Romeo and Juliet (18+)

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Romeo and Juliet (18+) » Площади Вероны » Фонтан Веронской Мадонны


Фонтан Веронской Мадонны

Сообщений 61 страница 90 из 95

1

В центре площади пьяцца делле Эрбе находится фонтан Веронской Мадонны. Его возвели в 1368 году по указанию Кансиньорио делла Скала. Для фигуры Девы Марии была использована римская статуя, датированная 380 годом.

0

61

Бенволио смеется снова, хохочет как проклятый, если честно, и смех его хорошо заглушает его мысли, отвлекает и уносит снова на нужную ему волну бесшабашного веселья. Ромео возводит Марию в фонтане в ранг нимф, Меркуцио то ли за это, то ли просто не соразмерив силу, падает на Монтекки, они барахтаются в воде и наконец-то просят их вытащить из воды.
Как на взгляд Бенволио, так композиция из фонтана, Меркуцио и Ромео выглядела столь веселой, что и вытаскивать их оттуда не хотелось. Блондин с улыбкой рассматривает Балтазара, шутливо раскланивается перед ним.
- Видите, синьор Гальяно, мы победили! Мы выбрались из воды раньше, чем эти почтенные синьоры. И, право, не думаете ли Вы, что мы выжили бы во время Великого Потопа, а они нет? Поможем же им выжить!
Он медленно подбирается к фонтану, рассматривая Меркуцио и Ромео.
- А хотя... Часом не отомстит ли мне мой пресветлый брат? – Бенволио упирается руками в колени, рассматривает мокрую парочку и предлагает им. – Подберитесь ближе к краю, а мы вас вытащим, ну? А то не хочу искупаться вновь… Вдруг я смою с себя Бенволио, и окажусь вовсе не Бенволио, а, положим, кем-то из Капулетти? И вся моя прижизненная конспирация пойдет насмарку из-за такой глупости!
Представив себе эту картину, Бенволио гогочет, довольный шуткой, хлопает себя по ляжкам и отходит подальше от края, решив не рисковать своей блондинистой шевелюрой снова. Вода постепенно подсыхала на плечах, но с волос все еще обильно стекала за шиворот.
«Вот же подлая! Нет бы ей сразу испариться под таким солнцем!» - разворчался Бенволио, прислушиваясь к Ромео.
- Нет, брат мой, это не шутка… - нарочито серьезно подхватывает Эспозито и возвращается к фонтану окольным путём, оказываясь в паре метров от своей изначальной позиции. – Твоя матушка так давно тебя не видела, что ей впору принять тебя за кухаркиного сына и не только выспрашивать у тебя, где же ты есть, но и отходить тебя веером, если ты не ответишь на её вопросы! Будь осторожнее, юный Монтекки, - с шуткой в голосе, но угрожающе вещает блондин. – Ваша мать ищет, синьор Ромео, и вот-вот схватит Вас за ноги и утащит под воду!
Бенволио косится на Меркуцио, подмигивает ему с просьбой подыграть и снова смотрит на Ромео, выпучив глаза и скорчив гротескно-пугающую физиономию.

0

62

Перешептывания «узников фонтана», скрытые за шумом воды, и их заговорщицкие улыбки, до неузнаваемости искаженные плотными струями, оставались внутри каменного бортика, неведомые даже для Балтазара, что занимал пограничную позицию между победителями, как назвал Эспозито тех, кто выбрался на разогретую солнцем каменную мостовую, и проигравшими, что до сих пор барахтались в воде.
- Истинно так, синьор! – с многозначительным видом кивнул Гальяно в ответ Бенволио, а потом усмехнулся. – Главное нам не терять их из виду, если окажутся в воде по самую шею, и всегда сплавляться с запасными бревнами, за которые они могли бы цепляться.
Плеснув ногой по воде, слуга Монтекки, все-таки, развернулся и выбрался из фонтана, наконец, обретая под ногами твердую почву. Солнце палило нещадно, мгновенно разогревая темную одежду. Пока это тепло скорее было приятным, вызывая нестройную толпу мурашек, сбегающих вниз по спине, но совсем скоро угрожало напечь пока еще мокрую голову, заставляя вновь мечтать о прохладе проточной воды. Впрочем, Балтазар не долго задумывался об этом, ровно до того момента, как, снова взъерошив волосы и отжав по мере возможности рукава рубахи, с которой лило в три ручья, он не услышал практически в унисон прозвучавшие то ли мольбы то ли просьбы о спасении. Хмыкнув и сделав пару шагов к фонтану, Балтазар оглядел совершенно вымокших друзей, делая вид, будто решает, стоит ли прислушиваться к ним и помогать.
- Мой синьор, прикажете поднять вас обоих? – после паузы несколько насмешливо переспросил Гальяно, наклонившись к Ромео и Меркуцио, но явно не спеша двигаться ближе. – Сразу или по одному? И с кого же мне начинать?..
Однако Бенволио, остановившийся рядом, выдвинул куда более интересное и безопасное предложение, чем вариант снова лезть в воду в попытке выудить из фонтана двух золотистых рыбок – одна другой ярче. Это сравнение, пришедшее на ум, снова вызвало ухмылку, но, наблюдение за Эспозито заставляло размышления Балтазара  перескакивать с одного на другое слишком быстро, почти вызывая головокружение на его не совсем трезвый разум.
«Ну и воображение же у него! – мысленно возопил слуга Монтекки, тряхнув головой. -  Если успевать следить за мыслью, так и выходит, что наш Бенволио, и правда, - вовсе не Бенволио, а какой-то Ромео Капулетти, которого разыскивает синьора Монтекки, называя почему-то своим сыном и которого в младенчестве феи сбросили прямо к лестницам вражеского дома».
Все эти разговоры о Капулетти, разумеется, звучали только в шутку, но даже в духе этого беззаботного веселья, что так лихо закрутило веронскую троицу всего за считанные мгновенья, звучание родового имени этой семьи наталкивало на мысли о том, что еще отсутствует в этом празднике жизни; чего еще не хватает для полноценного ощущения возвращения всего на круги своя.
«Синьор кошачий царь… Лучше бы Вам не появляться сегодня на площади. Сидите дома и гоняйте свой клубок по полу. Лучше пошлите парочку своих вороватых слуг на базар, иначе все испортите. Они ведь не преминут заглянуть сюда, а узрев всю честную компанию, безусловно, захотят обнажить шпаги. И мы повеселимся на славу…»
Знатная потасовка – вот, что было просто необходимо притихшей Вероне. Такая, что бы крики звенели, и на всех переулках был слышен лязг металла. Такая, чтобы сам герцог явился разнимать, да не разнял. Такая, чтобы вновь стоять рука об руку и, чувствуя друг друга даже не по звуку движений, а по давно изученному ходу мыслей, угадывать и отражать хитрые удары, предназначенные чужой спине.
Взгляд Балтазара вновь упал на Бенволио, когда тон его веселой речи стал серьезным, а Гальяно не сразу заметил наигранность в его голосе, заплутав среди своих мечтаний. Рассеянная улыбка стала в разы шире, когда слуга Монтекки прислушался к разговору и вникнул в суть. Кто бы ни утянул Ромео и Меркуцио в воду – нимфы, алкоголь или банальное скользкое дно, - похоже, их приключения в фонтане не угрожали закончиться без того, чтобы на долгое время въестся в память одним из самые приятных событий за последнее время.

0

63

Стоило только Ромео заговорить опять в своем излюбленно-возвышенном тоне, как делла Скала тут же закатил глаза, продолжая брызгаться и даже не думая о том, что это может не нравиться наследнику Монтекки. Да и вообще, когда это самого Меркуцио волновали такие мелочи, как то, что кому-то что-то не нравится в его поступках? Правильно, никогда, иначе бы уже давно принес свои искренние извинения дяде.
- Не опошляй ее прелестный лик сравнением с нимфами, которые голыми плескаются в воде, не скрывая своих прелестных бедер, соблазняя несчастных юношей, что решили охладиться в оном месте, – даже поучительно проговорил синьор паяц, явно забавляясь тем, что теперь их разговор перешел в такое русло. Все же невероятно приятно, что они снова собрались своей прежней компанией, словно бы ничего и не было. Впрочем, каждый из них в действительности же знал, что прошедшего времени не вернуть и каждый из них, как бы этого не хотел, но отдалился от других друзей по тем или иным причинам.
"Но стоит ли сейчас думать об этом? Куда важнее выбраться сейчас из фонтана и хотя бы немного просохнуть, а то вид как у..." - дельного сравнения в голове не подобралось, а потому рыжеволосый благополучно махнул на всякие попытки подобрать оное, прислушиваясь к тому, о чем решил повести дальше разговор. Как оказалось, наследник Монтекки в этот момент как раз предлагал своему слуге все же помочь их вытащить из воды, как совсем недавно просил сам паяц.
- Неужто сам Ромео Монтекки просит помощи? Да где же это записать?! А как же утверждения, что ты мальчик большой и сам справишься без чьей-либо помощи? Не потому ли и слуги не захаживают к тебе в комнату с утра, дабы омыть господина и одеть? - не удержался-таки от комментария делла Скала, а потом ткнулся лбом в плечо своего друга смеясь. Его всегда забавляло то, что наследник Монтекки с таким упорством отказывался от помощи слуги, когда как сам родственник герцога любил использовать прислугу в поместье герцога по прямому назначению (удивительно, что никого из них в постель не тащил). - Вот и доказывай оное! А вот брату сатиров явно нужна помощь, - в итоге рыжеволосый шлепнул ладонями по воде, словно это могло придать большего веса его словам или хотя бы как-то помочь. - Да право, синьоры, это уже вовсе не смешно! Затащили нас в фонтан и бросили тут на погибель! - для приличия все-таки возмутился племянник подесты, словно бы его сие действительно волновало. Конечно, где-то может на краю сознания и всколыхнуло неприятное ощущение от купания, но не более чем на пару мгновений. А все почему? Правильно, потому, что уже сейчас Эспозито предложил новую забаву взглядом, а делла Скала просто не мог оставаться, так сказать, в стороне и не поддержать шутку. Стоило немного ему отстраниться от наследника, чтобы потом, схватив за ноги, дернуть так, чтобы бедный Ромео головой снова оказался в воде. После этого, развеселившись только более, Меркуцио поспешил перебраться ближе к бортику, хотя перемещаться пришлось чуть ли не на четвереньках, чтобы не упасть.
- О Боже, Бенволио, твои слова оказались пророческими! Смотри, как ловко эта фурия утянула его снова на дно! Спасайте же Ромео, иначе же не быть наследнику у рода Монтекки! - сам лезть помогать паяц не собирался, а вполне мирно сидел у бортика, смывая с ладоней ту зелень, которую содрал со дна. - А вообще, уважаемые синьоры, не выпить ли нам вина как в старые и добрые времена? - взгляд в сторону Балтазара и делла Скала кивком указал, что помощь нужна его хозяину, а он уж как-нибудь, да выберется. В конце концов, ну, не вечность же ждать от них помощи в прохладной воде?
"Так недолго и разболеться, и пропустить все самое интересное, к примеру, как бал или очередная стычка", - и если перспектива пойти на бал улыбалась ему только тем, что они могли подразнить Капулетти, то вот стычка - это святая разминка для любителя скрещивать шпаги, без которой и жизнь-то не та.
Кое-как (а иначе и не скажешь), но рыжеволосый несчастный и мокрый родственник венценосного представителя Вероны все-таки уселся на бортике, перекидывая ноги на "сушу". После этого ему только и оставалось, что стянуть сапоги, рубашку и кинуть сие рядом, чтобы сохло. В конце концов, кто и что там не видел? А сидеть в мокром и испачканном тиной совсем не хотелось.
- Ну что, аргонавты, поймали свою сирену, что возопила о помощи? - Меркуцио и штаны бы снял, да только не хотелось дразнить стражников и давать им лишний повод для доноса дяде. Хватало и того, что ему постоянно рассказывали о том, где и с кем пил сам великий Меркуцио делла Скала!
"Право, глупость это, но ничего не могу с оной сделать. Разве что стать правильным, как Валентин", - от этих мыслей паяц порядком развеселился, представляя себя в столь необычной роли, а после и вовсе хохоча. Странно? Ну и черт с ним, зато племяннику герцога было хорошо и весело нынче.

0

64

- Чтобы я и отомстил? Какого же плохого ты обо мне мнения, Бенволио! - с трудом борясь со смехом, юноша попытался сделать серьезное лицо и в какой-то момент даже попытался подскочить из воды, но ноги предательски скользили, не давая ему возможности сделать это. - Мне бы самому подняться, а если и получится тебя утащить под воду, то будет это не со злого умысла!
Тут действительно все могло обернуться именно так по той простой причине, что так долго сидеть в воде было не самой хорошей идеей. Хотя, кто тут еще сидел? Давно ли в фонтане Веронской Мадонны происходило в последний раз такое веселье? Должно быть, статуя на пьедестале в первый раз взирала на подобные детские игры уже довольно взрослых синьоров.
- И, как ты сказал? Капулетти? - от этого наследник Монтекки только сильнее распахнул глаза. - Но разве не про нимф и фей ты до этого говорил? Или же ты хочешь сказать, что нимфы и феи как раз и относятся к этой семье?
Об этом Ромео не стал задумываться, потому что в какой-то мере согласился бы с таким утверждением, потому что именно одна из этих самых нимф и завладела его сердцем. И, как и нимфы, не хотела отвечать ему взаимностью. Но не сейчас. Нет, юный Монтекки совершенно не хотел думать ни о ней, ни о ком-то еще из этого семейства, столь ненавистного его собственной семье. И все лишь потому, что здесь и сейчас они предавались беспечной радости, и это значило намного больше, чем какие-то неприятные чувства.
"Но разве это не прекрасно? Думаю, она бы радовалась веселью детей своих..." - Ромео так замечтался, задрав голову и рассматривая статую, что совершенно упустил все остальное, что ему сказали друзья. И, понятно дело, не смог распознать, как эти двое уже задумали подлость. Потому только и успел вскрикнуть, как уже оказался под водой, благо, что хоть не ударился затылком о дно фонтана. Только и получилось, что руками взмахнуть и вот уже снова мир предстает перед ним через толщу воды, заставляя с каким-то интересом открыть глаза, и посмотреть как все расплывается и все перед тобой как за мутным стеклом. Может быть Монтекки поразмышлял бы об этом сильнее, но как-то неудачно умудрился сделать вдох, отчего вода фонтана наполнила легкие. Резко вынырнув, юноша закашлялся.
- Ооох... Меркуцио... вина? - вода была не самой приятной на вкус, но благо хоть не так много он успел ее вдохнуть. Помотав головой, будто щенок, Ромео повернулся к другу и снова не смог сдержать улыбки. Если честно, ему и эта идея не казалась такой плохой. Почему нет? Ведь, правда, так давно они не виделись. Другой разговор, не сильно ли много вина было для племянника герцога за это утро?
- После всего этого веселья в воде, я бы даже не отказался, - подобное заявление было удивительным даже для самого Монтекки. Обычно он отказывался пить с друзьями и пытался уйти куда-то. Но сегодня был поистине особенный день. И потому хотелось, чтобы все в этот день было не как всегда, но только в хорошем смысле.
- Балтазар, ну что за странные вопросы? - Монтекки повернулся к слуге, снова лихорадочно пытаясь смахнуть мокрые пряди, безбожно закрывающие глаза и рассмотреть, кто же из тех двух силуэтов у бортика его слуга. - Я твой господин и мне ты и должен помогать в первую очередь, - эти слова прозвучали даже немного обиженно. Ну да, Ромео не так часто требовал, чтобы слуги ухаживали за ним, но в этом случае все же можно было и напомнить Гальяно его место. Хотя бы... да, хотя бы по-дружески. К тому же, друзья Ромео уже благополучно покинули пределы фонтана, сам же юный романтик продолжал сидеть в воде, будто бы, и правда, его держали за ноги какие-то водные феи и не хотели отпускать приглянувшегося им юношу.
Еще раз помотав головой, Монтекки тихо фыркнул и все же подполз к бортику, протягивая руку, чтобы хоть какая-то добрая душа помогла ему выбраться отсюда.

+1

65

Бенволио рассматривал брата, с улыбкой, поглядывал на Меркуцио и размышлял о том, что он очень доволен происходящим. Как если бы у него был день рождения, и ему подарили возможность быть с какой-нибудь красоткой наедине, а не делать вид добропорядочного синьора и чинно праздновать под суровым взором синьоры Монтекки. Их примирение в этот день было чудом, как будто сами сирены пением подманили их на эту площадь, чтобы они увидели друг друга и растаяли при встрече.
- Спасибо Вам, мой друг, - Бенволио положил руку на мокрое плечо приятеля, пожал его и усмехнулся. – Приятно вновь видеть твою лукавую физиономию и твою готовность поддержать меня во всех начинаниях. Я соскучился, рыжий паяц.
Последнее Бенволио проговорил и вовсе тихо, только для одного Меркуцио, чтобы он понял, насколько блондинистый Монтекки дорожит этой дружбой.
А потом Эспозито улыбнулся, рассматривая мизансцену «недовольный хозяин и его слуга»; в ролях – Балтазар и Ромео, в очах готовность к исполнению трагикомедии. Всё-таки брат его мог себя показать и с этой стороны горделивого и возмущенного человека. Достойный наследник не столько дома Монтекки, сколько самой Сандры. Кто лучше неё мог так взъесться на мелочь? Впрочем, это уже не мелочь, Бенволио и сам ворчал порой на Балтазара, как на слугу, но ругать его мог только Ромео. Человеком Гальяно был не то, что не плохим, можно сказать хорошим.
Отвлекаясь от происходящего в фонтане, Эспозито осмотрел площадь и поцокал языком. Он был бы не против увидеть парочку котов и погонять их до самого поместья, потому что после прохладной воды хотелось распариться и размяться. Или хотя бы согреться.
- Вина?.. - рассеянно повторил за друзьями Бенволио. - А что! Было бы очень хорошо скрепить нашу встречу крепким винцом, а заодно приблизиться к сатирам кровью... Может и фей или нимф увидим в наших подругах, кто знает, какая магия таится в вине, если даже простая вода из фонтана превратила нас в маленьких детей.
Парень обезоруживающе улыбнулся Ромео, растрепал свои волосы и вновь превратился из корявой копии брата в себя.

Отредактировано Бенволио (2014-01-27 22:44:31)

0

66

«Куда тебе еще вина-то?» - мгновенно пронеслось в голове в ответ на предложение Меркуцио.
Не успел хмель утренней пары кувшинов выветриться из его солнечной головы, как он тут же пожелал усладить свой разум еще как минимум стольким же количеством, очевидно, чтобы не переставать излучать тот невероятный задор, который приобрел, стоило ему увидеться с друзьями. Вот это уж точно не вписывалось в планы Балтазара по возвращению заблудшей души Меркуцио из тени безрадостных мыслей, от которых он буквально валился с ног, к свету обычных радостей, хотя и от них он нет-нет, да все же порывался упасть. Хотя особенных причин так беспокоиться о дальнейшей судьбе племянника герцога у Гальяно быть не могло (по крайней мере, на взгляд со стороны), он все еще надеялся, что дурная мысль заявиться на бал Капулетти у него, все-таки, пропадет. А лишняя порция вина могла, напротив, только укрепить в нем это странное желание.
«Ох, Меркуцио, не доведешь ты себя до добра с этим зеленым змеем…»
Но кроме самого Балтазара, похоже, никто не был против того, чтобы действительно повеселиться на славу. А значит большее, что мог бы сделать слуга Монтекки – просто выполнять свою работу и следить за тем, чтобы ни синьор Ромео, ни кто-либо из его друзей не оказались настолько обманутыми хмельными напитками, чтобы совершить что-то предосудительное.
Хлопнув Меркуцио по плечу, Балтазар обошел его и, протянув руку Ромео, помог наследнику Монтекки выбраться из фонтана. Вряд ли на нем остались какие-нибудь еще следы пребывания в такой опасной близости от изваяния Мадонны кроме насквозь промокшей одежды и следов тины. Как, впрочем, и на каждом из друзей, несмотря на неосторожные падения и все эти игрища, начатые, по большому счету, с подстрекательства Бенволио. Спрашивая, к кому из друзей, попавших в плен фонтана, ему подходить в первую очередь, Гальяно вовсе не хотел задеть этим синьора, всего лишь пытаясь поддержать шутку Эспозито и делла Скала. Однако, пусть и невольно, слуга Монтекки, все же сделал это, судя по некоторой обиде в голосе Ромео, но вместо ответа Балтазар только доверительно улыбнулся ему, после вновь разворачиваясь к друзьям.
И после этого они все еще считали вино хорошей идеей! Синьор Меркуцио делла Скала, очевидно, окончательно потеряв на радостях всякий стыд, снял с себя уже все, что только мог, чтобы оставаться хоть в худо-бедно приличном виде. Конечно, когда только что вылез из воды, в которую, к слову, вовсе не планировал окунаться, одежда неприятно липла к телу, стесняла движения и висела лишней тяжестью, вызывая желание поскорее от нее избавиться. И это даже приветствовалось, но в том случае, если купание происходило где-нибудь на берегу реки, но никак не в самом центре города на оживленной площади. Гальяно вздохнул и едва заметно мотнул головой. Он понимал, что один голос против троих не сдвинет чашу весов в пользу иного решения, а потому Балтазару ничего не оставалось кроме как поддержать идею отметить эту встречу крепким вином и столь же крепко благословить ее на начало круга безбрешной дружбы веронского трио.
- Думаю, тот трактирщик, у которого всегда глаза блюдцами, как только он нас видит на пороге, будет безгранично рад, - усмехнувшись, саркастически произнес Балтазар, махнув рукой в сторону заведения, о котором говорил, но не спеша при этом трогаться с места. - Погромы там и без нас периодически устраивают, зато вино отменное. Но вперед, думаю, не лишним будет немного обсохнуть здесь. А то даже нимфы засмеют, - разведя руки в стороны и будто демонстрируя себя для примера, слуга Монтекки неопределенно кивнул и в сторону друзей, мол: со всех течет одинаково. – А пока предложу только лишь бочонок от старика вниз по дороге. Как бы солнце ни грело, да ничто не согреет быстрее вина.
«И не лишит рассудка».
Впрочем, об этом Балтазар умолчал, заодно одернув самого себя: с каких это пор он стал таким брюзгой? В конце концов, они ведь не собирались делать ничего дурного, всего лишь как следует повеселиться. Да и повод к тому был более чем достойный: прекрасно снова видеть вместе давних друзей. Заметно повеселев за этими мыслями, Гальяно направился к лавке старика, что торговал домашним вином прямо с краю базара, выходившего на площадь. Потянувшись за кошелем, Гальяно с усмешкой отметил, что тяжел он скорее из-за воды, чем из монет внутри него, но ничего не попишешь: слуги не бывали богаты. Зато всегда бывали обеспечены. Забавный парадокс, впрочем, тут же вылетевший из головы, стоило только Гальяно услышать знакомый голос.
- А, Абрам, - Балтазар поднял ладонь в приветственном жесте, и к нему обернулся невысокий крепко сбитый мужчина, ровно в этот самый момент почти убедившись торговца в лавке перед ним снизить цену на небольшой кувшин вина. Слегка раздосадованный тем, что его прервали, он все же обернулся, вновь заставляя Гальяно удивиться тому, насколько мягким выглядит его лицо в контрасте с таким сложением.
- День добрый, Балтазар! Послали за вином с кухни, или так же ищешь, чем промочить горло?.. Ты где так вымок?
- О, не имеет значения, мой друг, - рассмеялся Гальяно, хлопнув по плечу слугу дома Монтекки, пожалуй, единственного, кого он знал лучше остальных, и кивнул в сторону площади. – Синьор Ромео и его друзья изволят насладиться вином, а здесь оно весьма неплохое. День добрый, любезный синьор!

+2

67

День был в самом разгаре, когда Самсон и Грегорио покинули поместье своих хозяев и направились к Фонтану Мадонны Веронской. Вы спросите, какой черт понёс молодых людей  на площадь в такое время, когда солнце нещадно палит землю, будто старается уничтожить все живое? Только одна причина может быть у молодых людей так не щадить себя – это желание. Желание забыться в пьяном угаре, желание женщины или желание развязать драку. Именно за последним слуги Капулетти шли к фонтану, там они надеялись встретить приспешников Монтекки и потом дело останется за малым.
- Грегорио, уговор: перед ними не срамиться, - Самсон обратился к другу, когда они почти к площади.
- Что ты! Наоборот. Кого ни встречу, сам осрамлю, - весело отозвался второй.
- Зададим им баню! - подхватил Самсон и уже в предвкушении драки, хотел было выйти на центр площади, как заметил, что Грегорио остановился.
- Самим бы выйти сухими из воды.
Да, устроить драку дело не хитрое, а в Вероне противостоянием двух семей никого не удивишь. Куда сложнее избежать потом наказания. Герцог с каждым разом все жёстче взыскивает с нарушителей спокойствия, налагая на обе семьи огромные штрафы. Не хотелось Грегорио оправдываться перед господами, да и оправданий не было. Они шли к фонтану за одной конкретной целью. 
- Я скор на руку, как раскипячусь, - не унимался Самсон. Вы знаете такое выражение, как «руки чешутся»? Вот примерно это же чувствовал сейчас Самсон, ему не было дело до герцога с его штрафами, ни до ругани господ, которую ему предстоит потом выслушать за устроенную стычку, ему хотелось выпустить свой пыл на какой-нибудь жертве. Но нельзя было сказать, что те слова друга были для него пустым звуком
- Раскипятить-то тебя - не скорое дело, - Грегорио подтрунивал над другом, а Самсон отвечал в свойственной ему манере.
- При виде монтекковских шавок я вскипаю, как кипяток.
- Кипеть - уйдешь. Вскипишь - и наутёк, как молоко. А смелый упрётся – не сдвинуть.
- Перед  шавками из дома Монтекки я упрусь - не сдвинуть. Всех сотру в порошок: и молодцов, и девок, - только горячился Самсон.
- Подумаешь, какой ураган! - такой диалог может происходить только между близкими друзьями, когда ни у кого не возникнет и мысли придавать словам товарища серьёзный характер.
- Всех до одного. Молодцов в сторону, а девок по углам и в щель.
- Ссора-то ведь господская и между мужской прислугой, - усмехнувшись, напомнил Грегорио.
- Все равно. Слажу с мужской, примусь за женскую. Всем покажу свою силу.
- И бедным девочкам? – на этих словах Грегорио изобразил, как бы при виде Самсона трепетали милые служанки из дома Монтекки.
- Пока хватит мочи, и девочкам. Я, слава Богу, кусок мяса не малый, - хохотнул Самсон.
- Хорошо, что ты не рыба, а то был бы ты солёной трескою, - на этих словах Грегорио осекся, подталкивая друга в бок и показывая в сторону, где виднелись две фигуры, - скорей, где твой меч? Вон двое монтекковских.
- Готово, меч вынут. Задери их. Я тебя не оставлю, - развернувшись в сторону Монтекки, Самсон подтолкнул вперёд друга.
- Это ещё что за разговор? Как! Струсить и показать пятки? - возмутился Грегорио.
- Обо мне не беспокойся, - усмехнулся Самсон.
- Есть о ком беспокоиться! - пробубнил Грегорио, направляясь к двум фигурам.
- Выведем их из себя. Если они начнут драку первыми, закон будет на нашей стороне, - тихо прошипел Самсон в ухо другу. Грегорио кивнул на это предложение и отозвался.
- Я скорчу злое лицо, когда пройду мимо. Посмотрим, что они сделают.
- Я буду грызть ноготь по их адресу. Они будут опозорены, если смолчат, - проговорил Самсон и выполнил задуманное им оскорбительное действие.

0

68

Надо признаться, что паяца порадовала столь соблазнительная перспектива добавить еще вина на то количество, которое было выпито утром. И что, если потом ему будет от этого плохо? Такие мелочи его волновали меньше всего, впрочем, как и всегда. Его безрассудность иной раз действительно не знала границ и могла вполне привести к печальным и неисправимым последствиям.
Подняв голову и подставляя лицо под столь яркие солнечные лучи, синьор довольно жмурился, явно наслаждаясь не только погодой, но и той легкостью и беззаботностью времяпрепровождения. И если еще не так давно Меркуцио ходил мрачнее тучи, опечаленный отсутствием рядом друзей, то теперь он наслаждался днем, поняв, что не все так плохо и все беды имеют временный характер.
Почувствовав же то, как друг сжал плечо, делла Скала усмехнулся и только сильнее откинул голову, словно бы это могло помочь рассмотреть Бенволио.
- Право, хитрая морда, разве возможно иначе? Не поддержи я твою шутку, то мы бы тут со скуки померли с твоим занудой братцем, - Меркуцио нарочно проговорил сие достаточно громко, чтобы услышал и Ромео, впрочем, не преследуя цели обидеть как-то наследника Монтекки, а просто подтрунивая над ним таким образом. - Не ты один соскучился, друг мой, - уже тише добавил паяц, положив ладонь поверх ладони Бенволио и чуть сжав, но буквально на мгновение, чтобы потом снова отвлечься на солнце. Казалось, что сейчас рыжеволосый буквально впитывал в себя эти яркие лучи, а потому его шевелюра и пылала столь ярко на свету. Сейчас ему не хотелось толком думать о чем-либо, только получать удовольствие от того, как шумела позади вода в фонтане, как переговаривались друзья, и, казалось, где-то далеко-далеко. Ему нравилось вот так сидеть на пекущем солнце, из-за которого бы потом обязательно обгорела изнеженная и не привыкшая к оному кожу, в конце концов, все же делла Скала днем чаще отсыпался, а бодрствовал ночами.
Но все же он прислушался к разговору друзей, с легкой усмешкой отмечая то, как они легко согласились продолжить общение за стаканом вина. Повернувшись в сторону Балтазара, который засобирался уже за вином, вытащив предварительно своего господина из фонтана для приличия. Глядя на эту картину, паяц просто не мог сдержать улыбки, в конце концов, в этой непосредственности, которую вполне можно было назвать детской, было что-то особенное, такое приятное и родное. Наверное, от того, что в такие моменты не приходилось изображать из себя того, кем не являешься?
- Не уверен, что он будет рад. В последний раз мы устроили потасовку с Капулетти у него в трактире, так он так разозлился, что обещал в следующий раз и вовсе не пускать на порог, несмотря на то, что мы платим за весь погром. Сказал, что из-за нас страдает его репутация заведения. Занудный старик, - махнул рукой рыжеволосый, усмехаясь. Конечно, не они тогда начали, но именно им пришлось отвечать. Зато после их утешали такие прелестные нимфы... нет, право, оно того явно стоило. - Так что нам туда путь закрыт, - можно было бы, конечно же, вернуться в тот трактир, где не так давно расслаблялись племянник герцога и слуга Монтекки, но сегодня паяцу хотелось избежать косых взглядов, которые, увы и ах, но настроения ему не прибавляли.
Но вот Балтазар ушел, оставляя друзей в обществе друг друга. Обернувшись к Бенволио, Меркуцио усмехнулся, рассматривая его внешний вид.
- Так где же ты пропадал, синьор Безволио? Практически месяц ничего не было слышно о его величестве "получи пощечину, подлец". Может, ты и как наш младший брат влюблен и проводил время со своей прелестной музой? - подхватив собственную рубашку, паяц стал ее спокойно отжимать, словно так и надо. Впрочем, вскоре он почувствовал на себе взгляд и, подняв голову в поисках источника оного, наткнулся глазами на синьорину, которая перебирала пальцами по своим волосам, не сводя своего прелестного взора с делла Скала. Улыбка тут же наползла на его губы, а тема про его дорогого друга стала не такой уж важной. В конце концов, как тут можно отказаться от удовольствия пообщаться с синьориной, если она уже взглядом своим стянула с него штаны.
"Как посмотрю, судьба сегодня благоволит мне! С утра Балтазар, теперь вот эта нимфа... не упускать же шанс?"
Поднявшись на ноги и тряхнув головой так, чтобы капли воды сорвались с волос и разлетелись в разные стороны, рыжеволосый хмыкнул.
- Что ж, синьоры, надеюсь, вы меня простите, но, похоже, что я с вами пить не буду. Меня зовет взглядом та нимфа, что прекраснее в разы цветка, - повернувшись к друзьям и шутливо раскланявшись, чуть не запнувшись и не свалившись снова в фонтан, делла Скала развернулся и босяком пересек площадь, прихватив свои мокрые вещи. В конце концов, раз они примирились, то почему бы это не отпраздновать более приятным способом, чем очередная пьянка, которая, как обычно сие бывало, заканчивалась либо потасовкой, либо оргией. Второе отпадало в силу того, что в этот прекрасный день герцог вернулся уже в поместье, и не оставалось ни единого шанса привести прелестных синьорин к себе. - Еще увидимся, синьоры! - махнув им мокрой рубашкой на прощание, Меркуцио усмехнулся и подошел к той самой синьорине, что так откровенно разглядывала его. Скорей всего, очередная служанка какого-нибудь трактира, вряд ли благородная девица, но от того не менее желанная, когда есть возможность.
Заведя с ней разговор и отпустив несколько комплиментов в сторону ее красоты, вскоре синьор паяц уже скрылся с ней из виду, решив не терять лишнее время, когда и сама девушка не прочь "пообщаться".

===> Улицы и переулки Вероны, Маццини

0

69

- Уф... спасибо, Балтазар, - мольбы Ромео о спасение от нимф фонтана, наконец, были услышаны и стараниями слуги он все же оказался на суше. - Сегодня прекрасная погода для купания и фонтан прекрасное место для этого, но все же... ох... ты посмотри на это! - подняв руку, юный Монтекки не смог сдержать смеха. Вся его одежда настолько вымокла, что вода буквально стекала с нее ручьями.
"Увидит меня матушка в таком виде, будет ругаться. Причем прилетит не только мне, но и всем окружающим. Особенно Бенволио, который, так сказать, не уследил за любимым чадом синьоры Монтекки", - подняв взгляд от мокрой одежды, юноша посмотрел на своих друзей, которые так привычно стояли рядом и... Боже, как же хорошо становилось на душе от этого. Настолько, что неудобство от того что наследник вымок до нитки, перестало иметь значение.
"Как будто все вернулась на круги своя. Не хватает только девиц, постоянно вьющихся вокруг них и..." - впрочем, скоро и это исправилось. Еще бы! Какая синьорина Вероны не обратит внимания на столь прекрасное зрелище как племянник герцога Веронского, к тому же еще и без рубашки.
- Ох, как же быстро ты решил нас покинуть, Меркуцио! - усмехнулся Ромео, провожая друга взглядом. Что тут скажешь - Меркуцио это Меркуцио, и ничего удивительного в том, что выбирая из двух зол, вина и женщин, он выбрал более смазливое. - Увидимся позже!
Едва ли рыжий уже слышал его, ну да это не имело значение. Подойдя к кузену, Ромео приобнял его за плечи, так сказать, чтобы не одному ему быть настолько мокрым. Да и, что там говорить, Бенволио всегда носил намного меньше одежды, чем шокировал жителей Вероны, а значит, и сохнуть ему было проще. Наследнику же Монтекки, которого в этом веселье больше всех окунули в воду, сейчас было намного сложнее.
- Все вернулось на круги своя, верно, Бенволио? - юноша улыбнулся и слегка взлохматил брату волосы, будто стараясь придать им привычный бардак. Но куда уж ему! Все же тот был прав и, когда волосы не были уложены каким-то секретным снадобьем, состав которого племянник Монтекки отказался раскрыть даже под пытками, они с Ромео были даже похожи.
"Разве что его волосы вьются немного", - войдя во вкус, наследник лукаво улыбнулся и взъерошил волосы брата уже обеими руками, но после этого отскочил от него на пару шагов, чтобы сразу не получить по шее за такую шалость.
- Я может не хочу, чтобы нас с тобой путали, братец, - рассмеялся он, все же возвращаясь обратно. - Сомневаюсь, что от этого они вернутся в привычное состояние, но хоть так, - Ромео подмигнул брату.
Нет, ну что за прекрасное утро?! Хотя почему утро? Солнце уже вовсю освещало площадь, и все больше веронцев выбиралось из домов по каким-то своим делам.
"Ага... но большая из них пропустила такое зрелище как купание наследника дома Монтекки в фонтане. Зато как раз успели ко второму акту - Ромео, вымокший до нитки", - то, что на него смотрят, буквально чувствовалось. Не хватало еще, чтобы кто-то доложил об этом синьоре Монтекки, тогда уже ее любимому сыночку точно не избежать потока материнского негодования и последующей за этим не менее сильного потока заботы.
- Слушай, Бенволио, - снова приобняв друга за плечи, Ромео зашептал ему на ухо. - Чувствую, скоро кто-нибудь доложит матушке о том, что мы тут веселились как дети малые, и она не особо будет этому рада. Давай, ты, если она здесь появится, скажешь, что вообще меня сегодня не видел, а еще лучше, что я опять где-то в тени садов вздыхаю о несчастной любви. Она в это больше поверит, и не будет снова ворчать на вас с Меркуцио о том, что вы плохо на меня влияете. А я пойду куда-нибудь спрячусь, хоть одежду немного высушу. И так чувствую себя будто вымокший щенок. Договорились? - и, похлопав блондинчика по плечу, оставляя там мокрый след, юноша поспешил скрыться с площади, на которой уже успел заметить несколько слуг Монтекки, особенно приближенных к синьоре. Сам же он направился на поиски места, где мог бы немного обсушиться.

0

70

Боже правый, они все сговорились сегодня свести Бенволио с ума. Что Балтазар, который умчался прочь за вином; что Меркуцио, который сорвался к дамочке так внезапно, будто в его задницу вонзили шило; что Ромео, который отчего-то испугался своей матери, и бросился прочь очертя голову. Все они нормальными не казались, впрочем, как и всегда.
Не прошло и трёх минут, как площадь оказалась поразительно пуста, и Бенволио ничего не смог поделать с тем, что всех его друзей смёл прочь вихрь безумия.
- Вот так всегда! – вздохнул Эспозито, устраиваясь на борте и стаскивая сапог, чтобы вытряхнуть из него лишнюю воду. – Ты веселишь этих баранов, а они покидают тебя стоит только пёстрой юбке подняться выше положенного!
Перед кем выступал Бенволио, понять было невозможно, одно было ясно – разговором блондин увлекся не на шутку, меняя уже второй сапог.
- Хотя, трудно не согласиться, общество женщин и фей куда слаще и теплее, чем мое и ваше, мой друг фонтан и моя подруга Мадонна.
Услышав смех со стороны, Бенволио отдал в ту сторону шутовской поклон. Вот его публика – вертихвостки-девушки и слуги Монтекки. Как высоко он пал, как низко он летает!
Эспозито бы и ушел с площади, но его останавливало две вещи. Во-первых, он ожидал, что Балтазар вернётся к нему с вином, а во-вторых, лелеял надежду высохнуть под палящими лучами быстрее, чем в какой-нибудь подворотне.
Подняв взгляд, Бенволио прищурился на солнце, поцокал языком и откинулся на руки, подставляя лицо под лучи.
Это умиротворяло - полное спокойствие и бездействие, что может быть краше для юноши-раздолбая?
Тяжелая полуденная тишина, разбавленная негромкими разговорами, уже не тягостное одиночество... Бенволио ко всему привык. Да и за это время он выучился одиночеству также, как другие выучиваются грамоте или фехтованию. Да и думать стало проще тогда, когда вокруг не говорят и сам он молчит.
"Но чем бы я мог скрасить своё одиночество? Возможно, синьора Монтекки права? Она так стремится остепенить Ромео, что не думает о том, чтобы остепенить меня, а ведь я смог бы составить хорошую партию любой красотке в Вероне. Не худшую, чем Ромео. Впрочем, о чем я думаю!? Ведь все они знают, что я бабник, а я знаю, что все они - вертихвостки. А в соблазне похитить монашку есть что-то порочное. Забудем об этом!"
- Где же Балтазар? - уже под нос и вслух проговорил Бенволио и открыл глаза, перед которыми замелькали опасные круги.

0

71

- Помилуйте, синьор! Где это видано, чтобы сама чета Монтекки скупилась на вино?! – с наигранным возмущением распалялся Балтазар, пытаясь уболтать торговца сбить цену. Обычно подобные занятия он оставлял для кого-нибудь другого из тех, у кого был лучше подвешен язык. Однако то ли вино из его головы еще не выветрилось, то ли нимфы фонтана так на него повлияли, то ли еще какая неизведанная муха его укусила этим утром, но вот уже пять минут к ряду Гальяно вешал на уши старика лапшу самого отменного качества, чем вызывал на лице Абрама, стоящего в стороне, удивленно-недоуменное выражение. – Единственное, чего я прошу – вот этот маленький бочонок нового сорта на пробу для синьора. Но слишком уж велика цена для такого количества!
- Да оставь ты старика, Балтазар, - тихо усмехнувшись, шепнул Абрам другу на ухо. – Давай я подкину пару монет, и дело с концом. Мне кружка, тебе для синьора все остальное, да и будем в расчете!
- Нет, мой друг, так дела не делают. Я и за твой кувшин сторгуюсь! – хлопнув слугу по плечу и отмахнувшись от любых возражений, уже готовых было посыпаться на него, Балтазар вновь отвернулся к старику, продолжая подбирать все более немыслимые аргументы в пользу того, чтобы минимально облегчить свой кошель за максимальное количество того, что облегчит его разум. Болтливая горячка на него напала, не иначе.
В течение следующих нескольких минут, что Абрам вслушивался в диалог Гальяно и торговца, слуга Монтекки понял, что еще каким-либо образом пытаться отговорить увлекшегося Гальяно от продолжения торгов просто бессмысленно. Едва заметно покачав головой, мужчина вздохнул и отвернулся от прилавка, отходя от Балтазара на пару шагов. В целом Абрам никогда не был против его компании, но то, что Гальяно свалился на его голову именно сейчас и явно не в самом трезвом состоянии, уже начинало несколько утомлять. Бросив в его сторону скептический взгляд, Абрам положил руку на эфес шпаги, скользя взглядом по базару и лениво отмечая до боли знакомые прилавки; пухлые лица торговок, каждая из которых была знакома мужчине едва ли не с детства; слуг Капулетти с обнаженными клинками, - Грегорио и Самсон, кажется, – те еще вздорные крысы; старого черного пса, пригревшегося на полуденном солнце… Секунда. Грегорио и Самсон. Вздорные крысы Капулетти с мечами наголо! Посреди базара! Вцепившись взглядом в эти перекошенные злобой лица, Абрам отступил к другу, что все не умолкал, и пихнул его локтем под ребра, кивнув в сторону слуг враждебной семьи.
- Смотри-ка, кто здесь. Крысы Капулетти, да без своего главаря! – тут он повысил голос, чтобы недруги наверняка его услышали, а после вновь склонился к уху обернувшегося Балтазара, что и думать забыл о вине, едва завидев ненавистные лица. – Гляди, как смотрят. Одно ясно: хотят напороться на шпагу. Меч вон из ножен – не прямая ли угроза? Думай как знаешь, я этого им с рук не спущу. Ты со мной?
- О, да, - в то время как теперь Абрам был богат на слово, Гальяно стал скор на дело, блеснув металлом шпаги на ярком солнце.
На самом деле ему уже и одного вида этих прихвостней хватило бы, чтобы суметь разжечь драку под любым предлогом. Ведь именно этого он хотел еще там, нам площади, и именно от предвкушения хорошей дуэли закипала теперь кровь в его жилах. Едва услышав лязг шпаги о ножны и завидев сразу двоих мужчин с оружием, прохожие, достаточно наученные горьким опытом, шарахнулись в стороны, а особо впечатлительные торговцы даже поспешили запереть свои прилавки на время.
- Глуп тот, кто первым обнажает меч, - громко проговорил Гальяно, чуть откинув голову и через площадь обращаясь к Капулетти. – Он не оставляет себе выбора сбежать, не обрушив позора на свою голову!
- Тише ты. Полегче, Балтазар, будем же учтивы. Авось синьоры просто проходили мимо по своим делам? - чуть отстранив вспыхнувшего друга рукой, насмешливо произнес Абрам, явственно давая понять, что так вовсе не считает. – На нас, синьор, Вы закусили ноготь?

Отредактировано Балтазар (2014-02-04 16:20:16)

+3

72

О, сколько удовольствия доставила Самсону бурная реакция на их появление. Он уже был готов ничего не отвечать Балтазару, а сразу пустить вход шпагу. Но от этого в последний момент его остановили слова, что произнес Абрам. Самсон совсем забыл в предвкушении хорошей драки, что они же хотят всю вину свалить на Монтекки. Да, надо продолжить играть в эту глупую игру.
- Грызу ноготь, синьор, - наиграно удивленно произнес Самсон, при этом всем видом своим показывая, что последнюю часть вопроса то ли не понял, то ли не услышал, да и просто невозможно подумать, чтобы такой человек, как Самсон, хотел кого-то оскорбить. Это же абсурд! Не так ли? Мерзкая улыбка появилась на его лице, когда Абрам повторил вопрос, и, прежде чем ответить он, толкнув Грегорио в бок, тихо осведомился у друга:
- Если это подтвердить, закон на нашей стороне?
- Ни в коем случае, - быстро прошептал Грегорио другу. Он знал, какой может быть Самсон, когда разгорячится. Его легко вывести из себя и тяжело угомонить. Но все же ему придется несколько сдержать себя, пусть эти Монтекки первые позволяют себе оступиться и дать повод для драки.
- Нет, я грызу ноготь не на ваш счёт, синьор. А грызу, говорю, ноготь, синьор, - рассмеявшись, ответил Самсон, он сам понимал, как глупо звучат его слова. Всем понятно к чему рано или поздно приведет эта перепалка, и Самсон был уверен, монтекковские прихвастни хотят этой драки не меньше них. Он даже не пытался скрыть неприязнь в голосе или попытаться сыграть что-то. Зачем себя так утруждать ради непонятно кого?
- Вы набиваетесь на драку, синьор? - тут уже влез Грегорио. Говорят, что провокацией никогда не добьешься нужного результата. Возможно, это так, ведь человек только распаляется, перестает адекватно оценивать ситуацию, начинает действовать активно, и может навредить и вашим планам тоже. Сложно просчитать, что будет делать человек на гране срыва. Но это был не тот случай. Ошибиться невозможно. И, к слову, Монтекки держались хорошо. Во всяком случае Абрам, который ответил, в чем-то копируя интонации Самсона.
- Если набиваетесь, я к вашим услугам. Я проживаю у господ ничуть не хуже ваших, - Самсон нашел, что ответить на немного значительный отказ. Вот она болевая точка, которая работает всегда. Это не просто уличная драка, это один из эпизодов войны между двумя семьями, которая продолжается не один год. Осталось дождаться результата. Самсон был готов прожечь взглядом Абрама, который не заставил ждать ответ.
Грегорио огляделся по сторонам. Все, сейчас будет финальный аккорд, надо достойно ответить и Монтекки оступятся. Губы Грегорио искривились в улыбке. Да, будет весело. Грегорио пихнул друг в бок и прошипел.
- Говори, у лучших. Вон один из хозяйской родни.
Самсон обернулся в сторону, куда указывал Грегорио, усмехнулся, и, быстро вернув все внимание к Абраму громко, гордо сказал.
- У лучших, синьор!
Все обвинение во лжи хороший и достойный предлог для дуэли. Самсон решил не разводить болтовню дальше.
- Деритесь, если вы мужчины! Грегорио, покажи-ка им свой молодецкий удар!

+1

73

Балтазар нехотя уступил Абраму, что решил завести диалог с этими шутами. И хотя Гальяно считал это абсолютно бессмысленным, судя по желанию, наконец, скрестить шпаги, написанному на лице, пожалуй, каждого из четверых, да и унять свой пыл ему оказалось нелегко, слуга Монтекки не стал препятствовать Абраму только из нежелания подставлять семью Монтекки и принимать на свою сторону ответственность за эту стычку. Впрочем, нет. Балтазар действительно мог бы задуматься об этом, и подобные мысли даже мелькнули у него в голове, но, увы, задерживаться не стали, уступая место разгоряченной алкоголем страсти к драке. Нетерпеливо поглядывая на Абрама, он поигрывал шпагой в руке, крепче сжимая эфес и теперь, пожалуй, только ждал наиболее удачного момента, чтобы нанести неожиданный выпад.
- Именно, синьор. Ужасно некрасиво с Вашей стороны. Впрочем, чего же еще ожидать от Капулетти?
Абрам оскалил зубы в ухмылке и переглянулся с Балтазаром, вынимая из ножен собственную шпагу, и передернул плечами, словно разминаясь. На самом деле он не то, чтобы был в восторге от частых драк, но преподать урок слугам Капулетти он считал просто делом чести. Это в споре с кем-то другим он мог бы попытаться примирить стороны, но только не с этими выскочками.
- Драку? Какую драку? Что Вы, синьор! Я вовсе не хочу драки. Просто люблю смотреть, как блестит шпага на солнце, - съязвил Абрам в ответ, чем заставил Балтазара нетерпеливо усмехнуться.
Перепалки и грубые остроты – хорошо, но подходит скорее для пьяной болтовни в тавернах, когда не хочется оказаться на улице посреди ночи, выставленными из заведения за распуганных посетителей, сломанную мебель и разбитую посуду. Однако в уличном бою на широкой площади и с собственными правилами хотелось, наконец, начать действовать, и даже не исполнять такую формальность, как поиск веской причины, чтобы напасть. В конце концов, это быстро надоедало – ломать перед кем-то комедию, когда зрители не только не желают быть обманутыми, но даже напротив – хотят показать свою постановку, ничуть не хуже.
- Мы набиваемся на драку? Вот здесь Вы неправы синьор. Ваш господин ничуть не лучше нашего!
Абрам все медлил, переступая с ноги на ногу, но Балтазар больше не мог ждать. Он мог бы многое сейчас высказать слугам Капулетти о Тибальте, которого представлял как их господина. До сегодняшнего дня он был вполне уверен во всех тех слухах, что характеризовали его как жестокого воина, постоянно жаждущего чьей-то смерти. Уже поэтому он не мог быть лучше куда более благоразумного Ромео Монтекки, но почему-то в свете известий, что открылись Гальяно этим утром, он не хотел касаться Моретти и словом. Слишком уж уверенно Меркуцио отрицал всю эту молву, не желая даже представить в ином поведении Тибальта злобного замысла Капулетти.
- Пустослов! Не может быть ваш господин лучше нашего! – выплюнул Гальяно, выступая вперед, и легко ударил по шпаге Абрама, обращаясь теперь к нему. – Прекрати болтовню, бей!
В следующий миг Балтазар выпрыгнул вперед и вскинул шпагу, отражая удар Грегорио. Налегая на оружие всем телом, Гальяно оттеснил противника насколько мог дальше, чтобы не подставлять собственную спину под удар оставшегося Капулетти, которого должен был занять Абрам. Глухо зарычав, слуга Монтекки ухмыльнулся и, чуть отступив, тут же попытался уколоть, пока слуга Капулетти перестраивался под новое действие.
Отступив от сцепившихся слуг, Абрам снова хмыкнул, глядя на Самсона, и кивнул на его оружие. Ненависть – ненавистью, но атаковать безоружного – последнее дело.
- Деритесь, если Вы мужчина, - передразнил Абрам Самсона и изготовился отражать удар.

+2

74

На взгляд Бенволио, Балтазара не было даже слишком долго. Хотя, возможно, Эспозито увлёкся изучением собственных сапог и шпаги, и не заметил, как Гальяно вышел из лавки вместе со своим приятелем.
Его внимание привлекла лишь громкая ссора, которая заставила блондина нахмуриться. Всем известно, среди бела дня, да еще и при всём честном народе… Если дуэль произойдет, то у обеих семей будут весьма большие неприятности.
Хотя, когда это останавливало непоседливого блондина? Многое, слишком многое изменилось в нём самом за этот месяц, и потому Бенволио неторопливо направился к спорящим. И очень плохо, что он сделал это неторопливо…
Двойная дуэль разгорелась из начавшегося спора, и когда Эспозито подоспел к слугам, те уже во всю использовали шпаги, нападая один на другого.
- Прекратите! – взорвался Бенволио, готовый сорваться хоть на чужих, хоть на своих, схватив Гальяно за рукав и дёрнув от атакующего слуги. Выбить оружие из рук последнего не представляло труда, ведь Бенволио обучался не только у мастера, но и отточил искусство сражения в уличных потасовках.
- Абрам! – воскликнул он, обернувшись к второй паре дуэлянтов. – Вы знаете, что делаете!? Испортить столь прекрасный день, а всё из-за чего? Быть может солнце напекло шальные ваши головы?
Оглянувшись на Гальяно, Бенволио пожал плечами, решив, что даст ему оправдать себя позже.
- Или может вы решили, что ваши трупы украсят площадь в достаточной мере? Да прекратите же вы бой! – он вклинился, не щадя своей шкуры, между сражающимися, возмущенно отбивая чей-то удар. – Оружье прочь, не знаете, дурни, что творите! – возмущенный донельзя Бенволио почти плавился под солнечными лучами. Они действительно сошли с ума, раз решили устроить посреди площади такое зрелище для зевак. Ведь вокруг них и вправду начал собираться народ.
- Балтазар, кажется, тебя посылали за вином, а не за кровью, - Бенволио жестом очертил площадь и людей на ней. – Иль думаешь ты, что все вокруг слепы? Что произошло, откуда началась вся эта свара?
Блондин поцокал языком, жалея, что он здесь один. Друзья бы нашли пару слов, чтобы утихомирить буянов, вряд ли бы ввязались в драку. Ведь те были слугами, а сражаться стоит с равными тебе по силам.
- Надеюсь, что оружие вы убрали? – и Эспозито вновь огляделся, надеясь, что больше нет на площади Капулетти. – Пусть идут по своим делам, что вам за дело до них?
Только сейчас Бенволио обнаружил, что шпагу все еще не убрал и быстро направил её в ножны. Еще не хватало, чтобы его обвинили в очередной смуте. Ведь тут-то он совсем не виноват!

0

75

Поместье Капулетти, Комната Тибальта ===>

Он шел туда, куда глядели глаза - иначе сие назвать не было никакой возможности. Если честно, сейчас для Тибальта была только единственная цель - оказаться как можно дальше от дома, в котором он вырос, от той, кто так легко и непринужденно разбивала ему сердце. Но знала ли Джульетта, что с ним происходило, когда она была рядом, и когда он в очередной раз осознавал ее недоступность? Вряд ли. Он, увы, прекрасно понимал, что у него нет ни единого шанса завоевать ее любовь. В конце концов, даже закон бы был против них. Они же брат и сестра, пускай только двоюродные. Синьор Капулетти никогда бы не одобрил оного только лишь потому, что...
"Да что ты стесняешься? Он бы не одобрил этого только потому, что ты никто. Как был никем, так и остался. И нет ни единого шанса завоевать его расположение. Он всегда видит только вред от моих поступков, даже если я защищаю честь семьи. Но кто иначе это сделает? Вот уж сомневаюсь, что мой старший брат или сам синьор. Одному на семью плевать хотелось, второй уже достаточно стар, чтобы сложить уже оружие".
Солнце нещадно пекло и уже сейчас он чувствовал, как в легких не хватало кислорода, столь удачно выжигаемого этим пеклом, к тому же быстрый шаг, больше походящий на бег, и вовсе сбивал дыхание. Может, еще и сказывалось то, что Моретти младший нервничал. Конечно, он ведь так был близок к тому, чтобы его разоблачили! А это обернулось бы не самыми приятными для него последствиями.
"Я же вижу, что кроме братской любви она ничего ко мне не испытывает. Глупо тешить себя надеждами, что однажды она решится ответить на мои чувства и... - мысль оборвалась ровно в тот момент, когда Тибальт все-таки дошел до площади около фонтана. Несмотря на время и погоду, народу собралось предостаточно, чтобы заставить усомниться в том, что сие лишь случайность. А потом до его ушей донеслись голоса, которые, как бы ему не хотелось, но он все-таки узнал. Бенволио Монтекки. Тот самый Монтекки, которые немало крови ему подпортил вместе со своими друзьями. - Да только один из них теперь по воле случая стал твоим другом. Но это ничего не меняет. Если Меркуцио там, то я все равно обнажу шпагу, таково было условие. Он не хочет чтобы кто-то знал, я тоже, - несколько мгновений помедлив, словно оценивая ситуацию, Моретти все-таки двинулся в сторону голосов. Нет, он не мог пройти мимо. Не тот, кого принято считать мечом семьи Капулетти. Даже если сейчас хотелось уединения. Даже если сейчас он с куда большим бы удовольствием ушел в тот же дом терпимости, лишь бы не пришлось говорить что-то и думать. Может это бы хоть немного помогло бы отвлечься от столь губительных мыслей. - Да только в постели с этими потаскухами я не смогу забыть о своем ангеле. Нет, даже с ними я думаю только о ней. Прости меня, Джульетта, я оскорбляю тебя этим, но ничего не могу с собой поделать. Знала бы ты, как я хотел бы прикоснуться к тебе хотя бы губами к твоим губам и почувствовать, что ты вовсе не против, что не поспешишь тут же оттолкнуть меня, упрекнув в неправильности оного действия... нет, я для тебя всегда буду только лишь братом, я же прав?"
Чем ближе он приближался к дерущимся, тем тяжелее становились его мысли, тем противнее Моретти становилось от самого себя. Нет, ему однозначно стоило ввязаться прямо сейчас в эту драку, чтобы хоть ненадолго отвлечься, в надежде спастись от губительных мыслей.
Вот он разглядел Бенволио (точно не ошибся с обладателем того голоса) и то, что дрались между собой слуги. Конечно, он заметил, что Монтекки старался их разнять, но это абсолютно ничего не значило. В конце концов, это ничего не меняло, они все так же были врагами.
- Как, ты сцепился с этим мужичьем? Вот смерть твоя - оборотись, Бенволио! - с ходу бросил Тибальт, вытаскивая уже сейчас шпагу и готовясь напасть на этого миротворца, от которого, если честно, порядком тошнило. Тот, кто любил оставаться в стороне... Действительно ли это продиктовано желанием мира или же трусостью? Племянник Капулетти склонялся именно ко второму варианту. Уж куда чаще другая личность обнажала шпагу, но раз его не было на площади, то и мысли о нем прочь из головы. - Сам разоряешься о мире, а шпагу вытащил и Капулетти ей грозишь! - встав на сторону своих слуг, он бросил взгляд на Бенволио, который прежде буквально минутою ранее вложил свое оружие в ножны. - Доставай свою шпагу и дерись со мной, коль храбрости хватило дракою полезть на слуг дома Капулетти!
Слишком громкие слова, но Моретти прекрасно понимал их необходимость. Это - лишь попытка зацепиться и начать сражение. это - лишь попытка прекратить думать о другом, терзающем душу.

+1

76

Звон шпаги и меча, скрежет металла о металл услаждали слух Балтазара даже более чем пение все тех же дивных нимф, о которых совсем недавно разглагольствовали друзья, волей-неволей плещущиеся в фонтане. А уж раззадоривали и подавно больше. Пожалуй, Балтазар давно не мог припомнить за собой такой  жажды сражения. Настолько сильной, что он даже готов был пропускать чужие удары и открываться хоть самым абсурдным образом, лишь бы только достать противника, лишь бы пустить чужую кровь. И уже неважно, на чьих руках она окажется первой, неважно, сможет ли Абрам занять второго слугу Капулетти настолько, чтобы у того не возникло желания атаковать беззащитную спину Гальяно, неважен даже тот факт, что в поле зрения слуги Монтекки в какой-то момент мелькнул Бенволио, направляющийся к импровизированной арене между первыми палатками базара и стеной набегающей на шум драки толпы.
- Давай, крыса Капулетти, дерись! Как мужчина, а не как девка!
Оправданно или нет, но распалившийся Гальяно пытался сейчас настроить противника так же, как был настроен сам, потому как хотел встретить достойное сопротивление, так горячо, что когда кто-то отвлек его, так неосторожно ухватив за рукав, резко развернулся, и слава силе привычки, что при любом неожиданном повороте в запале драки Балтазар обычно был готов отражать удар, а не наносить его, иначе бы запросто мог сделать дыру в Бенволио Эспозито, чем не только подписал бы себе смертный приговор, но и наверняка дал бы повод Капулетти пуще прежнего смеяться над Монтекки. Хотя дуэль была прервана, Балтазар все равно отскочил за синьора Монтекки, памятуя об оставленном противнике и тем самым позволяя Бенволио разбить пару.
Остановившийся на изготовке Абрам только поднял голову в ответ на призыв прекратить дуэль и стиснул зубы, услышав свое имя. Чертовски не вовремя. Семья Монтекки, один из ее верхушки, практически сам синьор, и что же? Разнимает благочестивую драку – к чему? Отчего он обнажил свою шпагу не для того, чтобы задавить этих лживых прихвостней числом и заставить бежать с позором? Говорил о помутнении рассудка и об испорченном прекрасном дне, но разве не хорошей дракой можно украсить его еще пышнее? Абрам перевел взгляд с Эспозито на Гальяно, ожидая, что тот сможет как-то втянуть Бенволио в драку, ведь Балтазар мог позволить себе более близкое общение с кузеном наследника.
- Кровь пьянит сильнее. Синьор Бенволио, остряки дерзнули задеть честь Вашей семьи. Простите, я не мог смолчать, - Балтазар оскалился, вновь возвращая яростный взгляд на слугу Капулетти и самым кончиком шпаги чиркнув по камням площади у собственных ног. Словно медленно превращаясь в дикого зверя, Гальяно понимал, что скоро просто не сможет контролировать себя, но это обстоятельство занимало слугу Монтекки все меньше и меньше, уступая вниманию к бешеному ходу сердца, чьи удары сливались в единый гул.
- Еще Капулетти, - Абрам обернулся на звук шагов среди притихшей толпы. – Тибальт, – возвещая это имя, слуга Монтекки не сомневался, что называет имя того, кто станет продолжателем этой схватки, и сразу три пары закружат по площади каждая в своем смертоносном танце. Абрам хищно ухмыльнулся, возвращая часть внимания сопернику, от которого отвлекся.
«Тибальт, - эхом пронеслось в голове Балтазара, и он проводил взглядом Моретти, сходу постаравшегося спровоцировать Бенволио на атаку. – Новый друг Меркуцио, да? Какого же черта тогда ты лезешь в эту драку первым?! Или делла Скала здесь нет, и можно показать истинное лицо? Лжец!»
Негодование, невысказанное вслух, нашло отражение в крепче стиснутом эфесе тонкого клинка, и не призывай Тибальт к бою именно Бенволио, Гальяно с радостью кинулся бы на него прямо сейчас, приглушенно зарычав и напрягшись каждым мускулом тела.

+1

77

День в самом разгаре. Палящее солнце стоит над далеко не безлюдной площадью Вероны, где четверо молодых людей решили выпустить свой пыл, а заодно и кровь противнику. Они не замечали ничего и никого вокруг в этой схватке, только распалённой ожидаем и словами. Они не видели, как люди старались поскорее свернуть на другую улицу, или же кто-то, напротив, останавливался в стороне, наблюдая за действием. А оно было вполне достойным. Соперники на равном уровне, пусть они и сами этого не за что не признают, каждая сторона одинаково заинтересована в победе, ведь это дело чести! Дело чести семьи, которой они служат. По крайней мере, молодые люди так считают, они ни в коем разе не признают себя нарушителями спокойствия, для них ненавистные взгляды и не прикрытая ненависть друг к другу так же естественна, как и дыхание.
Удар, удар, еще один. Зачем считать? Зачем заботиться о том, что будет после? Какая разница, что скажут синьоры или герцог? Кому нужны были эти прелюдии? Надо было застать врасплох этих двоих Монтекки, уж тогда бы Самсон вдоволь посмеялся над их растерянными лицами. Он входил в раж, каждая атака была резче, чем предыдущая, в каждую следующую он вкладывал больше злобы. Это была своеобразная разрядка от однообразных будней, эта была месть всем тем, кому он не мог отомстить. Он уже не задумывался о Грегорио, его друг прекрасно владел оружием, ему ничего не угрожает, сейчас главное стереть довольный вид с лица одного из Монтекки.
Все шло, как обычно: они разбились на пары, один на один, своеобразная дуэль. О Боги, кажется, это было честное сопротивление! Для Вероны крайне редкое зрелище. Но вот только, когда пары почти дошли до кульминации, их бессовестно прервали. И кто же был этот храбрец, или правильнее сказать глупец, который не побоялся влезть в центр драки? Ни кто иной, как Бенволио Монтекки. Самсон отступил на пару шагов и сплюнул на землю, а за спиной услышал голос Грегорио, который решил ответить на оправдание Балтазара.
- И кто же из нас двоих лжец, а, Гальяно? – ну, не мог Грегорио не вспомнить, что же послужило поводом к драке. Хотя, по мнению Самсона, было бы куда веселее наблюдать, как эти двое бы получили не плохую взбучку от господина, который явно не настроен сегодня на драку. Но все же, какой странный был этот Бенволио, с мечом в руках о мире говорить… Не будь, он кузеном наследника семьи, а кем-нибудь из другой прислуги, уж Самсон бы с удовольствием сейчас пустил ему кровь – прерывать такую хорошую схватку, как можно?!
И, кажется, кто-то ещё из семьи Капулетти сейчас разделял точку зрения верного слуги. Тибальт Моретти бросил вызов Бенволио. У Монтекки просто нет выбора, он примет его, иначе позор. Вновь на лице Самсона появилась хищная то ли улыбка, то ли усмешка. Он еле выждал несколько минут затянувшийся беседы, а после, бросив предварительно взгляд Тибальта и дав знак Грегорио, вновь атаковал Монтекки.

0

78

Бенволио знал, на что подписывается, когда бросался разнимать разгоряченных парней. И вот он стоит под гневными и презрительными взглядами тех, чью жизнь сейчас, возможно, спас.
Дуэли, дуэли. Как же злило Бенволио это бессмысленное кровопролитие, хотя хорошая схватка вызывала бурю восторга. Он и сам любил продемонстрировать свое мастерство владения шпагой, но обычно отделывался царапинами и также отделывал противника.
«Миротворец, - ядовито выплюнул Бенволио, обращаясь к самому себе и оглядывая взъерошенную компанию. – Кого ты остановишь таким выпадом? Шавок Капулетти? Так они и остановятся, посмотри на их лица, Бенволио...»
Эспозито краем уха слушал то, что говорит ему Гальяно. Желваки загуляли по лицу Бенволио, когда он услышал про оскорбление, но он всего лишь поднял руку и ехидно усмехнулся, рассматривая Капулетти.
- Балтазар, посмотри на этих молодых людей. Неужели ты думаешь, что стоит им давать повод для сплетен? Нас трое против двоих, не было – так стало, и теперь пусть останутся вдвоем и вымещают злость… - его речь прервали. Моретти, проклятый Тибальт. Из чертовой семейки Капулетти, брат Валенцио. Выродок своих родителей, великий фехтовальщик, с которым у Бенволио не было возможности скрестить шпаги. Почему, спросите Вы? Потому что всегда находился Меркуцио, что влезал в драку с Тибальтом первым. И так и не убил.
«Быть может, зря», - зло сплюнул на землю Бенволио, положив ладонь на эфес шпаги, но пока не обнажая её.
- Твои глаза настолько же слепы, как у новорожденного котёнка, Тибальт, - дерзость слетала с языка, когда как Бенволио даже не успевал обдумать её. – Да и кто ты такой, чтобы повелевать мне. «Оборотись», «доставай шпагу», быть может ты спутал себя с синьорой Монтекки, да не посрамит её такое сравнение? – блондин ухмыльнулся шире, представив себе Моретти в платье. Впрочем, пусть и представил, но не одел же?
Передвигаясь медленно вбок, Бенволио осматривал Тибальта и явно обращал на это внимание соперника. Скрепя сердцем он понимал – бой будет равен и потери возможны с обеих сторон.
- Впрочем, вернёмся к слепоте. Как? Ты не видел, что я примирить их пытался, а не поссорить? Вложи свой меч в ножны, и помоги мне сделать благородное дело, вместо того, чтобы стать причиной очередных смертей, - решил предпринять последнюю попытку к примирению Эспозито, который понимал, что либо этим Тибальта убедит, либо заставит напасть на себя. И – вуаля! – в обоих случаях он выигрыше, ведь в первом не будет крови, а во втором ему не придётся оправдывать себя перед герцогом и роднёй – кто угодно подтвердит, что Тибальт напал первым.

0

79

Бросив быстрый взгляд в сторону того слуги Монтекки, что произнес его имя вслух, Тибальт только сильнее нахмурился.
"Пьяницы и балагуры. Для того ль только вышли, чтобы снова сцепиться?"
- Прикрой свой рот, брешущая собака, - Тибальт не собирался слушать оскорблений на свой счет, а уж тем более от того Монтекки, кого и уважать-то считал позорным делом. Но только хуже него в глазах Моретти младшего был наследник рода - Ромео, тот самый трус и плут, что только и мог девкам головы дурить, изображать влюбленность, а как дело доходило до серьезных дел, так сразу же в кусты. Сколько раз он видел этого Ромео, улепетывающим с места новой стычки и сколько раз, защищая друга, на его место становился тот, кого должно бы теперь называть Моретти другом?
"А паяца и не видно... что ж, так только лучше будет".
Глаза в глаза - он не сводил своего взгляда с Бенволио, словно бы ожидая от того какого-то подлого хода, а потому так внимательно и следя за ним, его эмоциями, которые прекрасно отображались на лице того. То, что к их шестерке стали стягиваться люди и горожане перешептывались, ожидая дальнейших действий двух сторон, его совершенно не волновало. Публика хочет новое кровавое шоу? Она его получит.
- Мне ненавистен мир и слово "мир", как ненавистен ты и все Монтекки. Постой же, трус! Давай же, обнажай свою шпагу, за свои слова нести ответ тебе придется здесь и сейчас и никак иначе! - Моретти нарочно произнес сие громко, показывая оскорбленность словами Бенволио, впрочем, даже и причины на то имелись. А то, что синьор Безволио пытался кого-то примирить, так пусть доказывает сие другим. Разве мира добиться, обнажая шпагу против кого-то? Что за нелепость, право?!
Впрочем, первым удар нанес вовсе не Тибальт, а слуга, которого, кажется, зовут Самсон. Что ж, теперь-то проповедовать о мире вряд ли бы у Монтекки получилось, вызов брошен - изволь принять. И сам Моретти призывно ударяет по шпаге Бенволио, приглашая обнажить оружие.
- Коль не трус, то доставай свою шпагу и покажи мне то, на что способен. Иль только смел ты на словах? Или дерясь не с равным себе? Что ж, так чести в этом мало, синьор Безволио! - нарочито коверкая его имя, буквально выплюнул эти слова младший племянник Капулетти. Он знал, что после бы у него обязательно снова состоялся бы пренеприятнейший разговор с синьором Капулетти, что, скорее всего, его бы опять обвинили в излишней горячности, но сейчас ему как никогда прежде хотелось драки, чтобы выбросить прочь из головы образ своего милого и светлого ангела.
Кто-то и из собравшейся толпы, разгоряченные солнцем, а быть может и выпитым ранее вином, уже ринулся колотить своего врага и неважно, что некоторые и вовсе не относились ни к одной из семьи. Проклятый город Вероны, тут только дай повод другим обнажить оружие или же просто ввязаться в драку - так люди с радостью поддержат. И зачинщикам уж теперь поздно стоять в стороне, когда именно они столь легко подтолкнули горожан к новой стычке. Послышались чьи-то крики и обвинения, но казалось, что Тибальт ничего не замечал вокруг, сосредоточив все свое внимание на противнике и все же делая первый выпад, легко оставляя тонкий порез на правом предплечье, показывая, что шутки кончились и промедление врага приведет к его бесславной гибели. Да, Моретти нарочито выжидал, когда же тот соизволит сделать свой ход, хотя прекрасно понимал, что этот синьор до последнего будет пустословить не хуже своего дружка в попытке избежать дуэли.
"Еще секунда и, право, черт с ним и насажу так по рукоять на свою шпагу, я ему давал шанс обнажить оружие и сражаться на равных", - легко ступая и обходя Монтекки, изготовясь к новому броску, Тибальт играл с Бенволио, словно кот с мышью, не собираясь ее отпускать и не давая и надежды на легкую и быструю смерть.
К сожалению, племянник Капулетти не знал, что к тому моменту кто-то из расторопных горожан поспешил к синьорам двух семей, дабы рассказать им о новой стычке на площади и те уже спешили к месту событий, чтобы остановить безумцев.

0

80

Поместье Капулетти, Комната Розалины ===>

Разве что-то могло нарушить покой уже? Как быстро люди привыкали к покою и миру в городе. Всего лишь несколько недель не было почти ни одной стычки между двумя семьями. И именно поэтому многие уже отвыкли ждать таких новостей, поэтому вся жизнь текла мирно. У Капулетти конечно царила суета, но она была связана с предстоящим праздником и не приносила плохого. Слуги сновали по дому из комнаты в комнату, украшая везде все, принося уже угощения в гостиную. И ничто не говорило, что уже вскоре лишь одно слово, одна новость нарушит этот покой и мирное течение подготовки.
Синьора в хорошем расположении духа шла на кухню, чтобы проверить, что уже готово и что выставляется на стол. Все это следовало проследить, так как прислуга любила иногда припрятать для себя немного чего-то хорошего (чаще сего вина), а на стол поставить что похуже. Пока не получалось окончательно отучить прислугу от этого всего и поэтому приходилось следить. И вот только Риккарда готова была свернуть к кухне, как на нее налетел один из слуг.
- Простите, синьора, - быстро почтительно поклонившись хозяйке, слуга пролетел дальше по коридору. Неприятное чувство вдруг появилось на душе и захотелось побежать вслед, чтобы узнать причину такой торопливости. Неужели что-то все же случилось? Нет, в это не верилось. Не хотелось верить, что случилось что-то, сумевшее испортить сегодняшний день. Противное чувство беспокойства стало все больше охватывать женщину. Никогда ее предчувствие не обманывало, и сейчас обмануть не могло.
- Вновь твой племянник ввязался в драку. Когда это уже закончится? - Риккарда вздрогнула от голоса мужа и обернулась. Он был сам не свой сейчас от новости, что на улицах Вероны новая ссора. Сколько уже нервов было потрачено на все это, сколько сил? А какие последствия? Проблемы со здоровьем, которые мужчина уже успел сегодня на себе испытать. Случилось самое страшное, чего только можно было ожидать. Опять драка, новая стычка между семьями и в этом можно было не сомневаться. Каким же коротким было счастье покоя. И как же было глупо надеяться, что все будет хорошо сегодня, что ничего не сможет испортить уже праздника. 
"Как я могла подумать, что весь этот покой в Вероне продлится долго? Нет, этот город уже не может жить без драк, ссор на своих площадях. Но почему именно сегодня? Наверняка Монтекки захотели испортить этот день нам. И где только их совесть? Готова поклясться, что все начал кто-то из этой семейки".
Риккарда все же выдержала весь поток обвинений от мужа, который начинал злиться все больше, и сохранить спокойствие. Хотя это стоило многих сил, так как вся эта ситуация злила женщину не меньше сейчас, чем ее мужа. Различие было лишь в том, что синьор сейчас обвинял Тибальта, а сама синьора мысленно обвиняла Монтекки и всех, кто был связан с этой семьей. С трудом ей верилось, что ее племянник развязал очередную драку. На ее взгляд он не мог так поступить со своей семьей и испортить день, которого так долго ждали все.
Синьора пытаясь не отставать от мужа, торопливо шедшего в сторону площади, на которой, по словам слуги, вновь происходила стычка между семьями. Хоть один плюс в этой новости. Она смогла поднять синьора с постели и отвлечь его от недуга. Но с другой стороны было страшно, как бы от такого события мужчина бы вообще не слег. Риккарде  не очень хотелось вновь держать ответ перед графом, а ведь она ему обещала, что синьор примет Париса на балу и обсудит с ним все вопросы. Все же ее муж был немного бледен еще.
И вот, наконец, представилась та картина, которую точно не хотелось сегодня видеть. Вокруг собралось куча народа, со всех сторон раздавались крики. Кто-то поддерживал одну семью, кто-то другую, кто-то пытался вразумить дерущихся. Но последних было, кажется, так мало, что их голоса тонули во всеобщем крике. Женщина с трудом протолкнулась за мужем через толпу и застыла, осматривая происходящее. Сложно было понять, кто с кем дерется, так как уже появилось много тех, кто просто ради развлечения поддерживал сейчас эту склоку. Хотя все же слуг из своего дома Риккарда ни с кем не могла спутать.
"Вместо того, чтобы делами заниматься, они тут решили развлечься. Ну, дождетесь вы от меня, слишком долго я терпела. В такой день устраивать тут склоки..."
- Что тут за шум? Что снова вы тут устраиваете? - раздраженно крикнул синьор, нарушая мысли жены. Редко приходилось его видеть в таком состоянии. Начало даже казаться, что он сам уже сейчас ввяжется в эту драку, лишь бы закончить это все.

Отредактировано Синьора Капулетти (2014-02-19 22:01:31)

+2

81

Ничто не предвещало новой стычки между семьями. Прекрасный солнечный день ознаменовался тем, что все в городе только и галдели про бал у Капулетти, но суета по этому поводу абсолютно не касалась дома Монтекки. Если о празднике и упоминали, то лишь в обсуждениях как бы попасть туда да испортить веселье ненавистным Капулетти, и только шепотом, дабы синьор или синьора Монтекки не услышали воинственно настроенных речей. Последние несколько недель, проведенные без драк и ссор как со стороны слуг, так и господ, не могли не радовать. Наоборот, Сандра Монтекки, проводящая самое жаркое время дня в своих покоях, уже давно не думала ни о ком, кто был хоть как-нибудь связан с Капулетти. В данный момент, ее больше интересовало, где ее сын, уже давно не навещавший матери, и почему Бенволио, который разыскивал Ромео по приказу синьоры, также бесследно пропал. Более того, почему даже от слуг, посланных уже вслед за племянником Сандры, нет никаких новостей?
А вот ее муж прекрасно знал, куда все запропастились. Только что прибежал, задыхаясь и еле переводя дыхание, один из слуг Монтекки, еще пару минут назад спокойно направляющейся в трактир, дабы выпить доброго вина в столь жаркий день, и сообщил, что в центре города прямо сейчас затевается драка "между верными слугами семьи Монтекки и шавками Капулетти". На виду у всех слуги решили попрактиковаться в фехтовании. Ничего глупее придумать нельзя.
Синьор Монтекки немедленно бросил все дела и вылетел из своего кабинета. На этот раз, его терпение лопнуло, и он лично решил предотвратить кровопролитие и донести до виновников, что больше стычек он видеть не желает.
По счастливой случайности, Сандра услышала доносящиеся из коридора громкие, торопливые шаги мужа. Интуитивно почувствовав, что случилось что-то недоброе, она вышла из комнаты и столкнулась с синьором Монтекки.
- Есть вести от… - она обеспокоенно взглянула на разъяренного мужа и несмело продолжила после небольшой паузы, - ...Ромео?
- Снова стычка, будь прокляты эти Капулетти, - раздраженно ответил синьор, - ну ничего, сегодня я отобью у них охоту драться, - все так же не сбавляя шаг, он вышел из дома и направился на площадь, а рядом, надеясь усмирить мужа в нужный момент и, стараясь не отставать, шагала Сандра.
На площади уже собралась толпа, жаждущая увидеть кто победит и громко обсуждающая разыгрывающееся перед ними действие. Держа мужа за руку и проталкиваясь вслед за ним через толпу. Еще издалека заметив Бенволио с обнаженной шпагой, синьора решила, что позже самолично вправит ему мозги, но раз он здесь, то где Ромео? Вытягивая шею и пытаясь его высмотреть, Сандра вышла к центру сборища, к дерущимся. Сына не было видно, зато сама чета Капулетти уже пыталась охладить пыл своих слуг и Тибальта.
- Вложите шпаги в ножны, не будьте посмешищем, - громко обратился к дерущимся синьор Монтекки, оставляя жену позади и делая шаг вперед.
Сандра, надеясь, что ее муж сам не полезет в драку, переводила негодующий взгляд с дерущихся на Капулетти. Конечно, Балтазар и Абрам были вполне не прочь размяться и проучить Капулетти, но насчет Бенволио можно было быть спокойной. Вряд ли бы этот "миротворец" стал бы ввязываться в драку и подбивать на это дело других. С другой стороны, у Капулетти сейчас слишком много дел, чтобы отвлекаться на такие мелочи. Неясно кто затеял драку, теперь важнее замять конфликт, пока герцог не узнал о нем.

0

82

Поместье герцога Веронского, Кабинет Эскала ===>

Было велено оседлать коня, чтоб быстрее добраться до места нового конфликта. По пути к площади, прихватив еще нескольких стражников с собой, герцог потребовал от гонца отчитаться о случившемся, решив не терять время на оное в кабинете.
- На площади новая стычка между Монтекки и Капулетти, они уже обнажили оружие. Все может кончиться кровью, - делла Скала только лишь нахмурился на эти слова. В груди неприятно заныло.
"Боги, когда же в этот город придет покой? Сколько еще жизней должна унести столь бессмысленная вражда?"
- Меркуцио там? - приглушенно спросил он стражника, следовавшего рядом с ним так же верхом. Тот поспешил помотать отрицательно головой.
- Нет, синьор делла Скала, Меркуцио там нет. Он был до этого на площади, но после ушел.
"Хоть с этим паяцем не придется разбираться. Значит, зачинщик не он", - хоть что-то порадовало в этой ситуации. Не мог же Эскал вечно прикрывать своего непутевого племянника, которому не сиделось спокойно, и который так любил ввязываться в эту бессмысленную вражду, не задумываясь явно о том, что однажды рукоять чьей-то шпаги может оказаться у него в груди.
Кто-то, завидев знамя семье Скалигеров, крикнул дерущимся о том, что стражники подоспели, а во главе с ними - сам синьор делла Скала. Да только это не остудило пыл толпы, которая все равно старалась подстрекать дерущихся.
"О, право, да сколько можно?! Ладно эти псы все лаются, но куда же другие лезут, если их сие и вовсе не касается?! Хочется зрелища?! Хочется крови?!"
Возмущение, клокочуще и бурля, поднималось внутри мужчины. Он сильнее сжал в пальцах поводья, чувствуя, что все-таки этому городу нужны более жесткие меры, чем просто штрафы, раз синьоры двух семейств не могли осадить своих людей, будь то слуги или же сами господа. Герольд уже привлек внимание толпы и люди приутихли, почтительно склоняясь перед правителем, а Эскал, казалось бы, только сейчас очнулся от размышлений после громкого звука, натягивая в этот же момент поводья и заставляя остановиться своего верного коня. Взгляд прошелся по толпе, останавливаясь на синьорах Монтекки и Капулетти и их женах.
"Уже подоспели..."
Когда шум смолк, только тогда мужчина заговорил:
- Изменники, убийцы тишины, грязнящие железо братской кровью! Не люди, а подобия зверей, гасящие пожар смертельной розни струями красной жидкости из жил! Кому я говорю? Под страхом пыток, бросайте шпаги из бесславных рук и выслушайте подесты волю. Три раза под влияньем вздорных слов вы оба, Капулетти и Монтекки, - громко распалялся Эскал, теперь обратив свою речь уже к синьорам обоих семейств, желая хотя бы до них донести свою волю и чтобы они усмирили своих слуг и господ, - резней смущали уличный покой. Сняв мантии, советники Вероны, сжимали трижды в старческих руках от ветхости тупые алебарды, решая тяжбу дряхлой старины. И если вы хоть раз столкнетесь снова, вы жизнью мне заплатите за все. На этот раз пусть люди разойдутся. Вы, Капулетти, следуйте за мной, а вас я жду, Монтекки, в Виллафранке по делу этому в теченье дня. Итак, под страхом смерти - разойдитесь! - с хриплыми нотками в голосе, буквально гаркнул на собравшихся делла Скала, не собираясь терпеть неповиновения с любой стороны. Его не волновало, кто начал этот спор в очередной раз, ему хотелось только того, чтобы оба семейства наконец-то осознали всю тяжесть собственных действий. Он не собирался более спускать оные стычки с рук.
"Как бы не хотел я не вводить такие жесткие меры, но, право, иначе с этим зверьем управиться просто невозможно! Они не понимают по добру отвратности оных действий?! Значит, я заставлю их понять, велев казнить зачинщиков!"
- Разойдись же, безумцы! А кто не уберет тотчас шпагу прочь, того велю немедля на первом же столбе вздернуть за нарушения покоя! Ну же, что стоите?! Прочь с площади, и займитесь делом! - в его тоне слышалась уверенность и жесткость, более Эскал не собирался спускать с рук этим плутам неуважение к закону и к его слову. Нет, право, сколько можно терпеть столь бессмысленное кровопролитие? Сколько можно раз за разом принимать тех горожан, чьи родственники погибли в новой стычке? Стоило бы гнать их прочь, ведь сами же лезли в чужую вражду, ища праздного увеселенья в драках. Вот только подеста до последнего надеялся на долю благоразумия у оных людей, но сейчас лишь в очередной раз убедился, что глупо сие было.
- Герольд, разнеси немедля новый указ, что любой, кто вновь обнажит шпагу в дуэли, будет признан изменником и немедля же казнен! Таков теперь закон. Капулетти, жду вас у себя. Обоих.
Только после этого, завидев, что горожане поспешили скрыться с глаз правителя, он позволил себе повернуть скакуна и направить его обратно в сторону поместья. А ведь день так хорошо начинался... и снова все насмарку. Бесы, а не люди.

===> Поместье герцога Веронского, Кабинет Эскала

0

83

Небольшая передышка, которую Балтазар, быть может, пожелал бы чуть позже, через десять минут или четверть часа этой славной драки, когда пот, подхлестываемый беспрестанным движением и беспощадным полуденным солнцем, начал бы заливать глаза, а руку свело бы знакомой судорогой от того, как вибрировал эфес тонкого клинка, вторя непрекращающемуся ни на миг лязгу металла. Кто-то из слуг Капулетти вновь бросил оскорбление, и теперь уже не имело значение, к кому именно были обращены эти слова: к Бенволио, к семье Монтекки в целом или к самому Гальяно лично; слуга лишь крепче стиснул зубы, бросив на недругов испепеляющий взгляд. Последние искры самообладания в его душе таяли на глазах с тем, как распалялся подошедший Тибальт, полный решимости вызвать Эспозито на дуэль и тем самым продолжить всеобщую свару.
«Вот уж и правда прекрасный денек выдался! Если бы еще Меркуцио был где-то рядом… Хотя нет, еще попал бы под шпагу этого полоумного вояки Тибальта, да не захотел бы отбиваться из своей доброты, не весть откуда взявшейся. Надо же было додуматься назвать его своим другом!»
Презрительно фыркнув собственным мыслям, Балтазар скосил взгляд на представителей двух враждующих семей, словно ожидая от них финальной отмашки. В такие моменты Гальяно готов был проклинать собственное положение относительно синьоров на чем свет стоит, ибо если их весьма дружеские отношения могли позволить Балтазару прямо сейчас снова начать колоть Капулетти, то звание слуги – отнюдь. Приходилось держать себя в узде, чтобы не нарушать приказа Бенволио. Абрам же, находясь чуть поодаль, казалось, напротив, извлекал только выгоду из этой вынужденной задержки, откровенно насмехаясь над своим соперником и пользуясь тем, что тот не посмеет начать драку прежде своего господина. Шевеля одними губами, он поминал и мать стоящего рядом слуги Капулетти, и его происхождение, и даже весь род, нарочно подзуживая и распаляя только сильнее. Когда же двое зачинщиков, переглянувшись, подали друг другу знак и, наконец, атаковали, Абрам расхохотался в голос, тут же сплетая оружие врага со своим и пускаясь с ним в смертоносную пляску по площади.
Толпа, собравшаяся вокруг, не только гудела и свистела, требуя зрелища, но, раззадоренная вновь разыгравшимся действом, поспешила присоединиться, теми из них, кому было дело до великой веронской вражды, резво разделившись на два лагеря, остальными же лишь создавая суматоху. Путаясь в ногах у дуэлянтов, даже малые дети, которых не успела запереть в доме нерасторопная мать, воображали себя очередными Тибальтом или Меркуцио, скрещивая друг с другом свои деревянные или же украденные у отцов настоящие мечи и шпаги. Пожалуй, наблюдать за этим со стороны было страшно, но об этом не думали ни Балтазар, ни Абрам, нанося один удар за другим и искренне радуясь каждый раз, когда острие шпаги проходило в опасной близости от вражеской кожи.
- …Итак, под страхом смерти - разойдитесь!
- Какого?!.. – Балтазар оттолкнул от себя слугу Капулетти и отступил на шаг, оборачиваясь.
Сколь много же он пропустил, однако, забывшись! Площадь, как оказалось, давно уже перестала быть просто местом очередной драки, но собрала на собственных камнях всю веронскую знать, начиная от глав семейств Монтекки и Капулетти до самого Эскала делла Скала, герцога всея Вероны.
«Вот уж счастье паяца, что его здесь сейчас нет! Повезло, так повезло», - дыша глубоко и часто, Гальяно опустил шпагу, поглядывая на совсем еще недавних соперников. Стоило бы поклониться Эскалу, это - безусловно, но так как герцог явно присутствовал здесь уже достаточно продолжительное время, хотя увлекшиеся дракой слуги Монтекки осознали это только сейчас, делать это уже было бессмысленно. Не желая бросать дело на полпути, Гальяно дослушал речь делла Скала, и только после его финальных слов, угрожающих расправой, с величайшей неохотой вложил шпагу в ножны, взглядом давая сопернику понять, что разговор не окончен.
«Чертовы миротворцы…» - лишь стоило герцогу развернуться, прочь пошел и Балтазар, махнув рукой на мгновенно испорченное настроение.
Проводив взглядом главу города и мельком взглянув на удаляющегося Гальяно, Абрам мотнул головой, вогнав оружие в ножны и хлопнул по нему ладонью. На площади больше нечего было делать. А ведь вина себе он так и не купил!

===> Улицы и переулки Вероны, Маццини

Отредактировано Балтазар (2014-02-24 21:08:39)

+1

84

О, как же драка разжигала кровь! И пока их господин говорил с этим миротворцем (хотя как можно называться миротворцем, обнажая шпагу?), которого синьор Моретти все пытался вызвать на поединок и от которой тот стал уклоняться, взывая Тибальта увидеть, что он-то оказывается примирить пытался слуг, да только кому нужен этот скучный мир? И благо Самсона с Грегорио, что их господин поддержал, а не поспешил убрать оружие в ножны, дабы после отчитать прислугу.
Поединок между слугами только разгорался все больше и больше, казалось, что возможность пустить врагу кровь пьянила лучше всякого вина и потому они столь безрассудно бросались вновь на Монтекки. Шпаги звенели, этот звон разносился по площади, словно призывая и окружающих примкнуть к безумству. И кто-то не желавший оставаться просто зрителем (а Самсон прекрасно видел, что перепалку поддержали и горожане, что прежде просто толпились и буквально подтравливали друг на друга Монтекки и Капулетти) вскоре бросился на соседа рядом стоящего. В ход шли кулаки, какие-то палки, не так-то у многих оказалось оружие при себе. Гвалт становился все сильнее и, казалось, что боле никаких других звуков и вовсе не было.
Напористый Самсон оттеснял своего противника сильными ударами, вся его фигура в этот момент смотрелась достаточно угрожающе, да только и этот Монтекки не трус и отвечал с не меньшим задором. Не служи этот парень ненавистной семье, то он бы его даже зауважал. Такие-то способности в себе таит! Тем временем Грегорио же, наоборот, явно проигрывал Гальяно, который словно с цепи сорвался. И если в первые минуты он надеялся на то, что пьяный служака и попасть толком не сможет, то после убедился в том, что даже в таком состоянии противник оставался достаточно опасным и не стоило давать ему спуску.
Они буквально кружили и плясали по площади, но все же не выходя за окружение людей, Самсон даже пару раз дотянулся до своего оппонента, оставив небольшие порезы на груди и ноге Абрама и искренне радуясь тому, что тот лишь раз плашмя смог задеть, что не особо-то мешало продолжать дуэль. Зато Грегорио досталось: Балтазар дотянулся до его бока и пусть рана несерьезная, но в достаточной мере ноющая, чтобы отвлечь от поединка и чуть не заработать смертельный удар. Наверное, судьба просто смиловалась над ним, ибо в этот момент слуга услышал голоса господ своих. Удивительно, что в этот раз лично синьор Капулетти пришел на площадь, чтоб разнять дерущихся, хотя Самсон прекрасно понимал из-за кого. Взгляд невольно вернулся к Тибальту, на которого он и прежде успевал бросать взгляды, проверяя, не собирается ли синьор Моретти их останавливать. Впрочем, куда больше мужчина привлекла фигура Риккарды и в этот момент слуга пожалел, что в лез в эту драку. Скорее всего, после достанется и ей от супруга, причем куда в большей мере за племянника, чем за них двоих. И стоило бы сейчас же объясниться и взять всю вину на себя, дабы спасти свою возлюбленную от оного, но явился тот, кого меньше всего ждали. Сам Эскал делла Скала величаво восседал на коне и требовал всех разойтись. Кто-то не сразу подчинился, но вот его слова о возможных казнях за дуэли подействовали на всех - народ замолк и внемля подесте. Дело принимало дурной оборот и все прекрасно понимали (по крайней мере, Самсон-то с Грегорио понимали точно), что в этот раз простым выговором отделаться не удастся. Вот уж сомнительная радость.
Самсон смиренно опустил голову, они с Грегорио, как и сторона слуг Монтекки, явно прозевали момент приветствия правителя, и теперь только оставалось, что делать вид глубокого раскаяния за собственный проступок, хотя вряд ли оно было хотя бы чуточку искренним. Скорее всего, уже бы вечером нашлись смельчаки проверить правдивость слов Эскала.
На счастье Капулетти, правитель пробыл недолго и вскоре развернул коня и прочь отправился с площади, чем не преминул воспользоваться Грегорио: еще слышен был стук копыт, как он поспешил удалиться с площади, уяснив лишь одно, что им двоим с Самсоном отвечать придется после, когда синьор и синьора вернутся от подесты. Второй же слуга еще некоторое время стоял, смотря на расходящуюся толпу. Впрочем, не они его волновали. Самсон снова отыскал взглядом фигуру синьоры Капулетти и, пока ее рогатый супруг не видел, поклонился и развернулся после, чтоб уйти с площади. Благо, что никто не пытался остановить. Да и кто бы посмел что-то сказать и нарушить повисшую тишину?
Вскоре уже Самсон нагнал своего товарища и, обняв того за плечи, повел обратно к поместью. Похоже ошибался Грегорио, думая, что Балтазар несерьезно его задел.

Отредактировано Меркуцио (2014-03-01 18:53:28)

0

85

«И  на что я только надеялся? Пора бы уже привыкнуть, что любые попытки унять ссору между Монтекки и Капулетти приведут не иначе как к тому, что желающих поотрывать друг другу головы станет только больше… Ну почему Тибальт не может быть хоть капельку умнее? - Бенволио бросил на Моретти даже какой-то тоскливый взгляд, словно они были давними знакомыми, способными понять друг друга без слов, и в этом негласном диалоге сейчас один был в корне не согласен со вторым. – Беда. Уж лучше бы я скрылся следом за Ромео».
Не трусость взыграла в Эспозито, нет! И Ромео и Меркуцио, и даже тот же Балтазар, ищущий сейчас момента наброситься на своего соперника, и не думающий более, казалось, ни о чем, докажут, что Бенволио не трус. Не раз спасала спину друга, спину брата тонкая шпага подкидыша с резным эфесом, начищенным до такого яркого блеска, что иной раз слепила врагам глаза, отражая жгучее итальянское солнце. Не раз она звенела, пролетая в считанных мгновеньях от шей дерзнувших оскорблениями пятнать честь кого-то из его семьи или друзей, но каждый, или почти каждый раз выбором Бенволио это не являлось. Слово за словом, а именно со словесной перепалки обычно начинались их драки с Капулетти, Эспозито старался усмирить мгновенно распаляющийся нрав обеих сторон и не доводить дело до шелеста острейших лезвий, вынимаемых из ножен. И ни чем не отличались причины его нынешних мыслей, слов и поступков от тех, каким владели Эспозито обычно. Он всего лишь не хотел напрасной драки.
Тибальт ярился, словно солнце в зените, не желая ни слушать, ни видеть, и из раза в раз призывал Бенволио обнажить шпагу, словно бы ему был нужен кто-то, кто согласился бы отправиться с ним в пучину безумства, которая была нужна Моретти, как сам воздух. И, несмотря на собственные желания, Бенволио понимал, что просто оказался не в том месте и не в то время, а значит – не ему и диктовать правила неотвратимого боя.
- Посмей сказать, что я тебе не равен! – если уж разойтись миром сегодня не представлялось никакой возможности, Эспозито просто отпустил свои эмоции, живо подмявшие под себя идеально для таких случаев подвешенный язык. – Уж лучше я, чем бешеные псы, как ты, Тибальт!
В тот же момент, когда Моретти совершил первый выпад, Бенволио только схватился за шпагу, и хотя не прошли и секунды до того, как блеснул изголодавшийся металл, вражеский клинок все же вспорол смуглую кожу, да не где-нибудь, а именно на правом предплечье, под тонкой полосой обнажая мышцы и раскраивая сосуды, в ту же секунду разразившиеся кровавым плачем. В самом начале драки на рабочей руке!
«Черт бы тебя побрал!»
Бенволио рассеянно ударил по шпаге соперника, запоздало отражая уже нанесенный удар, и зашипел от боли. И хотя рука не потеряла чувствительности, а беглый осмотр в сочетании с несколькими незаметными движениями кулаком показали, что она сохранила работоспособность, по спине Эспозито пробежал неприятный холодок. Странное ощущение, остановившееся в груди гулким ударом сердца, будто эта схватка с высокой долей вероятности может стать для него последней. Но прочь сомнения! И Бенволио ринулся в атаку.
К потасовке между слугами в самое ближайшее время подключилась едва ли не половина города, и пока Эспозито отражал удары и все старался вернуть Тибальту собственную рану, на счастье Бенволио так и оставшуюся единственной, за спинами дерущихся к площади уже спешили те, кто обычно менее всего хотел принимать в потасовках участие: благородные синьоры обеих семей и – о, ужас! – сам герцог Веронский.
Едва услышав громогласный окрик, Бенволио отскочил от соперника, оставляя, впрочем, шпагу на изготовке и обратил внимание на господ. Только лишь позже, когда речь Эскала достигла апогея, и Тибальт уже точно не ста бы бросаться за продолжением драки, он смиренно склонил голову и спрятал оружие. Вот и произошло то, чему, пожалуй, должно было случиться уже давно. Запрет на драки, запрет на ненависть – словно отчаянный крик. Оглядев площадь после того, как герцог удалился, а слуги разбежались, Бенволио бросил взгляд на Сандру Монтекки, предчувствуя непростой разговор.
«Может быть, я успею сбежать, а?»

0

86

- Ну докажи тогда обратное! - раззадоривая Бенволио, продолжал Тибальт. Впрочем, здесь еще вопрос, кто и кого в действительности раззадоривал. Но небольшая атака с пусканием крови все же возымела эффект, что несказанно обрадовала Моретти, который уже давно мечтал выпустить кишки этому миротворцу. Не от того, что он Монтекки, а от того, что слишком нагл и все время мешается под ногами. Вот и сейчас - не исключение. Полез он слуг разнимать и что же? Вместо слуг теперь дерутся уж господа. - Да чем же лучше ты? Лживый миротворец, что при случае за шпагу сразу же берется! Иль думаешь, что неизвестно народу о том, как ты бросаешься на всех в трактире, стоит тебе только выпить? Вот уж пример для подражания, вот уж миротворец! - племянник синьоры Капулетти нарочно старался поддеть этого Бенволио и вызвать в нем больше агрессии, чтобы он сражался, чтобы в его ударах чувствовалась агрессия, ненависть, а не эта глупая жажда мира и остановить кровопролитие. Не им дано стать теми, кто приведет семьи к миру, все они - псы вражды, которой вскармливали их с грудным молоком родной матери.
И все же даже у этого сопляка Монтекки нашлась, возможно, гордость, чтобы ответить на столь легко брошенный вызов. Ему было совершенно неважно, чем закончится сражение между слугами, его волновало только одна желание, судорожно стучащее в висках с каждым новым шагом и ударом, с каждым выпадом, его прекрасным па, которое бы обязательно достигло цели, не вертись этот Безволио, как юла. Надо признать умение Монтекки уворачиваться и избегать распростершей к нему руки Смерти, да только разве это могло остановить Моретти? Он продолжал яриться и наносить бесчисленное множество ударов, отвечая на те, что делал его соперник. Он не собирался останавливаться, о, нет, этого благородства можно и не ждать от племянника Капулетти. По крайней мере, для того, чтобы унять кипящую жажду крови должны быть весьма веские причины, а не простое желание мира, выказанное лживым врагом.
Почему он так стремился раз за разом скрещивать с кем-либо шпагу? Почему бросался столь яростно вновь и вновь в бой? Все объяснялось слишком просто и от того весьма печально: только так Тибальт мог справиться со всей той болью, что рвали его душу, со всей той ненавистью к самому себе, что отравляла сердце. И с той любовью, которая заставляла его так страдать. Конечно, Джульетта не виновата, конечно, виновен только он, но разве это хоть раз спасала от терзаний в темной комнате, где он искал в эти мерзкие минуты тоски уединения?
Они продолжали сражаться и в запале сражения Моретти даже не заметил того, как на площадь явился никто иной, как сам синьор Эскал делла Скала. И остановился лишь потому, что услышал его голос, иначе бы шпага уже торчала в груди Безволио. Но теперь пришлось остановиться, даже если не было ни желания, ни сил. Склонившись в почтении к подесте, он устремил свой взгляд на соперника, одними глазами говоря о том, что их дуэль еще не окончена. И даже несмотря на столь страшное решение правителя, это бы не остановило Моретти в его жажде оборвать жизнь хотя бы одного из этих братцев.
"Значит, казнят любого? Что ж, хоть плата высока, но я готов ее отдать во имя чести!"
Послышался приказ Эскала разойтись и площадь, пускай и не сразу, но становилась благополучно пустынной, оставляя пустоту в самом задире. Его взгляд прошелся по оставшимся свидетелям этой потасовки, что затеял, увы, но в этот раз не он, но в итоге замер, заприметив свою тетушку, а потом и ее супруга, что буквально пылал праведным гневом и Тибальт догадывался, что, вернувшись в поместье, ему явно не избежать малоприятного разговора.
Моретти мог бы, конечно же, остаться и попытаться прямо сейчас оправдаться, да только испорченная дуэль не прибавляла ему настроения и желания общаться с кем-либо. Он даже не стал подходить к господам, а просто вложил шпагу в ножны и, развернувшись на пятках сапог, мужчина поспешил уйти как можно скорее с площади.
"Придет время, Бенволио, что ты не сможешь избежать моей шпаги. Опять твою шкуру спасает кто-то. То этот несносный паяц, теперь же сам подеста!"
Злость не желала никак униматься, она буквально отравляла его изнутри, заставляя племянника Капулетти тяжело дыша.
"Как бы не случилось нового приступа..."
Почувствовав, как в какой-то момент все поплыло перед глазами, Моретти только потряс головой и прибавил шагу. Нет, второй раз падать на улице он не собирался, и предоставлять такую великолепную возможность врагам расправиться с ним, даже не обременяя себя сражением.
Вот только в итоге, пройдя уже половину пути, Тибальт резко развернулся. Что-что, а встречаться с Джульеттой он не был готов, а потому предпочел продолжить прогулку. Хоть где, но лишь бы подальше от того места, что он привык называть домом.

===> Площади Вероны, Пьяцца Бра

0

87

Сколько это могло продолжаться? Неужели никто не мог образумить всех этих людей? Матери теряли своих сыновей, жены своих мужей и все равно не становилось меньше тех, кто желал поддерживать эту вражду. И ведь многие не имели никакого отношения не к одной из семей.
Да, синьор сам был молод, и что греха таить, иногда тоже ввязывался во все эти ссоры. Все же у каждого были в прошлом свои тайны и секреты. Сейчас же мужчина понимал, что все эти драки лишены смысла, а тем более, когда в них ввязываются посторонние люди. Как же хотелось, чтобы это понимали и остальные, но никто не желал слышать. Неужели до нынешнего поколения все можно было донести лишь насилием, выраженным наказаниями? Слова уже не действовали, и сейчас это было явственно видно. Дерущиеся лишь на секунду отвлеклись, но, кажется не стали прислушиваться к приказу. Терпение начинало заканчиваться уже у синьора.
- Если же словами их не примирить, то найдется другой способ, - услышав это, Риккарда перевела взгляд с племянника, за которым она следила в данную секунду и взглянула на мужа.
- Не думаю, что это удастся. Не так Вы молоды, синьор, чтобы лезть в разборку молодых людей, - еле сдержав улыбку, проговорила женщина. Допустить иронию в свои слова сейчас было опасно, но женщина все же рискнула. Подействовали ли такие речи, осталось загадкой, так как в этот момент на площади появились синьор и синьора Монтекки.
- Вложите шпаги в ножны, не будьте посмешищем, - Риккарда обернулась и с трудом скрыла свое удивление. Нет, появление здесь главы семьи, которая была врагами им, не была удивительна, но появлением с ним и его жены, вызвало как раз это удивление. Женщина даже не помнила, когда последний раз они встречались с Сандрой, и кажется, с радостью не встречалась бы. Но почему-то сейчас в душе вдруг появились теплые чувства от одного взгляда на свою бывшую подругу. Неужели все же остались какие-то чувства к ней? А как же ненависть, которая долгие годы жила в душе синьоры Капулетти? Куда делась она?
Риккарда быстро отвела взгляд от Сандры, пытаясь сохранить спокойный вид и не допустить во взгляде чему-то еще отразиться кроме презрения. Нет, все было в прошлом и больше никогда она не допустит такой слабости, как в юности. Наверное, это была ошибка юности, о которой просто надо забыть.
В какой-то момент вокруг вдруг резко возникла тишина, и не сразу было понятно, чем это вызвано. Но осознав, что смогло успокоить всех, синьор и синьора склонились в почтительном поклоне. Ничего хорошего появление здесь герцога не могло обещать. Сердце женщины забилось быстрее от страха за Тибальта, который к своему несчастью оказался сейчас здесь. Как же было страшно, что герцог потеряет терпение и применит самые строгие меры ко всем участникам. И даже тот факт, что в таком случае наказаны будут и Монтекки, не радовал. Каждое слово воспринималось с волнением и лишь в конце от сердца отлегло, но радости не было. Да и от чего было радоваться? Теперь лишь больше синьора станет бояться за Тибальта, который отличался горячем нравом. Зато ее муж, кажется, был доволен словами герцога и лишь был недоволен сейчас тем, что вновь придется отвечать за эту ссору, отвечать вновь за слуг, которых не могли вразумить никакие наказания, и еще за племянника Риккарды, который тоже ничего не желал слушать.
- Конечно же, мы сейчас же явимся к Вам, - промолвил синьор и взглянул на жену, которая стояла рядом с ним. Женщина тут же смирено кивнула, а потом взглянула обеспокоенно на Тибальта. Его вид оставлял желать лучшего, но ничего синьора сейчас сделать не могла, так как ослушиваться приказа герцога она не имела права. На Самсона же Риккарда взглянула без всяких эмоций и попыталась показать ему этим взглядом, что лучше им вдвоем с Грегорио сейчас ей на глаза не попадаться. Лишь после этого женщина направилась за синьором, готовясь морально к непростому разговору.

===> Поместье герцога Веронского, Кабинет Эскала

0

88

Дерущиеся, казалось, не замечали происходящего вокруг. Сандра, не имевшая возможности помешать им, лишь напряженно смотрела, как Тибальт раззадоривает ее племянника, поливая его грязью. Тот, в свою очередь, в долгу не оставался. Изредка бросая взгляд на слуг, уже вовсю орудующих клинками, синьора Монтекки отчаянно надеялась, что Бенволио все же не будет замешан в этой драке. Хватало того, что она еле удерживала то ли рвущегося разнимать дуэлянтов, то ли желающего самолично принять участие в драке, мужа. Скорее все же первое, но кто знает, как все повернется. Если и главу семейства Монтекки поймают за нарушением спокойствия посреди Вероны на глазах у всего города, то торжеству Капулетти не будет предела, а насмешки в лице остальных горожан гарантированы.
Неожиданно, Тибальт выхватил шпагу и неуловимым для глаза ударом рассек руку Бенволио. Сандра вскрикнула, с ужасом глядя, как из его правого предплечья полилась кровь, падая на камень под ногами тяжелыми темно-красными каплями.
На секунду синьора Монтекки почувствовала на себе взгляд из толпы и повернула голову, встретившись глазами с Риккардой. Сандра с удивлением посмотрела на свою бывшую любовницу, будто увидела ее впервые. Они действительно не виделись уже очень давно, и странно было увидеть в глазах Риккарды былую теплоту, которая правда тут же сменилась равнодушием. Капулетти поспешно отвела взгляд, но Сандра еще несколько секунд задумчиво смотрела на нее. Как странно сложилось, что именно сегодня обе женщины решили прийти вместе со своими супругами, дабы вправить мозги племянникам и слугам.
Внезапно шум толпы смолк, и все взгляды обратились к прибывшему герцогу. Синьор и синьора Монтекки в свою очередь склонились перед ним в почтительном поклоне, а последняя украдкой бросила взгляд на дерущихся. Хвала небесам, Бенволио вовремя прекратил махать шпагой и проявил герцогу должное уважение, но Балтазар и Абрам настолько увлеклись, что не заметили внезапно пришедшей грозы. Видимо, синьор тоже это заметил, ибо его горящий гневом взгляд не предвещал для них ничего хорошего.
- Мы прибудем, когда Вам будет угодно, - ответил за себя и за жену синьор Монтекки, предвещая непростой разговор. Уже не первый раз герцог вызывал его по поводу бесконечного раздора между семьями. Но, увы, все безрезультатно. Может от того, что громогласно осуждая стычки, синьор тайком торжествовал, когда узнавал о поражениях Капулетти и победах Монтекки?
Мужу приглашение настроения не добавило, синьора с беспокойством посмотрела на него и тихо вздохнула. Судя по всему, и ей попадет за племянника, но сначала...
- Бенволио, - после уезда герцога, синьор направился домой, не желая ни терпеть общество Капулетти, ни разговаривать со своими и устраивать сцены на улице. Сандра же решила не терять времени и поговорить с племянником, который не появлялся пред ее светлые очи уже довольно давно, - расскажи-ка мне, дорогой племянник, кто все-таки затеял эту драку? А лучше, зачем ты решил принять в ней посильное участие? - выловив Бенволио в толпе, Сандра взяла под здоровую руку и улыбнулась. Улыбка не предвещала ничего хорошего, как и тон, которыми были заданы вопросы.

0

89

«Нет, я не успею убежать».
Короткий итог после того, как Эспозито сделал только пару шагов в сторону, и вослед услышал голос синьоры, зовущей его по имени. Бенволио желал бы затеряться в толпе, а после окольными путями выйти к поместью где, проскользнув через черный ход и кухню, по узкой винтовой лестнице смог бы подняться до своих покоев, и уже там, от греха подальше закрыв дверь на замок, стал бы пережидать бурю, на все окрики и стуки притворяясь спящим, а лучше – мертвым.
Ну уж очень не любил он держать ответ перед синьорой.
Особенно не любил, когда и сказать-то ей было откровенно нечего. Ну о чем мог прошелестеть ее голос над ухом, когда спешный стук каблуков приблизится настолько, что Бенволио просто обязан будет обернуться? О том, что произошло, и где Ромео? Старо, как мир. В этих свалках всегда происходило одно и то же: представители одной семьи ненавидят представителей другой, и им достаточно запах друг друга учуять, чтобы выставить шпаги наизготовку. А что до Ромео, так тот – известное дело, - вновь прячется где-нибудь, вздыхая о любви. Причем, такой ответ отнюдь не будет ложью, на которую подбил кузена сам же наследник Монтекки, ибо Ромео так и известил не больше получаса назад: «я пойду куда-нибудь спрячусь». А о любви вздыхать он все еще мог бы, ведь так и не добился расположения Розалины, исходя из того, что по Вероне все еще не ходили слухи о том, что самая целомудренная из всех жительниц города, практически посвятившая себя служению Господу, отдалась на милость чувств и прониклась ими к наследнику Монтекки.
«Капулетти. К Монтекки. На что он рассчитывает вообще?»
Впрочем, это такой же риторический вопрос, как и вопрос о причине ненависти двух семей. В эти дебри никто никогда не решался лезть, опасаясь заплутать и завязнуть во всем этом, словно в зыбучих песках. Хотя, если брать Ромео, у него в голове и есть одни сплошные зыбучие пески, в которых он и сам нет-нет, да застревает, и причем так крепко, что без посторонней помощи ему уже из собственного плена не выбраться.
Но, вот, смуглого плеча, покрытого еще не сошедшей испариной, коснулись холодные тонкие пальцы, тронутые аристократической бледностью, и из-за спины Бенволио появилась синьора Сандра собственной персоной. Эспозито ей натянуто улыбнулся.
- Синьора Сандра, доброго дня, - заведя раненую руку за спину, Эспозито посчитал более правильным пока спрятать рану от глаз женщины, независимо от того, успела ли она заменить ее прежде или нет.
«Женщины бывают так пугливы до вида крови… Не припомню ничего такого за тетушкой, но мало ли что».
Благо, шпага Тибальта прошлась только по внешней стороне руки, лишь самым краем пореза уходя на тыльную, иначе бы угрозы гибели от потери крови Эспозито точно было не избежать со всеми этими промедлениями хоть с мало-мальски эффективной первой помощью. Еще немного подержав перед тетушкой лицо беззаботного балагура, будто только что совсем ничего не произошло, а он тут просто проходил мимо, Бенволио вздохнул и заговорил:
- Что ж, не стану ходить вокруг да около, полагаю, синьора, Вы поверите моим словам, ибо так все и было. Драку начали слуги, и в момент, когда я подошел, они уже готовы были разорвать друг друга на клочки. Мои попытки вразумить драчунов увенчались бы успехом, если бы не этот цепной пес, Тибальт. Он решил, что я – зачинщик, и бросил мне вызов. А я не мог его не принять, тем более, что первая кровь оказалась на его шпаге… Если Вы уже присутствовали при этом. Я должен был защищаться. О том, что было дальше Вы, должно быть, и без того знаете.
Эспозито опустил взгляд, но лишь на мгновенье, а потом вернул его к глазам Сандры, тем самым давая понять, что ничуть не покривил душой. Да и не было в этом никакого смысла.
"Всего лишь очередная драка, к чему вообще такой переполох? "Под страхом смерти запрещаю стычки на улицах Вероны" - так сказал Эскал? Как будто это хоть единую душу остановит... Кто ищет, тот всегда найдет с кем, где и по какому поводу, а заодно еще и озаботится тем, как избежать за это наказания со стороны подесты. Пожалуй, не самый рациональный указ", - да только кому интересно его мнение на этот счет?

Отредактировано Бенволио (2014-03-08 14:27:18)

0

90

Внимательно слушая Бенволио, Сандра мягко направляла его к краю площади, где народа было меньше. Заодно осматривая племянника, она обнаружила, что, во-первых он ранен не смертельно, раз в состоянии беззаботно болтать, а во-вторых, что он недавно купался, скорее всего в фонтане. Волосы, обычно торчащие во все стороны и являющиеся постоянным предметом упреков тети, являли собой жалкое зрелище, да на одежде еще была вода, быстро высыхающая под солнцем.
- Впредь, пытаясь помирить слуг, не доставай шпагу из ножен, чтобы Тибальт опять не подумал что ты главный зачинщик, - Сандра поверила рассказу Бенволио, хотя в его полной непричастности еще сомневалась. Но пытался он добиться мира или искал ссоры - с этим пусть разбирается синьор и выясняет подробности у слуг, пока же история Бенволио вполне соответствовала увиденному Сандрой. К тому же для выдумок Эспозито требовалось бы хоть немного времени, которого синьора ему не предоставила.
- Он тебя ранил? - Сандра жалела племянника, хотя смешно, наверное, жалеть уже взрослого мужчину, который вряд ли даже лекарю покажется, но для синьоры он по-прежнему оставался мальчиком, - отныне, дорогой племянник, не смей показываться вблизи обнаженных шпаг, надеюсь, ты хорошо расслышал, что сказал герцог? Вряд ли его указ удержит желающих помахать оружием, - чуть тише, доверительно произнесла синьора, прекрасно зная, что и Бенволио прекрасно понимает положение дел и не питает иллюзий по поводу законопослушности веронцев, - но разбираться, по какой причине ты принял участие в дуэли он не будет, так что ни о тебе ни о Ромео, как об участниках ссор, я слышать не должна. Кстати, ты знаешь, где мой сын? Вот уже несколько дней ни ты, ни Ромео не показывались мне на глаза, - внимательно посмотрев на племянника, Сандра попыталась понять, знает ли он где Ромео или нет, а если знает, то не попытается ли выкрутиться и прикрыть его. Радовало хотя бы, что сын Сандры не был замешан в стычке. Причастия к драке равного количества людей с двух сторон облегчит оправдания перед герцогом, - он опять витает в облаках и не хочет спускаться к нам на грешную землю?

0


Вы здесь » Romeo and Juliet (18+) » Площади Вероны » Фонтан Веронской Мадонны


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC