уверен, что расскажи он правду о себе сразу или же сейчас, падая в ноги герцога, Эскал бы не принял его. Все ровно одну главу из своей биографии граф бы не смог сказать, а ведь именно она имеет сейчас определяющее значение. И не смог не потому, что не хотел, а потому, что именно не мог, было слишком неприятно вспоминать самому, чтобы еще кого-то посещать в семейные тайны.
Слушая герцога, Парис не чувствовал раздражения или же гнева, что у него не получается достучаться до родственника, наоборот становилось смешно от такой ситуации и не много обидно. Граф надеялся на новую жизнь в Вероне, надеялся, что сможет правым делом заслужить расположения, тем самым доказать, искупить то, что уже было не исправить. Из-за какой же глупости все рушится! Все шло слишком хорошо, его жизнь была слишком идеальна в Вероне: некоторые знакомые, ведение собственного дела, редкие поручения герцога, возможная свадьба. Идеально. Но уже в прошлом. Чем больше граф слушал герцога и улавливал его взгляды, жесты, тем отчетливее понимал, что бесполезно ему что-то отвечать. Зачем, если венценосный родственник настроен против? Что он должен доказывать герцогу? Парис ни разу не подводил Эскала и старался лишний раз не беспокоить родственника, ничем не очернив себя за четыре года, за ту не долгую новую жизнь, что начал здесь, ничем не заставил усомниться герцога в себе. Так с чего же сейчас Эскал не желает ему верить? Почему не может пойти навстречу человеку, который готов предано служить ему? Эскал стал для Париса своеобразным образцом, учителем, который никогда не принял бы в ученики молодого человека. С чего такая уверенность? Она не обоснована, просто чувства, а уж сейчас о подобных отношениях не может идти и речи.
Ошибаться всегда больно и неприятно, но когда ты ошибаешься в людях, ощущение совсем иное, как будто ты не знал не их, а себя, особенно, если эти люди имели к тебе какое-то личное отношение. Вот так и сейчас Парис ошибся в герцоге, а, значит, ошибся и в себе, сделал неправильный выбор - крайне неприятное ощущение. Несмотря на не очень большую разницу в возрасте, молодой человек всегда четко ощущал эту разницу в десять лет, быть может именно по тому, что увидел в Эскале своеобразный образец истинного правителя, человека слова и дела. Хотел равняться на него? Безусловно. Получилось ли? Частично. Но все возвращается на круги своя. Как ни пытался граф войти в его круг, попытки оставались безуспешны. И сейчас Парис понимал почему: он просто не из его круга. Да, было знатное имя, но не более. Потом появились деньги, а потом и титул, который позволил молодому человеку на четыре года пользоваться расположением герцога. Но истинное благородство не купишь, а переучиться у Париса не получилось. Что ж, полностью его вина, что не смог отстранится от семьи. Но не уже ли сам герцог никогда не ошибался? Или же сильным мира сего, и правда, дозволено все?
Хотелось встать и уйти, не продолжая этот уже кажущийся бессмысленным разговор. Или же... Конечно, вариант про «упасть в ноги» на милость герцога никто не отсекал, как и продолжить говорить дальше. Но почему-то так сложно было выдавать из себя хоть одно слово.
Как только герцог закончил говорить и дал понять Парису, что готов слушать, молодой человек начал говорить, не стоило сейчас выдерживать паузу.
- Если Вы считаете, что я не достоин Вашего доверия, то пусть так и будет, - голос опять не подвел, опыт был, - Вы спрашивали про письмо, да оно у меня с собой и я могу в любой момент Вам его предоставить, - в этом как раз не было ничего страшно, ведь в письме содержалась просьба вернуться в Милан на некоторое время и некоторые теплые воспоминания, - и, да именно так и получается. Достоверно никто не может подтвердить. Но я надеюсь, что Вы сможете понять мою позицию, мне не нужен ни суд, ни охрана. Под защитой я имел в виду Ваше покровительство, на что-либо еще я не смею надеяться, да и касается случившееся меня лично. Если Вы считаете, что я не достоин, то не смею ни на чем настаивать и отвлекать Вас более. И надеюсь, что не доставил Вам много хлопот, что доложил Вам лично, и смел надеяться на подобную милость с Вашей стороны.

0

21

Эскал только нахмурился, а потом откинулся на спинку кресла, принимая более расслабленную позу.
- Похоже, что Вы не слушали меня, синьор Абате. Доверие доверием, но Вы говорите о том, что на Вас кто-то напал. Я не могу оставлять это без наказания. Иначе что подумает народ? Что можно свободно нападать на кого-либо? Любой нарушивший закон и угрожавший чужой жизни должен быть соответствующе осужден. До Вашего визита я и не знал об этом нападении, а потому, что вполне естественно, мне нужны доказательства оного, - Эскал снисходительно посмотрел на Париса, а потом усмехнулся. - Как я уже сказал: доверие доверием, но я не могу полагаться только на слова одного человека, даже если это Вы. Иначе получится, что я меньше своему племяннику доверяю, чем Вам, раз так легко приму за истину Ваши слова. В таких вопросах родственные связи должны быть отодвинуты на второй план. На ситуацию надо глядеть холодно и без предвзятости. Вы же желаете, чтобы я принял Вашу сторону, не имея никаких доказательств того, что оный инцидент действительно был. Сейчас Вы можете воспользоваться моим слугой и отправить приглашение своим слугам, чтобы я пообщался с ними и узнал, что они слышали.
"А ежели Вы откажетесь это сделать, синьор Абате, то это подставит все Ваши слова под сомнения. Я и так не стал расспрашивать о том, что стало причиной Вашего побега из Милана сюда. Не стоит думать, что я и дальше буду на все закрывать глаза, это слишком большая цена для того, кому приходится управлять целым городом".
Теперь же внешне герцог выглядел вполне расслабленным. Только что он предложил варианты Парису, от которых дальше бы они выбрали направление разговора. Либо граф говорит все так, как есть, либо рискует тем, что за ним действительно начнется слежка, дабы убедиться в добродетельности и благочестия этого человека.
"Что ж, ему стоит хорошенько подумать о том, что он ответит дальше и как себя поведет".
В этот момент служанка постучала в дверь и, открыв дверь, зашла в кабинет, опустив голову и чуть поклонившись. Во всех ее жестах, движениях и взглядах чувствовалась такая робость, словно сейчас она вошла в клетку к зверю, а не к правителю Вероны, который все-таки не считался тираном или зверем, более того, кто был уважаем и почитаем в городе именно за рассудительность и неспешность решений.
"Сколько мне пришлось только за Меркуцио расплачиваться. Этот вечный паяц даже и не задумывается о том, сколько стоят мне его вечные стычки с Капулетти. Вместо того, чтобы подружиться именно с ними, он выбрал Монтекки и теперь мне нет покоя. И ведь Капулетти столько раз уже облагал штрафами за их племянника Моретти, но ничего не помогает! Словно горохом об стенку от них отлетает все! Быть может стоит задуматься о том, чтобы ввести снова смертную казнь за дуэли? И первым же пообещать вздернуть старшего племянника. Только, боюсь, что Валентин мне такого не простит. Может он и не ладит с братом, но все же от моего внимания не уходило то, что ему это явно не по душе. Мальчик хотел бы дружить с братом, а вынужден по инициативе старшего враждовать. Ох, Меркуцио, Меркуцио... когда же ты одумаешься и наконец-то станешь думать головой?"
К сожалению, эти размышления отвлекли его от основной темы встречи. Сделав жест служанке, чтобы поставила бокалы и вино, а потом уходила, он молчаливо ждал, когда же та выйдет и снова оставит их наедине. Когда девушка удалилась, он разлил вино по бокалам и пододвинул один к Парису.
- Выпейте, синьор Абате. Это поможет Вам немного расслабиться и успокоиться, я же вижу то, как Вы напряжены, - дальше стоило расставить все точки по местам, чтобы наконец-то родственник понял одну простую истину - правда превыше всего для герцога Веронского. - Если Вы не хотели привлекать к своей... проблеме внимание, не хотели разбирательства и защиты, то тогда зачем пришли? Или же надеялись, что я просто выслушаю Вас и потом закрою на это глаза? Нет, это невозможно, синьор. Впрочем, Вы должны задуматься о том, что раз я Вас до сих пор готов выслушать, то это говорит о том, что я благосклонен к Вашей персоне. И, если Вы все-таки будете откровенны и расскажете мне все, то помогу Вам. Разве я сказал Вам, синьор Абате, что не окажу Вам свою поддержку? Просто будьте честны. Ведь не просто же так на Вас напал посыльный того, кто передал Вам письмо. Значит, у Вас есть доброжелатели из Милана. Или я ошибаюсь? Может, это у Вас так принято приветствовать друг друга? - в последних словах Эскала проскользнула доля иронии. Взяв свой бокал, герцог Веронский пригубил вина, на мгновение прикрывая глаза и смакуя вкус. Конечно, последнее можно было бы и не говорить, опустить, но он все-таки решил показать то, что этот вопрос не оставит без внимания. Тем более, что сам Парис пришел к нему, доложил об этой ситуации, а теперь не хочет говорить все на чистоту. Согласитесь, что ситуация неприятная, даже более того - скверная. Словно делла Скала был каким-то мальчишкой, которого решили обмануть, посчитав оное действо допустимым.
"Каким бы ни было прошлое, оно остается прошлым. И нет повода бояться его, даже если оно было скверным. Людей судят не по прошлому, а по нынешним поступкам. И до сегодняшнего дня у меня не было причин сомневаться в честности оного синьора. Увы, именно до сегодняшнего. Ох, не разочаровывайте меня, Парис. Мне бы не хотелось подозревать Вас в не самых благочестивых делах".
Поставив бокал снова на стол, Эскал выжидательно посмотрел на своего собеседника. Будет ли теперь покаяние или же синьор Абате попытается снова обмануть герцога? А обман, на несчастье графа, он прекрасно различал.

0

22

"Нет, герцог, это Вы меня не слышите, просто не желаете этого. А знаете, уже из любопытства, я бы посмотрел, как Вы бы стали наказывать не Вашего поданного. Этот человек поданный Милана и не входит в область Ваших полномочий. По-моему, Вы забылись, что Вы не Папа Римский, и у Вашей власти есть пределы. Так смысл сейчас настаивать на расследование, тем более что я как пострадавший, этого не хочу?"
А что было дальше? Со стороны герцога последовал снисходительный взгляд и... Усмешка?
"Да, доверие доверием. И как я посмотрю, Вас забавляет эта ситуация. Со всеми ли ищущими у Вас помощи Вы так себя ведете? Ничего не скажешь, великий и справедливый правитель, чей город утопает в бессмысленной крови, который не может усмирить своего племянника, но может позволить показать свою власть на заведомо зависимом человеке. Родственные отношения на второй план. Ха, тогда остановите вражду, верните казнь, но все ведь знают, кто первый должен оказаться на эшафоте.  Безусловно, достойно уважения".
Иногда граф ненавидел себя за то, что слишком много внимания уделяет протоколу общения. Он не мог сказать все, что думал в лицо Эскалу, он не мог позволить хоть взгляду выдать некое нарастающее пренебрежения к родственнику. Если еще несколько минут назад Парис был искренне признателен герцогу за внимание, которое он уделяет ему, то сейчас складывалось впечатление, что вся ситуация доставляет Эскалу удовольствие. Какая может быть благодарность? За что? Эскал обязан вершить суд, защищать или же оказывать покровительство. Иначе, зачем он нужен? Зачем ему платят налоги?
Парис уже хотел было начать ответ на первую фразу герцога: выразить согласие на допрос, но и указать на приделы юрисдикции, да и на то, что истец официально не заявлял о нападении, ведь разговор сейчас проходит наедине, а слух... что только не говорят про того же Меркуцио, так что глупо заботиться герцогу о таких вещах. Но не успел граф сказать первую фразу, как в кабинет вошла служанка, на которую и отвлекся граф. Девушка на некоторое время застыла в комнате, боясь сделать лишнее движение. Молодой человек перевел взгляд обратно на герцога.
Ничего. Такое чувство, что герцог на какое-то время отсутствовал в комнате, углубившись в себя, и уж в чем Парис был уверен, что Эскал размышлял не над ситуацией графа. И, если это еще можно было понять, но когда дальше герцог разлил вино, удивился напряженному состоянию графа и продолжил свою речь, при этом дополняя ее долей иронии, а в конце, видно окончательно решив показать, что его не волнует, что происходит в кабинете, с наслаждением попробовал вино, молодой человек окончательно понял, что для герцога происходящее лишь развлечение. Решение им принято и не зависит от свидетелей, от слов, от письма. Эскалу надоест это представление, и он вынесет свое решение, не опираясь на доказательства.
Хлеба и зрелищ. Что ж хлеба, а точнее вина, герцог получил, теперь оставалось зрелище, которое судя по всему должен предоставить Парис. Молодой человек не стал принимать столь любезное предложение Эскала испить вина. Решение принято герцогом, решение принято графом, теперь им осталось только воплотить это в жизнь. Поставив бокал на стол, Парис начал говорить очень размерено и четко:
- Когда в Милане встречаются представители рода Висконтии и Сфорца, то приветствуют они друг друга примерно как дом Монтекки семью Капулетти. С одной лишь разницей - у них не бессмысленная вражда, причины коей никто не помнит, там идет борьба за власть, герцог, которая может и во много раз беспощаднее вражды двух семей в Вероне, но куда более обоснована, - не мог Парис оставить эту реплику без внимания, не мог не указать Эскалу на слабые места его правления, ведь если в том же Милане у власти грядут перемены, то в Вероне авторитет семьи делла Скала незыблемый, так что невозможность усмирить две подчиненные семьи не делает чести герцогу.
Конечно, графу было, что еще ответить, объяснить, как подать ситуацию, но надо было заканчивать. Эскал бы не принял к сведению не одни из аргументов молодого человека, а значит можно приступить к действию, которого так жаждет герцог Веронский.
"Хм, можно сказать, что мне повезло, когда я решился разыграть эту историю. А то наговаривать на себя я бы точно не стал, а кто знает, чем бы все тогда закончилось... Что за странные развлечения у Вас, герцог?"
Молодой человек поднялся с места и отступил на пару шагов. Было сложно совладать с собой. Граф выжидательно посмотрел на Эскала. Хотя бы один намек на то, что герцог станет слушать. Хотя бы один взгляд, показывающий, что Эскал понимает, о чем граф говорил ранее. Нет, бесполезно. Глубокий вход.
"Надо просто сделать то, что от тебя хотят. Это не так сложно, как кажется".
Парис медленно опустился на колени, при этом не опуская головы и не отводя взгляда от лица герцога.
- Герцог, я трус и негодяй. Но что же оставалось делать мне, когда мой успех, вся моя жизнь здесь стояла на кону? Одно мне оправданье перед небом: у меня не было выбора, и точно также поступил любой, будь он место меня перед Вами. Признаю, что был с Вами не достаточно честным. Клянусь, все, что было мной сказано сейчас, все это только, чтобы не разочаровать Вас сильнее. И понимая свой проступок, я вверяю свою дальнейшую судьбу в Ваши руки, - молодой человек говорил все также размерено и медленно, четко проговаривая каждое слово.
"Вы этого хотели... Герцог?"

+1

23

- Для кого основание вражды - власть, а для кого хватает и косого взгляда в сторону своего родственника. И, к сожалению, у молодого поколения семьи Капулетти есть все основания продолжать вражду из мести за погибшего родственника в дуэли, - Эскал говорил все это ровным тоном, спокойно воспринимая удар со стороны Париса. В конце концов, глупо отрицать то, что герцог так и не смог примирить две семьи. Во многом из-за своей благосклонности к Капулетти и тому, что его племянник почему-то выбрал Монтекки. Если бы он мог напрямую покровительствовать какой-то из семей, то он бы уже давно помог Капулетти сместить Монтекки. Но нет, на то он и герцог, что не должен принимать чью-то одну сторону. Хотя в силу этой же симпатии и боязни за жизнь племянника до сих пор и отказывался от смертной казни.
"Хотя сомневаюсь, что и она бы помогла усмирить их пыл. Слишком уж эти две семьи привыкли лить кровь друг друга. Слишком привыкли к тому, что кто-то обязательно должен мстить за кого-то, даже если эта месть ничего не даст, кроме большего повода для кровопролития".
Несмотря на свои размышления, делла Скала продолжил:
- Благодарю, что еще раз напомнили о ней и том, что этот вопрос до сих пор не решен. Только иногда личная неприязнь становится куда сильнее, чем вражда за власть. Корни у причин разные. И если в борьбе за власть предаются даже близкие и их легко убивают, когда это надо, то здесь именно из-за этих близких льют кровь тех, кто когда-то давно имел отношение к возможной смерти оных. Впрочем, Вам ли углубляться в понимание слов "ненависть" и "месть"? И если Вы считаете, что смертная казнь решила бы проблемы, то вынужден Вас огорчить: она бы не только не решила, но и посеяла бы еще большую ненависть в сердцах двух семей. И самое страшное в этой ситуации то, что и ненавидеть бы они стали друг друга сильнее, а не кого-то еще, включая меня. Один вызвал другого на дуэль, кто-то убит, а убийцу повесили. Казалось бы, кровь за кровь и проблема решена, но и те, и другие бы потребовали возмездия. И потом крови бы не прекратился. К сожалению, Вы не так долго живете в этом городе, чтобы понять это и разобраться, - тонкий укол в сторону Париса и того, что человек-то несилен в политике, точнее в таких вопросах. Конечно, всегда было проще рассуждать, находясь в стороне, но когда на тебе висит ответственность за каждую жизнь, то каждое свое решение надо взвешивать прежде, чем принимать его и уж тем более оглашать пред всем народом.
"Впрочем, раз уж он заговорил о вражде ради власти, то сомневаюсь, что понимает ценность человеческой жизни. Для таких людей она не стоит ничего и они обычно считают, что ее можно легко и безнаказанно оборвать. Увы, Парис, Вы ошибаетесь. Жизнь каждого стоит бесконечно много и стоит задумываться о том, какое решение принимать: казнить ли или же помиловать. Одно решение может разрушить судьбы многих".
Герцог Веронский вздохнул, а потом, протянув руку, снова взял свой бокал и сделал пару глотков, смачивая горло после столь долгой и длинной речи и с рассуждениями. Конечно, он мог бы и дальше распинаться перед синьором Абате по этому вопросу, но не хотелось хотя бы сейчас думать о том, что и так не давало покоя, ни днем, ни ночью.
"Единственное, что утешает, так это то, что хоть в эти два дня не слышно о стычках между семьями. Затишье перед бурей? Возможно, вполне возможно. И если это так, то, боюсь, последствия могут быть действительно ужасными. Стоит снова вызвать к себе синьора Монтекки и Капулетти, чтобы попросить остудить их головы своим родственникам? Да только они прямо тут и начнут снова драку. Толку от этого не будет никакого".
Дальше же герцогу предстояло настоящее шоу, отчего он чуть было не скорчился от неприязни.
"Что за шут?! Хуже моего племянника! Тот хотя бы на колени не становится и не изображает то, чего в действительности не испытывает! Как же я в Вас ошибался, синьор Абате!"
- Прошу Вас, встаньте, синьор Абате. Я Вас воспринимаю как равного себе, а потому и такие жесты не стоит делать. Поведать обо всем Вы могли и сидя, а не изображая здесь непонятно что. И что такого ужасного мог сделать какой-то посыльный в действительности против Вас? Или же Вы думаете, что всякие слухи воспринимаются как чистая монета? Каково же Вы высокого обо мне мнения, синьор Абате, - голос герцога Веронского звучал сухо, в нем не проскальзывало теперь и тени эмоций. Равнодушие и беспристрастность отразились на лице мужчины. Ему стоило больших трудов прямо сейчас не выгнать Париса за его шутовство. - Если бы Вы сами не пришли и не рассказали о случившемся, то я бы и не узнал об этом. Так сколько же в Вашей истории правды, что Вы поспешили прийти, утверждая теперь, что так защищались? От кого? От какого-то... посыльного? Вы считаете, что у него есть больше влияния на меня или людей, с которыми Вы живете в одном городе? Откуда это дурость в Вашей голове, синьор Абате? Я Вас всегда считал более разумным человеком, но, похоже, что сильно ошибался.
Действительно, но своими действиями граф Парис сумел разочаровать делла Скала куда больше, чем собственный племянник, хотя у того был талант разочаровывать и подводить буквально всех и вся. Взяв все тоже письмо, которое тоже было от его собеседника, он стал рвать его на небольшие части, делая это тщательно, чтобы потом не удалось сложить заново и склеить ненароком.
- Думаю, что Вам лучше идти домой, синьор Абате. Видимо визит посыльного от Вашего брата Вас слишком сильно шокировал, раз Вы ведете себя столь необдуманно. А я сделаю вид, что не было Вашего письма, визита и этого разговора. И впредь... раз уж решили быть уважаемым в глазах народа, то и держитесь этой планки.
После этого кусочки письма легли на стол под ладонью Эскала, сам же мужчина нахмурился еще сильнее, отчего теперь смотрелся достаточно грозно, чтобы понять, что действительно лучше прекратить играть и стоит уйти.
"Вот уж от кого точно не ожидал, так это от него таких глупостей. Неужто и впрямь думает, что один человек из чужого города может так испортить жизнь здесь? Нет, тем более, если вел жизнь достойную и благородную. Хотя теперь уже и в этом начинаю сомневаться. Насколько же фальшивым оказался человек".
Что ж, давно герцог Веронский так не разочаровывался в людях, тем более в тех, кому решил проявить определенную долю доверия. Как оказалось, Парис пока еще не был готов оправдывать оное, а потому и не стоило ожидать от него разумных и рассудительных поступков.
"Лучше бы он скорее ушел, чтобы уже не думать обо всем этом".

0

24

Вы знаете ощущение, когда на вас как будто выливают ведро холодной воды? Вас будто резко и грубо вытряхивают из снов и мечтаний, перед еще не совсем видящими глазами появляется новый мир, реальный мир, со всеми его разочарованиями и жестокостями. Первые эмоции это непонимание, раздражение, поиск причины "за что?!", а потом  постепенно приходит понимание. Понимание, что пусть с вами поступили и жестоко, но это лишь пойдет на пользу. Вот он: реальный мир, реальные люди и идеальных нет, какими бы они не казались ранее. Понимание, что вы, возможно, этого заслужили или наоборот не заслужили лучшей жизни.
Примерно тоже самое сейчас испытывал граф. Как он ошибся в герцоге! Как он просчитался! Он считал Эскала человек чести, разумным правителем, тем, с кого можно брать пример. Но нет, сейчас герцог показывал, насколько он человечен, что он не отличается от других. Также как и все не воспринимает критику, также как и все не понимает других, не чувствует их. Обидно? Безумно обидно. Пусть герцог говорил сухо и отстраненно, но общая атмосфера комнаты подхватила настроение хозяина.
"Он не понял".
Одна мысль звучала почти как смертный приговор.
А не понял герцог, что извинения были неподдельными. Да, как бы граф не ощущал ранее давление со стороны венценосного родственника, извинения были настоящими. И... Как говорилось, раньше, решение Эскалом было принято, и ничего не смогло бы его изменить. 
Парис не сразу поднялся, после слов герцога. Первое время просто не мог. Он не мог поверить в происходящее. Каждое слово, сказанное Эскалом, эхом отражалось в голове молодого человека еще раз. Изображать? Нет, граф ничего не изображал, и считал, что ничего зазорного не было в том, какой он способ выбрал, чтобы показать сожаление о своем необдуманном поступке и выразить уважение. Какие были первые слова? Воспринимает как равного? Но вот в чем проблема: граф никогда не воспринимал себя наравне с герцогом, даже можно сказать с его племянниками. Это уже вопрос крови и воспитания. Молодой человек всегда держался с любым представителем семьи делла Скала отстраненно, и это была как раз одна из причин. Вопрос крови. Так мог ли Парис поступит иначе? Было ли это искрение раскаяние в ничтожной лжи? Конечно, можно ответить на эти вопросы, но в них уже нет смысла. Парис вел себя по своим ощущениям, согласно своему воспитанию, а герцог не понял, не почувствовал этого. Не хотел. Эскал знал и до этого поступка, чем закончится аудиенция. Граф предпринял безуспешную попытку достучаться до родственника, но так как он воспринимал ситуацию.
Поднимался молодой человек медленно, и больше из-за того, что собственное тело не желало слушаться. Ноги подкашивались, все пробивала мелкая, внешне незаметная дрожь. В глазах читалось абсолютное не понимание, удивление и можно было уловить долю страха.
Сначала Парис не понимал отношение к себе герцога, но потом, постепенно до него стал доходить смысл слов Эскала. То, что слышал молодой человек, пугало его. Герцог безошибочно определил, где именно соврал его родственник. Осознав сей факт, графа буквально откинуло на пару шагов назад. Он все еще не мог отвести изумленного взгляда от лица Эскала. Что он говорит? Как он понял, что посыльный был, что именно это не ложь? Ведь герцог сам говорил, что ему не докладывали (что, кстати, тоже весьма странно). А Парис письма не показывал. Не показывал ведь? Хотя сейчас голова у графа работала плохо, он не мог ни на чем сконцентрироваться, в сознание проникали лишь какие-то урывки. Он не ожидал такой реакции от герцога. Разве может человек так измениться за ночь? Все произошедшее ошарашило графа. А что собственно произошло? С этим вопросом Парису еще предстояло разобраться. Молодой человек не знал, что теперь ждать от родственника, как с ним себя вести. Вот сейчас граф был с ним честен, показал свою преданность ему. И ничего. Герцог... нет, если бы он не оценил, он не понял этого. Он не понял, для чего граф переступил через себя.
Эмоциональное давление со стороны Эскала ранее, уступка своей гордости и реакция герцога, его слова. Все это отрицательно сказывалось на душевном состоянии молодого человека. Парис частично припоминал вчерашний их диалог.
"Впору казнь вводить обратно... И если Вы считаете, что смертная казнь решила бы проблемы, то вынужден Вас огорчить... Синьор Капулетти заинтересован снискать мою дружбу, ибо именно члены его семьи... Во многом из-за своей благосклонности к Капулетти..."
Почему у молодого человека всплыли именно эти фразы, когда-то сказанные герцогом? Скорее из-за желания не слушать, не видеть, не верить в то, что происходит сейчас. Но как можно было от этого спрятаться? От этого пронзительного взгляда герцога, от его движений, слов?
Эскал договорились фразу, ладонь накрыла отрывки письма. Тишина. Последний аккорд был сыгран. Надо было уходить. С одной стороны становилось невыносимо здесь находиться, с другой Парис не мог сдвинуться с места и оторвать взгляда от герцога. Но надо было уходить. Молодой человек еще отступил назад. Секунда, вторая, третья. Легкий, слегка растерянный, чуть не забытый поклон и граф покинул кабинет герцога, спеша оставить и поместье.

===> Площади Вероны, Церковь Сан-Лоренцо

Отредактировано Парис (2013-10-06 12:33:06)

0

25

Казалось, что прошла целая вечность прежде, чем родственник покинул кабинет, оставляя герцога наедине с самим собой. Размышления одолевали его, заставляя снова вернуться к этому малоприятному разговору. Он чувствовал под ладонью бумажки, но даже и не думал стряхивать их куда-либо или делать что-то еще. Он просто держал на них свою тяжелую ладонь, прокручивая в голове раз за разом слова Париса, его реакцию на ситуацию, его испуг... Испуг?
"Да, он испугался, когда понял, что его ложь раскрыта. Но, дражайший Парис, надо уметь отвечать за свои ошибки. Будь то прошлые или нынешние. И нельзя надеяться на то, что кто-то другой будет решать твои проблемы, если сам не готов этого делать. К чему был сделан этот шаг? Попытка не ударить в грязь лицом? Но именно это он и сделал, солгав мне. Кто-то на него напал... увы, о таком бы мне доложили бы еще вчера. Что же такого в твоем прошлом, что ты боишься посланий из оного?"
Поднявшись и отодвинув кресло, Эскал стряхнул с ладони прилипшие куски письма на стол, после чего неспешно прошелся к окну, смотря за побегом родственника. Парис явно не ожидал того, что все пойдет не по его плану. А вот что действительно ожидал услышать синьор Абате? Что его слова беспрекословно и без проверок воспримут за истину? Но каким бы ни было великим доверие, оно не позволяет правителю верить всем.
Хотя сомневаюсь, что он когда-нибудь это поймет. Просто потому, что не хочет видеть истины не со своей стороны, а с другой. Быть может у них в Милане так принято, но не здесь. Не зря не только Капулетти расплачиваются за пролитую кровь. В каждом деле надо смотреть на ситуацию трезво, забывая про личные привязанности и настроения".
Вздохнув, герцог Веронский едва заметно покачал головой, в очередной раз расстраиваясь из-за этого неудачного визита Париса. На свое несчастье, но Эскал действительно очень хорошо относился к этому человеку и надеялся, что именно он сможет стать голосом разума для старшего племянника, но на поверку оказалось, что ему бы и самому не мешало слушать разум и иногда не делать поспешных действий.
"Но, как бы там ни было, одна ошибка человека не должна менять общего отношения к нему. Прошлое остается прошлым, я не должен из-за оного менять свое отношение к синьору Абате, даже если из-за этого он поступил так глупо. Как я уже сказал, то просто сделаю вид, что такого разговора и не было. И ему это будет только во благо, если он действительно собирается свататься к дочери Капулетти. Им не стоит знать о таких опрометчивых поступках моего родственника. Такие, как Капулетти, не прощают ошибок и слабостей никому".
А потому то, что Эскал до сих пор оставался герцогом, говорило о том, что пока что он избирал правильную политику. В конце концов, его могли бы убить так же, как и брата, если бы пожелали (а именно убийством он считал смерть отца своих племянников). Ведь именно так обычно получали власть те, кто был против прежней, и сам синьор Абате даже упомянул об этом в разговоре.

Когда в комнату тихо вошла служанка, герцог Веронский наконец-то оторвался от бессмысленного созерцания улицы. Право, что теперь думать о том, что произошло совсем недавно в этом кабинете?
- Убери со стола и узнай, не оставлял ли... хотя нет, не надо. Увидишь Валентина, то передай ему, что на сегодня у него никаких дел нету, и пусть мальчик отдыхает. В конце концов, пусть наслаждается жизнью, пока молод.
"А со всеми этими прошениями и жалобами я и сам могу разобраться, для этого мне не нужен постоянный помощник. Конечно, это займет куда больше времени, но иногда стоит и задумываться о том, что хочет сам Валентин. А он пока этого не понял и ему нужно дать время определиться, осознать сие".
Поняв, что служанка еще здесь и аккуратно сметает со стола в ладошку бумажки, он кашлянул, решив дать еще одно распоряжение:
- Обедать я буду в кабинете. Теперь можешь идти, свободна, - сделав жест рукой, указывая ей на дверь, мужчина благодушно улыбнулся девушке, которая поклонилась и поспешила удалиться.
Оставшись снова наедине с самим собой, делла Скала бросил взгляд на стол, где уже не было тех треклятых бумажек, после чего приглушенно вздохнул и прошел обратно к креслу. Раз уж аудиенция оказалась законченной, то почему бы не вернуться к тем самым рутинным делам, от которых его отвлек нежданный гость? Именно этим Эскал и собирался заняться, если бы мог столь легко выкинуть из головы все размышления о произошедшем. К сожалению, мысленно он снова возвращался к анализу ситуации и тому, чего же в действительности Парис так испугался, что решился прийти к герцогу и соврать.
"А ведь не приди он сюда, то и не знал бы о том, что к нему приходил посыльный от его брата. Доложили бы, что приходил кто-то к нему, а кто - не стали бы выяснять, раз ничего преступного в оном не усмотрели. А они не усмотрели, раз не написали об этом в отчете".
Порывшись среди бумаг, герцог Веронский отыскал отчет своих шпионов в городе, где он снова пробежался взглядом по строкам.
"Да они видимо даже не посчитали его посыльным, раз ничего не написали вообще о визитере Париса. Может, приняли за очередного просящего, не более. Стоит вызвать к себе и расспросить их толком? Или же просто закрыть эту тему и больше не возвращаться к ней?"
Немного подумав, мужчина все-таки принял для себя единственно верное решение. Раз уж он решился забыть о визите Париса к нему, то стоило и забыть о том, что кто-то что-то мог видеть и рассказать ему о случившемся.
"А сейчас лучше заняться уже делами".
Чем он в итоге и занялся, решив посвятить свой день разбору писем и прошений.

0

26

Площади Вероны, Церковь Сан-Лоренцо ===>

Всю дорогу от церкви до дома разума юноши не покидал образ Ливии Капулетти. Хоть и встреченная им лишь однажды, она запомнилась Валентину так четко, будто была его старой знакомой, которую он мог видеть по нескольку раз на дню. Милая девушка – золотое облако: шелк в волосах и бархат на коже; музыка лиры в голосе. Племянник герцога улыбнулся, вспоминая, как забавно она нырнула за его спину, прячась от внимания сестер, и как задорно заблестел после огонек в ее теплых глазах.
«Так странно… Как быстро может завладеть умом человека тот, к которому потянулась душа. Ведь мы едва сказали друг другу и несколько фраз, почему же этого хватило, чтобы так занять меня? Я видел стольких синьорин… И были среди них такие, что красотой могли бы сравниться, пожалуй, лишь с мраморными статуями величайших мастеров, так почему же ни одна из них не привлекала меня? Даже более: почему теперь их блеск лишь неприятно слепит, не вызывая ничего, кроме желания отгородиться?»
Слишком глубоко задумавшись, Валентин едва не миновал ворота собственного поместья, невидящим взглядом блуждая по брусчатой дороге. Так много вопросов, так много неясных чувств и единственное имя в голове: смешавшись, всё это так смутило разум юноши, что он едва опомнился, когда уже стал сворачивать в другую сторону. Тряхнув головой и оглядевшись по сторонам, Валентин подумал было о том, не продолжить ли ему прогулку, предаваясь таким неспешным копаниям в самом себе, что частенько скрадывали часы во время его одиночества, но вспомнил, что, всё же, шел целенаправленно в поместье за тем, чтобы осведомиться, не нужен ли герцогу. Вчера, даже еще этим утром одна только мысль об Эскале неизменно отвратила бы племянника герцога от того, чтобы возвращаться домой. Но то ли после разговора с братом, то ли после того, что случилось в церкви, он совсем не вспоминал о той теме, которой они касались вчера или, по крайней мере, не считал её первоочередной в данный момент, отодвинув на второй план. Потому, не особенно изменив направление собственных размышлений, Валентин неспешно прошел по аллее насквозь через сад и вошел в поместье, всё так же не видя практически ничего вокруг себя. Бездумно толкнув высокие двери гостиной, он выбрал именно эту комнату местом своего уединения, полагая, между делом, что здесь у него куда больше шансов столкнуться с герцогом. Хотя, вообще-то, стоило подняться прямиком в кабинет Эскала, раз уж Валентин собирался помочь ему с работой, и юноша, наверняка, сразу так бы и поступил, будь он чуть менее поглощен собой.
Только не смотря ни на что, единственное, что сделал Валентин – это опустился в одно из кресел, подперев подбородок рукой. На самом деле он хотел лишь немного отдохнуть, прежде чем браться за какую-либо работу, если таковая имеется (в чем он, впрочем, был практически уверен). Но, увы, скоро совсем потерял счёт времени, а когда очнулся, лишь рассеянно оглядел гостиную, словно ожидая приметить в ней какие-либо изменения с тех пор, как её привели в порядок прошлым утром. Но, как и ожидалось, ничего нового он не увидел. Ни в обстановке, ни в освещении, ни в мелочах.
«Очнись, Валентин, - юноша встряхнулся, мысленно одернув себя. – Хватит перемалывать в голове всякую ерунду… Хотя бы сейчас. Тебе и без того есть, чем заняться».
Вздохнув и поседев еще пару мгновений, прислушиваясь к собственным ощущениям, племянник герцога поднялся и вышел из гостиной, направляясь вверх по лестнице, к кабинету Эскала. Валентин не сомневался, что застанет дядю на месте: тот довольно редко покидал эту комнату, а потому, трижды постучав и выдержав короткую паузу, он вошел, легко поклонившись.
- Добрый день, дядя, - вежливое приветствие, обычная улыбка. – Как Вы себя чувствуете? – погода нынче не благоволит спокойствию, - начать с чего-то более нейтрального, прежде чем перейти к сути вопроса. – Я пришел, чтобы узнать, не нужна ли Вам моя помощь?
И еще одна улыбка, предназначавшаяся выразить готовность к работе, но вышедшая более рассеянной.

0

27

Как удивительно медленно может идти время, когда погружен не в самые радужные мысли. Как бы он не старался игнорировать сегодняшний с Парисом разговор, мысленно он все так же возвращался к нему, отчего настроение портилось.
Герцог честно пытался понять причины такого неосмотрительного поступка, но не находил ни одну из них, видя в действиях родственника только корысть и не желание быть искренним. Разве человек, на которого действительно напали и угрожали, стал бы так себя вести и увиливать от ответов, отказываться от наказания виновного? Нет. И именно это не давало покоя. Что же могло быть такого в прошлом человека, чтобы он так сильно занервничал, получив только письмо от своего родственника?
"Только вот сомневаюсь, что теперь он захочет все искренне рассказать, раз сбежал. Устроил тут балаган..."
И все же сосредоточиться только на письмах не удавалось, а потому мужчина снова поднялся из своего кресла и стал расхаживать по кабинету, искренне стараясь сосредоточиться, успокоиться и отринуть все ненужное в сторону. Сейчас он сделать ничего не мог, да и не хотелось ему выяснять о прошлом Париса, раз тот сам умалчивал о нем. Конечно, он мог бы отправить своего гонца в Милан, откуда его дальний родственник родом, мог бы в мягкой форме попросить нынешнего синьора Милана рассказать о семье Абате, да только было бы честно так поступать с его стороны? В конце концов, Парис начал здесь новую жизнь, хотя, видимо, и не до конца сам осознал это, раз трясся от страха из-за своего прошлого.
Остановившись около окна, герцог Веронский бросил взгляд на хмурое небо, которое собиралось вот-вот разразиться дождем, но тяжелые тучи все еще отсрочивали этот момент, словно жалея горожан, которые окажутся под холодными каплями.
Так Эскал простоял некоторое время, просто прислушиваясь к звукам за окном и не особо-то торопясь снова возвращаться к своей работе. В конце концов, он имел право на небольшую передышку, которую и сделал столь срочно, чтобы разобраться в собственных размышлениях.

И все же через энное количество времени (благо, что прошло немного), Эскал делла Скала снова занялся своими прямыми обязанностями, беря со стола письмо и пройдясь по нему взглядом. Если честно, то все они были примерно одинакового содержания: сложности в семье, нет возможности платить налоги, и просили либо их отсрочить, либо вовсе просили помочь материально, чтобы просящий не помер с голоду. К каждому письмо приходилось относиться серьезно, потому что герцог не имел права разбрасываться деньгами направо и налево. Тем более кто-то уже пользовался добротой герцога Веронского, а кто-то нет, а потому появлялась определенная приоритетность в рассмотрении таких дел.
Так же были письма и от тех горожан, чьи родственники невольно оказались в тот момент, когда между Монтекки и Капулетти снова разгоралась стычка, и после которой обязательно оставались жертвы. Будто кто-то из них смотрел, в чьей груди оставляют кинжал. Увы, но нет. Они настолько ослепли от своей ненависти, что убивали любого, кто просто оказывался рядом в пылу сражения.
"Интересно, сколько же действительно жизней на руках Меркуцио? Ведь и он их обагрил в крови. Только не понимаю, зачем ему-то это, если он не относится ни к одной из этих семей. Более того, родственник правящей семьи... чем он только думает? И думает ли он вообще?"
Вспомнив про старшего племянника, он так же вспомнил и то, что должен был с ним поговорить, но до сих пор не сделал этого. Возможно потому, что понимал одну простую истину: разговор будет пустым и снова не даст никаких результатов, кроме того, что у Эскала после будет болеть голова.
Возвращаясь за стол, мужчина еще раз пробежался взглядом по тексту письма, собираясь дать ответ на оный, когда услышал стук в дверь, а потом на пороге возник не кто иной, как младший его племянник - Валентин. Конечно, герцог не смог сдержать улыбки, увидев юношу в своем кабинете. Конечно, он дал ему выходной и не собирался принуждать работать, да только просто хотелось убедиться в том, что все у Валентина в порядке. Да и, чего уж там скрывать, Эскал находил в обществе юного делла Скала успокоение, которого ему не хватало во время работы.
- Добрый, Валентин, - кивнул мужчина в знак приветствия, после чего привычным жестом указал юноше на стул, приглашая сесть. - Чувствовал бы себя куда лучше, если бы меня не пытались водить за нос, словно ребенка. Люди нынче думают, что герцог совсем глуп и такое допустимо, - с благодушной улыбкой проговорил он, замечая некую рассеянность Валентина. - Я бы может и сказал, что мне нужна твоя помощь, да только решил же дать тебе возможность отдохнуть, так что пользуйся оной и наслаждайся отдыхом. Только посиди со мной немного и скрась своим обществом время. Расскажи, куда уже успел сходить с утра, что увидеть. Может, что-то интересное случилось за это время? Я ведь редко имею честь наблюдать такую твою улыбку, а она явно говорит о том, что что-то произошло приятное для ее обладателя. Или я ошибаюсь?

0

28

Приятно было увидеть улыбку на лице дяди, обычно не меняющем суровое выражение герцога. Все-таки, наверное, властителями рождаются, а не становятся. Уметь так держать себя, оставаться непредвзятым в любой ситуации и всегда так строго контролировать эмоции – дано не каждому, и научить этому невозможно. Даже если взять человека с улицы ребенком и воспитывать в строгом соответствии канонам, едва ли он сможет в конечном итоге побороть свою природу и стать лучшим из тех, кем он никогда не являлся. Однако не всегда и наследственность могла гарантировать, что отдельно взятая личность пойдет по стопам своих предков, как было это с отцом Валентина и Меркуцио. Из двоих претендентов престол когда-то достался Эскалу, что значит – причины не важны - он оказался сильнее. А его брат отказался от власти и даже покинул Верону. Верно, он не хотел этой участи ни себе, ни своей семье, так что же можно ожидать от его детей, которые волею случая оказались перед той же дорогой, с которой их отец уже однажды свернул?
«По-своему ты прав, Меркуцио. Но и в нас есть кровь Эскала, как будет моя течь по жилам твоих детей и твоя – в венах моих. Все мы - одна семья, все мы продолжаем единое дело».
По своему обыкновению он на несколько мгновений отвлекся, позволяя единственной мысли увести своё внимание далеко от того, что происходило на самом деле. Впрочем, ситуация эта была вполне привычной, к тому же, стоило герцогу обмолвиться о том, что кто-то пытался его обмануть, юноша тут же спустился с небес на землю, вскинув брови и сразу же начиная подозревать всех и вся от, естественно, Меркуцио, который, впрочем, едва ли мог успеть что-нибудь натворить, не говоря уж об их соглашении, до каких-то глубоких политический маневров.
- Что-то произошло? – спросил Валентин, занимая указанное герцогом место.
К сожалению, сосредоточенность, которую он пытался призвать, улетучилась, так и не укоренившись в душе юноши, когда слова Эскала натолкнули его на воспоминания о нынешнем утре.
- Приятное? – тихо переспросил Валентин, опустив взгляд на собственные руки, пальцы которых сплел в замок на коленях.
Губ его коснулась мягкая, едва уловимая улыбка, а в мыслях снова возник образ Ливии. Стоило ли рассказывать дяде о нечаянной встрече, даже призрачное будущее которой казалось столь неоднозначным? Как и задумку о разговоре с монахом не больше часа назад Валентин отбросил эту мысль. Просто случай, простая вежливость, всего пара слов…
- Возможно, - Валентин кивнул неопределенно и поднял голову. – Утром я был в церкви. Видел Ромео Монтекки и сестер Капулетти. Только и всего. Как раз пытался понять, что так влечет Меркуцио прочь из поместья каждый день, но, похоже, этого мне не суждено постичь, по крайней мере - так скоро.
Скорее всего, он просто слишком форсировал события, но кому когда-нибудь не хотелось всего и сразу? Даже вечно выдержанный Валентин теперь, когда ему вдруг предоставили полную свободу взамен постоянной занятости, терялся и не мог найти себе места просто от того, что практически и не знал ничего другого кроме тех поручений, что обычно давал ему герцог. И хотя юноша, конечно, был рад этому отдыху – сомневаться не приходилось, - он нуждался в чем-то, что могло бы заполнить его дни, не оставляя пустых пробелов, когда он был бы вынужден просто убивать время. Именно в поисках этой замены Валентин и вышел сегодня за порог, и к чему же пришел? К церкви, к Богу. К синьорине…
«Надо же было… Всего единственный раз я нарушил привычные порядок вещей, и тут же всё перевернулось с ног на голову. Неужто жизнь в Вероне, и правда, не вся соткана из распрей и козней, последствия которых завсегда разбираются в стенах этого кабинета? Что же я увижу дальше, интересно?»

0

29

В итоге, когда Валентин уселся и так трогательно сцепил пальцы в замок на коленях, Эскал просто не смог продолжать заниматься делами. Ему просто захотелось пообщаться со своим племянником не как с будущим наследником, а именно как с родным человеком, плотью и кровью своего погибшего брата.
- Произошло, да только это мелочи. Неприятные, но все-таки мелочи, которым не стоит придавать особое значение. Пройдет время и все встанет на свои места. Хотя... давай потом поговорим об этом, когда я сам разберусь во всем. Думаю, что тебе будет полезно узнать некоторые вещи о некоторых людях, чтобы в дальнейшем избежать возможности обмануться ими, - герцог говорил довольно-таки мягко и даже снисходительно, решив для себя все-таки то, что не станет пока что плохо думать о Парисе. В конце концов, все совершают ошибки, и даже такой практичный человек, как синьор Абате.
"Да и время покажет, правильное ли решение я принял. Быть может я еще и пожалею о том, что не решился его наказать за клевету на другого человека, а может он поведет себя столь достойно в дальнейшем, что все это и останется небольшим недоразумением".
Но отодвинув все размышления об этом вопросе на второй план, герцог Веронский сосредоточился на том, что говорил Валентин и, если быть предельно честным, поражался суждениями младшего племянника.
"Неужели ему действительно никогда не хотелось просто взять и сбежать от всей той ответственности, которая столь неожиданно легла именно на его плечи? Не будь Меркуцио столь легкомыслен и своенравен, то из него бы вышел толк. Парень-то не глупый, а все свои таланты в итоге променял на ублажение плоти. Может, стоит временно лишить его содержания, чтобы наконец-то стал думать головой, а не тем, что находится ниже пояса? Нельзя же вечно только развлекаться. Однажды все это наскучит и что тогда? И хорошо, если просто наскучит, а не что-то с ним случится из-за его выходок. Хотя никто не может мне гарантировать то, что завтра не услышу о его гибели".
Снова неприятные мысли попытались завладеть им, хоть они теперь оказались связаны с другим человеком, но все же снова с родственником. Что уж тут сказать, но Эскал просто не мог не думать о тех, кем он действительно дорожил.
Взгляд скользнул снова по лицу младшего племянника. С удовольствием мужчина отметил то, что Валентин снова улыбался и эта простая улыбка, вызванная какими-то воспоминаниями, связанными с утром, грела душу герцогу. Ведь так приятно видеть, что тот, кто является практически сыном, явно чем-то заинтересован и этот интерес не связан с кучей писем. Нет, сейчас мужчина прекрасно понимал, что не хотел бы такой участи племяннику, даже если тот и не противился вовсе.
- Вижу, что кто-то явно из них тебя заинтересовал, раз мысли об этом человеке вызывают у тебя столь мечтательную улыбку. И сомневаюсь, что это Монтекки. Неужели одна из прелестных синьорин Капулетти сумела наконец-то заинтересовать тебя хотя бы на минутку больше, чем общение со мной во время разборов этой писанины? - он даже и не думал скрывать радость. Быть может он и не зря решил отлучить Валентина на какое-то время от дел. В конце концов, юноше явно стоило увидеть и другие стороны жизни, даже насладиться ими, если захочет. Нельзя всего лишать, не задумываясь о последствиях. Сам-то Эскал успел нагуляться и натворить дел до того, как стал герцогом. - Что же касается Меркуцио, то он вольная птица. Для него четыре стены родного поместья - настоящая клетка. Думаю, именно потому он так и стремится отсюда упорхнуть, не желая проводить здесь лишней минутки. Конечно, это немного печалит, потому что я его вижу крайне редко, да и обычно все его эти прогулки заканчиваются не лучшим образом, но все-таки это его выбор. И у меня не так-то много рычагов давления на него, если не считать самых жестких мер. А их... их не хотелось бы применять. Но мы ведь не о нем говорим, а о тебе! - развеселившись в какой-то момент, Эскал даже позволил себе усмехнуться и податься вперед, словно планировал какой-то заговор с племянником. - И все же... кто же занял твои мысли?

0

30

Валентин пожал плечами и кивнул: позже, так позже. На самом деле, он не особенно-то горел желанием разочаровываться в ком-то, кто словом или делом уже поставил себя под сомнения в глазах Эскала. Наверняка бедолаге и так не сладко, раз он умудрился оступиться перед герцогом Веронским, довольно и того, что о его оплошности, в чем бы конкретно она не заключалась, знал глава города: хуже дела обстоять не могли. А если в итоге этот человек действительно окажется таким недостойным, каким, очевидно, показал себя перед Эскалом, об этом всё равно узнает не только Валентин, но и вообще вся Верона.
«Сколько же позора может свалиться на чью-то голову из-за неверного шага. Наверное, этот человек оказался загнанным в угол, раз единственным выходом посчитал ложь. Сомнительную к тому же, если в итоге она рухнула. Здесь ведь изворотливостью давно уже никого не удивишь: все так мастерски изловчились выкручиваться из любых ситуаций, что удивляет скорее обман раскрытый, чем доведенный до конца с филигранной точностью».
Пара мгновений в тишине, а потом Валентин осознал, что умолчать о нечаянной встрече, как ему того бы хотелось, никак не выйдет. Хотя юноша и не преследовал цели обязательно скрыть от дяди своего настроения, рассеянностью делла Скала-младший все равно выдавал себя, что герцог не преминул заметить. Вместо ответа Валентин снова лишь улыбнулся. Что он мог бы сейчас рассказать? Что она часто бывает в церкви? Что зовут её Ливия, и что дев прекрасней её он еще не встречал? Какая глупость. Что за интерес до этого может быть герцогу, которого племянник, по сути, отрывает от дел? А что за интерес может быть дяде? Ведь сейчас Эскал, сидящий перед юношей через стол, вовсе не был герцогом, но снова являлся тем родным человеком, теплоты общения с которым так не хватало порой. Как и вчера, он снова отставил безопасную формальность, позволяя и себе и Валентину чувствовать гораздо большую свободу, по крайней мере, в рамках этого времени и в стенах этого кабинета. Стоило бы подивиться тому, как часто случалось подобное за последние два дня, но душой юноши снова завладело тоже ощущение, какое преследовало его утром в комнате брата: какой-то странный уют, имеющий место лишь здесь и сейчас, который обязательно рухнет, стоит только оставить помещение. Благо, речь дяди соскользнула к теме его старшего племянника, меняя направление мыслей Валентина.
«Разве же клетка? До сего дня я считал так тоже, но теперь могу сказать, что стены поместья, а точнее – одной конкретной его комнаты, служат для Меркуцио единственной территорией свободы, единственным местом, где он может оставаться самом собой. Жаль только, что он ограничил себе так мало пространства: даже мы с Вами там не уместимся. Только он один. И я узнал об этом лишь по воле случая, но, кажется, не должен был и вовсе».
Наверное, стоило бы рассказать об этом дяде. Если Эскал и не понял бы его, то хотя бы узнал о том, что Меркуцио творит всё это не со зла, а напротив, лишь защищаясь. Но, хотя поведение брата и не могло не касаться Валентина напрямую, оно было не его личным делом. И раз Меркуцио посчитал нужным жить именно так, как он живёт, пусть таким всё и остаётся. На этом порешив, юноша усмехнулся, когда разговор вновь вернулся к основному предмету размышлений Валентина, и на последний вопрос уже нужно было хоть что-то ответить.
- Вы правы, дядя. В церкви я повстречался с одной из сестер Капулетти. Но мы не смогли и поговорить толком: увиделись только в самом конце службы, когда ей нужно было уходить. Она обронила свои четки, а я вернул их ей, - вновь прокрутить эти события в голове оказалось занятием приятным, и к тому же убеждающим в том, что Валентин действительно жалел о непродолжительности знакомства. Но, увы, время назад не воротишь, да и что он должен был сделать? Задержать её силой?
«Хорош был бы благородный синьор, ничего не скажешь».
- Её зовут Ливия. Ливия Капулетти.

0


Вы здесь » Romeo and Juliet (18+) » Поместье герцога Веронского » Кабинет Эскала


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC