Вверх страницы
Вниз страницы

Romeo and Juliet (18+)

Объявление


Лучшие игроки недели:



















Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Romeo and Juliet (18+) » Река Адидже » Побережье


Побережье

Сообщений 91 страница 108 из 108

1

Побережье – одно из самых любимых мест для влюбленных парочек. Здесь есть спуски к самой реке, в которой вполне можно попробовать искупаться, а потом отдохнуть в тени деревьев, если Вас застала жара на улице.

0

91

Улицы и переулки Вероны, Маццини ===>

Отвечать на вопрос Балтазара не было времени, ибо преследователи, чтоб их черт побрал, но наступали буквально, как говорится, на пятки. Спасало лишь то, что оба были в достаточной мере проворны, чтобы вовремя дать деру.
Они бежали больше двадцати минут точно. Во-первых, Меркуцио нарочно плутал по переулкам, чтобы запутать и скинуть преследователей. И когда выдалась возможность действительно оторваться, потянул уже Гальяно в сторону побережья. Во-вторых, вся эта гонка порядком вымотала его, зато теперь делла Скала мог гордо заявить о том, что ныне трезв. Все благополучно выветрилось.
Стоило им выбежать на набережную, раскрасневшийся и растрепанный паяц потянул за руку Балтазара в сторону своего убежища, где не один раз прятался от разгневанных мужей Вероны. Скользнув в сторону моста, под ивы, которые благополучно и закрывали беглецов от взора возможных зрителей, рыжеволосый наконец-то упал на песок и звонко рассмеялся.
- О Боги, еле ноги унесли! - молодой человек долго не мог успокоиться, уж кого-кого, а его-то ситуация позабавила. Но еще позабавил собственный вид, когда он опустил взгляд и заметил простую истину - вся рубашка измазана в помидорах. На спине, наверное, узоров овощей было и того больше, с учетом того, что именно на нее приземлился племянник подесты. - Вот уж удача-то! - отсмеявшись все же, Меркуцио смахнул капли пота, точнее вытер их со лба не самым благородным образом - вытер рукавом, после чего бросил взгляд на друга и, схватив его за руку, дернул к себе. - Садись, пересидим бурю здесь. Уверен, что они еще долго будут гоняться и искать меня, - улыбаясь чересчур счастливо для того, кому буквально полчаса назад или немногим больше, угрожали расправой за то, в чем он относительно виноват. Кто ж мог знать, что у этой курвы есть муж и он так неожиданно придет домой, что бедному паяцу искать выход придется в окне и прямо на лавку этого торговца.
"Уж лучше бы он стряхивал эти монеты с того синьора, в конце концов, я не по своей воле искал выход такого вида!"
Все еще тяжело дыша, рыжеволосый родственник подесты поглядывал периодически на своего товарища по несчастью, которого столь добродушно втянул в эти приключения. Между делом он понимал простую истину, что уж Гальяно-то объясниться придется и деваться некуда. Пятерней зарывшись в собственные волосы и оттягивая пряди назад, он улыбнулся.
- Ты спрашивал, что случилось, точнее, что я натворил? Так вот, собственно, ничего особенного. Когда ты пошел за вином, меня поманила прекрасная синьорина, и я просто не смог устоять от соблазна пообщаться с ней, да и сама она была весьма не прочь близкого знакомства. Мы уединились у нее дома, она уже стояла предо мной на коленях и благодушно ублажала, когда неожиданно ворвался ее разгневанный супруг. Как оказалась, синьорина является синьорой и видимо ее мужу доложили, что видели ее в моей компании. Ну, застуканный на месте преступления и имея возможность нарваться на шпагу ревнивца-рогоносца, я стал искать выход, и пришлось прыгать в окно не глядя. Я честно не знал, что внизу будет чья-то лавка, так это еще и с помидорами оказалась! Упал, вроде ничего не сломал и деру дальше оттуда, но уже от двоих разгневанных синьоров. Хотя в чем моя вина? Меня жестоко обманули! - развеселившись порядком, заявил делла Скала и несильно пихнул друга в бок. - Я убегал и оглядывался периодически, а потому не заметил сразу кого-то на пути побега и со всего разбега врезался. Несчастным, в кого я врезался, оказался ты. А дальше все знаешь - сам убегал со мной, - между делом делла Скала уже начал расстегивать свою рубашку, понимая простую истину, что теперь ее придется, как минимум, застирывать, хотя он и сомневался, что отстирать удастся, но не идти же в помидорах домой!
Когда все завязки были растянуты, рыжеволосый бросил взгляд на друга.
- Думаю, у меня появился двойной повод оценить воду в реке, а то после фонтанной от меня тиной пахнет, - усмехнувшись, Меркуцио стянул с себя обувку, а потом скинул и штаны, чтобы после нагим прошествовать в сторону воды, в руке сжимая несчастную и некогда белую тряпицу. - Присоединяйся, нас здесь не увидят! - рассмеялся паяц и махнул другу рукой, сам уже по щиколотки встав в воду. Впрочем, не дожидаясь его, родственник подесты позволил себе зайти в воду по пояс, после чего принялся активно застирывать рубашку, смывая ошметки помидоров. - Кому скажи - не поверят же, что лавка оказалась именно с помидорами и они, несчастные, смягчили мое падение, - с долей трагедии в голосе, проговорил Меркуцио, продолжая явно пребывать в хорошем расположении духа.

+3

92

Улицы и переулки Вероны, Маццини ===>

Давно же Балтазару не приходилось вот так убегать! Столь бесславно уходить от погони, расплачиваясь за преступление, в которое оказался втянут милостью самого знойного паяца всея Вероны; нестись, сломя голову так, что ветер свистел в ушах. Давно же Гальяно не поворачивался спиной к своим недругам, отбрасывая в их сторону комья земли, вылетающей из-под ног, вместо прямых и точных выпадов шпаги. Давно же Балтазар не чувствовал этого щекочущего волнения под сердцем, и хотя понимал, что сейчас он уж точно ни к чему противоправному не причастен, адреналин, что растекался по жилам Меркуцио и словно распространялся от него по воздуху вместе с отяжелевшим от долгого бега дыханием, заражал и Гальяно, в доли секунды заставляя слугу Монтекки поверить, что он – вовсе не случайный прохожий на пути Меркуцио, но полноправный соучастник всего, что бы ни натворил племянник подесты.
А еще ему уже давненько не бывало настолько весело!
Через раз оборачиваясь, Гальяно стремился уследить за разгневанными преследователями, равно как и пытался не потерять из виду делла Скала, петляющего по закромам Вероны, вертясь из стороны в сторону, словно уж на жаровне. И хотя такая прыть Меркуцио вряд ли должна была удивить, учитывая, сколько раз тому приходилось бегать хотя бы от городской стражи, уводя за собой и всю шумную кампанию, частью которой нередко являлся и сам Балтазар, Гальяно все равно не мог не изумляться той скорости, с которой делла Скала выбирал исключительно нужные повороты и нырял только в те арки, за которыми не скрывалось подлых тупиков. От того, чтобы им потеряться среди запутанных улочек, знакомых и незнакомых одновременно, спасало иной раз только то, что делла Скала успевал ухватить слугу Монтекки за руку, чтобы развернуть в нужную сторону, как в тот момент, когда, миновав брусчатые улицы города, они направились не иначе как к побережью Адидже, а такого поворота событий Балтазар почему-то не ждал.
Перемахнув через высокий уступ и сдирая попутно несколько ветвей ивы, чем вызвал только большее слез плакучего древа, Гальяно тяжело привалился к оврагу спиной, рассеянно наблюдая за растянувшимся на песке племянником подесты. Он лежал в двух шагах от Балтазара и смеялся. Звонко, заливисто, так, что все те пессимистические настроения, что владели делла Скала только этим утром, казались совершенно неправдоподобными, а теперь улыбка сама собой напрашивалась на губы, и хотелось смеяться вместе с ним. Впрочем, именно это Гальяно и сделал, когда расположился рядом с виновником последних событий, сняв с его плеча прилипшую к рукаву рубашки шкурку от помидора, и выслушав его рассказ о приключениях, в которых Меркуцио провел последний час.
- Остряк, Меркуцио! - отсмеявшись, заключил Балтазар, хлопая друга по плечу. – Вот и стоило ради этого уходить с площади, когда я уже должен был принести вино, и все веселье только-только началось?
Впрочем, если уж кто и мог на это жаловаться – только не сам слуга Монтекки, уже успевший смириться с мыслью, что его общение с делла Скала на сегодня, а то и на ближайшие пару дней закончилось совместной попыткой разгромить фонтан Веронской Мадонны. Однако, похоже, они оказались заложниками собственного укрытия еще как минимум на час, а то и больше, и это означало, что они вновь остались наедине. Прутья ивы надежно скрывали овраг от сторонних глаз, рокот реки скрадывал звуки, а резные листья плакучих гигантов отбрасывали приятную тень.
«Похоже, судьба сегодня благосклонная ко мне, раз делает такие подарки…»
Пронаблюдав за тем, как паяц вошел в воду, оставив одежду на берегу, Балтазар лишь кивнул на предложение присоединиться, улыбнувшись и пробормотав что-то в роде «да, сейчас», Гальяно встал и глубоко вздохнул полной грудью, чувствуя приятное покалывание в легких. Пожалуй, такие пробежки были даже полезными иногда.
За всей этой суматохой из головы Гальяно, буквально только что клявшего на чем свет стоит несостоявшуюся дуэль, совершенно вылетели всякие мысли о ней, и о том, что вообще произошло сегодня на площади. А беззаботный вид Меркуцио впереди вовсе не способствовал возвращению к неприятным мыслям, даже несмотря на то, что они были напрямую связанны с дядей того, кого владыка Вероны нарекал своим ближайшим родственником.
- Как водица, хороша? – осведомился Балтазар, подходя к самой кромке берега и пытаясь разглядеть, чем это Меркуцио так занят. – Ты пытаешься рубаху оттереть? Боюсь, она испорчена безнадежно. Ох, Меркуцио, не доведут тебя девицы до добра: посмотри, уже лишают последней рубахи!
Широко ухмыльнувшись собственной шутке, Гальяно подобрал с земли плоский камень и запустил его прыгать по воде в опасной близости от паяца.

+1

93

Выслушав ответ Балтазара на собственную речь, Меркуцио коротко хмыкнул и, повернувшись лицом к другу, пальцем указал в его сторону.
- Ты просто не понимаешь всю прелесть такого риска. Ты бы видел лицо ее мужа, когда он только нас увидел. Вот ведь потеха! Его лицо вытянулось, как у груши, а глаза выпучились, словно у тех рыбешек на базаре, которыми провоняли некоторые улицы нашего достославного города! - рыжеволосый паяц откровенно забавлялся сложившейся ситуацией и, казалось, что даже не чувствовал боли после падения. Конечно, когда адреналин поубавится в крови, тогда-то и мышцы напомнят о том, что не хорошо так обращаться с прекрасным самим собой, но это будет позже и думать хотелось совсем об ином. Опустив взгляд на бесповоротно испорченную рубашку, Меркуцио коротко хмыкнул и покачал головой. - Водица прелестна, а уж тем более-то в такую жару, которая окутала наш прекрасный город, явно решив удушить всех жителей. Что же касается рубашки, то, мой друг, я и не думал ее спасать, но не могу же я возвращаться после домой в ошметках помидоров! - наигранно-возмущенно проговорил племянник подесты, явно решив не портить себе настроение мыслями о том, что, скорее всего, потом об его выходке доложат дяде и ему снова придется нести ответ перед венценосным родственником, который бы обязательно не один бы час распалялся о том, какой старший сын брата плохой и вообще, за что на его голову такое недоразумение. Хотя насчет последнего, конечно же, паяц мог бы и поспорить из вредности, но потом бы от этого и так сложные отношение с родственником стали бы только хуже.
Продолжая свои попытки хоть как-то смыть эти чертовы помидоры (и почему там не продавали какие-нибудь ткани?!), рыжеволосый негодник усердно тер рубашку, поласкал и старался хоть что-то сделать.
- Единственное, с чем вынужден невольно согласиться, так это то, что они оставляют меня действительно без последней рубахи! Только совсем по иным причинам, синьор Гальяно, - нарочито в такой форме обратился делла Скала. Когда же этот процесс ему надоел, молодой человек, недолго думая, запульнул тряпкой в Балтазара, хитро ухмыляясь, после того, как рядом с ним пролетел камешек. Сделав сей отвлекающий маневр, Меркуцио преодолел расстояние, что их отделяло, и дернул слугу Монтекки в воду.
- Подлец, да ты покусился на венценосную особу, как посмел?! А если бы камень задел меня?! Все, признаешься виновным во всех грехах и дабы наказать тебя, приговариваю к полосканию! - с этими словами, не особо вдумываясь в их смысл (да и зачем это делать, когда так весело?), делла Скала сделал подсечку и по доброте своей душевной окунул друга в воду, после удерживая его недолго за плечи, чтоб осознал неправильность своих действий. Конечно, все это шутки и уже в следующий момент паяц сам же и выдернул Гальяно из воды, смеясь, но все-таки купание этому шутнику устроил. - Кстати, ты сказал, что все веселье началось после моего ухода. Что произошло? Неужто Бенволио признался в любви какой-то девице и обещал на ней жениться? Право, в это не поверю в жизни! Не мог мой друг так неожиданно сдаться на милость какой-то прелестнице, отказавшись от остальных! Или же Ромео вдруг стал серьезным и рассудительным, выдвигая теории о чем-то, забыв о воздушных облачках его романтики? - придерживая друга за плечи и широко улыбаясь, поинтересовался родственник подесты, вглядываясь в его глаза. - Рассказывай, я слушаю тебя! Не зря же ты сказал про веселье после. Быть может, я пропустил что-то стоящее? Тогда я немедля вернусь и возьму с той синьоры двойную плату за испорченный день! И черт бы с ее мужем, в конце концов, хороший удар по голове и не в таких ситуациях помогал! - и, показав кулак Балтазару, словно подтверждая, таким образом, свои слова, рыжеволосый хмыкнул.
"Хотя сомневаюсь, что его бы супруга простила мне такую выходку. Быть может она мужу и не верна, но вряд ли хочет столь спешно стать вдовой из-за собственной похоти".
Размышляя на эту тему, как на особо интересную в эти несколько мгновений, он напрочь позабыл о том, что стоял рядом со своим другом, с которым вроде бы вел даже беседу о пропущенных им событиях. Меркуцио не был бы самим собой, если был бы хоть сколько-то более внимательным и сосредоточенным, чем есть на самом деле. Наверное, тогда бы ему не удалось отвертеться от помощи достопочтенному подесте, чем в итоге занимался Валентин, на которого старший брат самым наглым образом свалил свои обязанности возможного наследника за неимением прямых.
- Да, кстати, я забыл спросить тебя, как водичка? - и все-таки вернувшись в реальный мир от размышлений о том, а не оставить ли ту синьору вдовой из принципа и вредности, делла Скала легко поднял руку и запустил пятерню волосы, с тихим ужасом замечая и то, что помидоры оказались там, вернее, их ошметки. Коварный овощ - помидор! И все-то пытался оказаться там, где ему не следовало бы. Оставалось только радоваться, что за пояс штанов не попало, а то совсем бы было непристойно оное.
"Хотя тебе ли о пристойности судить, паяц?"

+1

94

- Да уж где мне-то понять, - рассмеялся слуга Монтекки на слова Меркуцио.
И хотя описанная другом ситуация действительно выглядела более, чем веселой, Балтазар нисколько не шутил, подтверждая собственную неосведомленность в подобного рода забавах. В глазах той неширокой общественности, которой вообще было дело до Гальяно, он слыл полнейшим неудачником по части любовных дел, и, надо сказать, старательно поддерживал эту иллюзию. А удавалось это в большинстве случаев за счет того, что о тех местах, куда Гальяно ходил расслабляться по ночам, знало лишь очень ограниченное количество человек, да и были они все из слоев гораздо ниже тех, к которым веронская знать еще могла прислушиваться. Конечно, все было бы куда проще, будь Балтазар немного более терпимым к женским телам. Ведь синьорин, готовых отдаться – пруд пруди, и ситуация, из-за которой Меркуцио оказался в помидорах по самые уши, была только лишним подтверждением этому весьма бесславному факту. Но, увы, Гальяно не находил в женщинах совершенно ничего привлекательного или, тем более, возбуждающего, оставаясь падким исключительно на их мужей. И если предположить, что какой-нибудь мужчина пожелал бы отдаться ему, и жена благородного синьора застала бы своего суженного за тем же постыдным занятием, которому предавались Меркуцио и его несостоявшаяся пассия, выглядело бы крайне забавно, когда после этого она выкинула бы слугу Монтекки в окно и отправилась бы за ним в погоню, угрожая расправой.
«Вот уж, где действительно было бы веселье на весь честной люд».
Размышляя на эту крайне забавную тему, Гальяно только кивал на слова друга, прохаживаясь вдоль берега. Выискивая в песке подходящие камни, он слушал делла Скала только в полуха, однако и этого вполне хватило, чтобы не прозевать момент, когда можно было задать возникший вопрос.
- Это какие же еще причи… - правда, утолить любопытство ему так и не дали. Инстинктивно подхватив звонко шлепнувшуюся о лицо рубаху, Балтазар тряхнул головой, непонимающе уставившись на друга, когда тот вдруг оказался так рядом, да еще и самым наглым образом втащил Гальяно в воду. В безуспешной попытке избежать очередного купания, слуга Монтекки неловко взмахнул руками и выронил рубаху, отправляя ее только больше пачкаться в песке и иле. – Меня?! Наказать?! Да я!..
Впрочем, он вновь оказался прерван, не успев даже в полной мере подыграть развеселившемуся паяцу, и снова был утащен под воду, только-только успев набрать в грудь побольше воздуха. Барахтаясь и поднимая тучи брызг, Гальяно ухватил Меркуцио за запястья и старался не рассмеяться, глядя на рябое пятно, каким выглядел делла Скала из-под воды. А впрочем, слуге Монтекки это не очень-то хорошо удавалось, поэтому до того, как синьор паяц все же решил, что наказания с Балтазара достаточно, тот успел порядком наглотаться воды.
- Синьор! – и нет пределов театральному возмущению в этом голосе, прерывающемся то на смех, то на сиплый кашель. – Что только на Вас нашло сегодня такое? Вы – меня! Вы меня второй раз за сегодня топите! Я Вам так не нравлюсь, что Вы решили от меня избавиться?
Прокашлявшись, наконец, Балтазар смог принять более или менее устойчивое положение с помощью Меркуцио, за которого цеплялся, и подняться на ноги.
Только недолго оставалось веселости согревать его душу: делла Скала поспешил напомнить Гальяно о том, почему, собственно, он и оказался сейчас в воде по самый пояс. Только вот отвечать не слишком-то хотелось. И в то же время Балтазар понимал, что не отмалчиваться в попытке сохранить столь прекрасное настроение будет правильнее. В конце концов, паяц, еще не ведающий о новом указе собственного дяди, за свою горячность мог в итоге принять наказание и посерьезнее того, что сам только что исполнил на Гальяно. И все-таки слуга Монтекки медлил, заговорив, только когда полностью обрел устойчивость.
- Водичка, Меркуцио, в самый раз! – хмыкнув, Балтазар хлопнул ладонью по воде, легко окатывая племянника подесты брызгами, а после сделал пару шагов к берегу, на ходу стягивая с себя насквозь промокшую рубаху. – А на площади вот, что было… - и Гальяно поведал другу обо всем, что случилось после его ухода следом за этой злосчастной замужней синьориной, начиная с того, как встретил Абрама и заканчивая тем, что Эскал делла Скала издал новый указ; не упуская и благородного порыва Бенволио и неистовства Тибальта. - Так что это даже хорошо, что ты ушел. Дядя наверняка был бы очень зол на тебя. И впредь тебе придется держаться подальше хотя бы от синьор, чтобы не напороться на гнев их мужей и выговор Эскала после, - во время речи, которую Балтазар снабжал активной жестикуляцией, он броском отправил на берег всю одежду, что так неприятно липла к телу.
Последними один за другим в полет отправились даже сандалии.

+1

95

Когда его друг стал так возмущаться по поводу попыток утопить его, делла Скала откровенно рассмеялся, а потом даже позволил себе взъерошить его мокрые волосы.
- Даже и не подумаю так избавляться от тебя, мой друг! И нет, ты мне нравишься, с тобой куда проще общаться, чем с синьорами Монтекки! Как бы я не любил Ромео и Бенволио, но порой они такие зануды! - признался рыжеволосый, посмеиваясь, а потом стараясь закрыть лицо от брызгов, что столь любезно были направлены в него Гальяно. Вся эта непосредственность располагала к тому, чтобы расслабиться и не думать ни о чем. Вот только совсем не думать не удалось, когда Балтазар поведал о том, что же в действительности произошло в то время, пока он благополучно услаждал свою плоть. Слушая все это, паяц хмурился, и его веселость благополучно сходила на нет. Когда же Гальяно подвел итог, сказав, что хорошо, что делла Скала рядом не было, рыжеволосый буквально возмутился.
- Да и черт с дядей, Балтазар! Я оставил своих друзей тогда, когда им предстояла очередная стычка! Непростительно, - подойдя к Гальяно, он достаточно грубо повернул его лицом к себе. - Будь я там, мой друг, во-первых, я бы устроил взбучку этому кошачьему царю, а во-вторых, смог бы взять ответственность на себя за произошедшее. А так... уверен, что взбучки Бенволио, а потом и тебе с Абрамом не избежать, как только вернетесь, - сжимая пальцы на локте друга, он хмурился только сильнее. Что тут сказать? Но Меркуцио чувствовал свою вину, что не остался и не поддержал в этой стычке своих друзей, что именно им теперь отвечать за все и неважно, кто начал, а кто пытался примирить обе стороны. - Тебя-то самого не ранили? - оглядев между делом Гальяно с головы до ног и не заметив на нем новых ран, паяц вздохнул и покачал головой, снова отходя от слуги Монтекки и качая головой. - А что касается синьор, то здесь предугадать невозможно. Думал, что незамужняя девица, а оказалось совсем иначе. Кто мог это предугадать? Никто. А результат один - пришлось удирать только лишь потому, что шпагу не успевал обнажить, - после, немного помедлив, делла Скала склонился так, чтобы из волос можно было вымыть ошметки злосчастных помидоров, что продолжали украшать его самым неприятным образом.
"Будь я в тот момент на площади, то смог бы хотя бы смягчить гнев дяди по отношении к своим друзьям. И пускай Тибальт не услышал слов Бенволио, но он и не обещал, что не будет трогать моих друзей вечно. Увы, но на него смотрят слуги и вряд ли одобрят его поведение, если потребует от них вложить оружие в ножны. Это тогда будет совсем не тот человек, которого они привыкли видеть пред собой".
Размышления не покидали головы племянника подесты, который, казалось, только и становился с того момента все мрачнее и мрачнее, стоило ему узнать о том, что произошло. Хоть и понимал где-то на краю сознания, что его присутствия там, скорее всего, только усугубило бы ситуацию.
Когда большинство ошметков помидоров все-таки оказалось вымыто, паяц снова распрямился и тряхнул головой, отчего брызги разлетелись в разные стороны.
- Хотя, думаю, есть один выход из ситуации на счет разгневанных супругов наставляющих им рога синьор: начать соблазнять их самих! - представив себе такое, паяц порядок развеселился. Просто это казалось несколько нелепо, если бы он так предложил мужчине овладеть собой, пока сам бы пользовал его жену. - Ты только представь себе такую картину: прихожу я к синьору и говорю: "Синьор, я хочу трахнуть Вашу жену, но дабы все было по честному и чтобы Вы не гневились, предлагаю Вам сделать тоже со мной". Представляешь, какое будет лицо у такого супруга? Думаю, что мне точно тогда несдобровать и не избежать дуэли с разгневанными речами "да как Вы посмели", "какой срам" и что-нибудь еще в таком роде. Кстати, друг мой, - родственник правителя Вероны скрестил руки на груди. - А с каких пор ты заинтересовался синьорами? Думается мне, что я у тебя далеко не первый, а списывать свое влеченье на выпитое вино не стоит - не поверю. Я выпил больше и более был пьяным, - предупредил на всякий случай делла Скала, давая тем самым понять, что Балтазару не удастся прикрыться вполне невинной причиной в стиле: "Я был пьян и не думал о том, что и с кем делаю". - Слушаю тебя весьма внимательно, - пройдя ближе к слуге Монтекки и не обращая внимания, что теперь-то вода не скрывала его хотя бы по пояс. В конце концов, тот уже видел его нагим и вряд ли бы увидел что-то новое теперь.
"Вот уж точно неожиданно так неожиданно, что его может влечь к другим мужчинам. Хотя много ли я знаю о своих друзьях, что являются не господами семьи?"
Небольшой упрек в собственную сторону, но который так и оказался невысказанным вслух. В конце концов, иногда стоило интересоваться такими вещами только для того, чтобы знать, кому можно предлагать пройтись по борделям, а с кем сие - бесполезное дело, которое, быть может, более того, и вовсе вызывать отвращение.
- Тебе хоть синьорины нравятся или ты по борделям с нами шатался только лишь потому, что мы звали, а ты не хотел отказывать друзьям?

+1

96

Слова Меркуцио о том, что Балтазар нравится ему, прозвучали вполне невинно для того, чтобы просто не обратить на это особого внимания, лишь приняв на заметку. Все равно, как если бы он сказал, глядя на портрет неизвестного художника, что ему нравится, как лежит на холсте темное масло. Однако много ли нужно неспокойному сердцу, чтобы расцвести? Всего лишь одно невинное признание, обозначающее хоть какой-то вес собственной персоны в глазах человека, вызывающего такие сильные чувства в душе. Правда, ответить на это чем-либо кроме довольной ухмылки слуга Монтекки не мог, пожалуй, стараясь теперь лишний раз не наталкивать паяца на воспоминания о сегодняшнем утре, что они провели вдвоем. В конце концов, усладить плотские желания друг друга, оказавшись под влиянием изрядного количества выпитого вина – это совсем не то, что открыто признаваться в подобных чувствах.
И Балтазар искренне считал себя правым в этом вопросе, как, впрочем, и в том, что его рассказ о произошедшем на площади вовсе не прибавит Меркуцио хорошего настроения. Правда, понимая, что вести ему не понравятся, Гальяно, тем не менее, оказался удивлен настоящей причине его внезапной вспышки. Повинуясь рукам племянника герцога, Балтазар развернулся к нему и даже оглядел себя, следуя примеру Меркуцио – мало ли, вдруг до сих пор он не заметил какой-нибудь царапины. Но, ничего не найдя и сообразив, что, должно быть, выглядит несколько глупо в такой позе, слуга Монтекки только тряхнул головой, после подняв руку и сжав плечо друга.
- Как бы дело ни обернулось, досталось бы всем участникам этой потасовки. Будь уверен, с тобой или без тебя синьора Монтекки все равно обругала бы Бенволио и нас с Абрамом, раз уж Монтекки здесь не вышли победителями. А все, что изменило бы твое присутствие – это степень гневливости Эскала, который и без того не был легок и беззаботен. И не вини себя, ведь ты ушел раньше, а значит – просто не мог знать, что произойдет нечто подобное.
Балтазар с тихим плеском опустил руку в воду, когда Меркуцио отошел. Мысли о том, что, возможно, не стоило говорить делла Скала обо всем этом, подло шептали упреки на ухо, распаляясь о том, что он все равно узнал бы об указе герцога, вернувшись домой, однако шепот этот легко перебивался простым желанием предупредить племянника герцога о том, чтобы, по крайней мере, в ближайшее время он держался подальше от Капулетти и вообще от любых стычек. И даже оправдания Меркуцио по поводу того, что раз на раз не приходится, и среди синьорин, увы, порой попадаются замужние, никак не освобождало его от лишних мер предосторожности.
Впрочем, теперь над рекой повисла тишина. Балтазар проследил за тем, как делла Скала отошел глубже в воду и стал полоскать свои волосы, Гальяно решил и с себя как должно смыть уже высохший пот незаконченной дуэли, раз уж его так любезно окунули в воду. Принявшись омывать свое тело, слуга Монтекки молча вслушивался в густеющую тишину и уже собирался было нарушить ее, как Меркуцио выпрямился и заговорил сам, кажется, сумев вернуть себе настроение. Улыбнувшись было в ответ тому, как старший племянник герцога практически в точности угадал недавние мысли самого Балтазара, совсем скоро он поспешил отвести взгляд, понимая, куда клонит его рыжий друг и о чем ему вдруг захотелось поговорить.
«Не самую лучшую тему ты выбрал, мой друг, ох, нет. Вот и что я ему скажу? Правду? И нужна ему эта моя правда? Засмеет только… А как ему объяснять то, что было утром?»
Пожалуй, это могло бы даже быть похожим на панику, если бы Гальяно не принялся тщательно оттирать несуществующее пятно на собственном животе, пряча лицо и делая вид, будто всего лишь внимательно слушает Меркуцио, а не лихорадочно соображает, что можно было бы ему сказать. И лишь когда отмывать стало совершенно нечего, а делла Скала подошел настолько близко, что опущенный взгляд упирался не куда-нибудь, а ровно Меркуцио в пах, слуга Монтекки, наконец, поднял взгляд, выдавив из себя улыбку.
- Я… Да… Всегда, - понимая все же, что бежать некуда, темнить бессмысленно, а говорить все равно придется, Гальяно решил, что правда – лучше всего, учитывая что Меркуцио, похоже, не был так уж кардинально против подобных отношений с мужчинами. – Меня не интересуют женщины. С того времени, пожалуй, когда вообще возникает такой интерес, - Балтазар повел плечами. – Не вижу в них ничего особенно привлекательного, если честно. А бордели… Сперва я думал, что глядя на вас, смогу найти то, что приносит вам столько удовольствия в общении с синьоринами, но так и не смог. А после… Ну да, больше по привычке, и потом, я, вообще-то, стараюсь себя не афишировать.

+1

97

- Мог бы и догадаться, - парировал Меркуцио на слова Балтазара, чуть качнув головой из стороны в сторону, словно бы это действительно могло хоть в чем-то, хоть как-то помочь собрать картинку воедино и понять, что его присутствие на площади только бы усугубило ситуацию. Но паяц как всегда полагал, что смог бы найти подходы к своему родственнику, чтобы защитить друзей даже если в действительности в оной они и не нуждались. - Черт возьми, Балтазар, ну почему именно сегодня эти прихвостни кота решились показать свои морды? Практически месяц тишина и блажи, а сегодня... сегодня у этих крыс бал и они решили, что им дозволено все?! - легко распаляясь в своем ненужном никому гневе, который вспыхнул в действительности не так-то надолго, а после неприятным клокочущем чувством отошел на второй план.
"Вот только смог бы я и теперь, скрестив шпагу с Тибальтом, оставаться собой и не попытаться свести дуэль на нет? Дружба с врагом практически братьев... да, не лучшая идея, но только теперь уже поздно сожалеть. Интересно же судьба иной раз все перекручивает в жизни людей".
Между делом разминая плечо, которое не так-то давно сжимал Гальяно, теперь рыжеволосый старался сохранить свое внешнее спокойствие, если таковым можно назвать сие. Конечно, несколько раз он снова хмурился в этом молчании, но все-таки вверх взяла натура плута, особенно в тот момент, когда Балтазар, явно застигнутый врасплох вопросом делла Скала, теперь оказался вынужден отвечать.
- И что, действительно никакого интереса к этим прелестным девичьим формам? - несколько изумленно поинтересовался Меркуцио, который, если быть предельно честными, просто даже не представлял такого. Нет, ну, право, как можно не хотеть синьорину с пышными формами, которая легко покачивает бедрами, пока идет по площади с корзиной фруктов? Ее голову покрывает платок, который заодно не позволял черным волосам россыпью разойтись по спине, открывая красивую шею обозрению.
Надо признаться, что куда больше синьора паяца привлекали именно такие девушки. Не те белокожие синьорина из богатых и именитых семей, на которых подуй и это вызовет у них панику вперемешку с истерикой, а именно смуглокожие прелестницы, что не гнушались работы и которые позволяли себе несколько больше оголяться, открывая кожу для солнечного света, который тут же впитывался и оставался темным следом. Такие девицы были не прочь и развлечься, не строя из себя недотрог, иной раз и сами проявляли вполне ретиво инициативу, заставляя паяца только довольно ухмыляться и в очередной раз наслаждаться собственным выбором.
"Но сегодня все-таки промахнулся и не разглядел в ней замужнюю синьору. Теряешь навык, паяц! Так недалеко и до женитьбы будет, право!"
Впрочем, такая перспектива в достаточной мере испугала племянника подесты, чтобы он передернул плечами, а потом поспешил умыть лицо холодной водой, отгоняя от себя наваждение того, как бы он вел какую-нибудь девчушку, которую по своей неугомонности обесчестил, под венец.
"Нет, к черту такое сомнительное счастье! Хватает и того, что брат влюбился и явно вознамерился жениться".
И вспоминая утренний разговор, в котором они коснулись племянницы синьора Капулетти, делла Скала был неприятно удивлен, когда собственно сознание предательски подсказала, что вот кто-кто уж точно не кроткий, так эта синьорина Ливия Капулетти. Хотя с другой стороны, то, что она тогда дала отпор ему на словах, вызывало определенное уважение, смешанное с негодованием. Но последнее понятно почему присутствовало. Как-то прежде никто не смел усомниться в том, что синьор Меркуцио лучше всех.
"Дерзкая, нахальная и совершенно невоспитанная девчонка... такая братцу подойдет и уж точно расшевелит Валентина. Уверен, что она-то жару ему даст!"
В этот момент, ярко обрисовывая в воображении оную ситуацию, родственник подесты невольно хмыкнул и потер глаза. Впрочем, похоже он далеко ушел от темы разговора в своих размышлениях, чего не стоило делать, если не хотел что-то пропустить из разговора с другом.
- Стоило догадаться. Но разве кто-то толком обращал внимание на твою некую холодность с синьоринами в борделях? Все списывалось на то, что они - продажные девчушки и не стоит проявлять лишние эмоции по отношению к ним. Но никто ни разу не задумался о том, что у твоей некой отрешенности совсем иные корни, - проведя ладонью по волосам, паяц взглянул в глаза друга и непринужденно все-таки улыбнулся. - Не беспокойся, твоя тайна умрет вместе со мной, я никому не скажу, что наш друг Гальяно больше заинтересовал не в женском теле, а мужском. Думаю, взаимно выгодная сделка, ведь ты тоже никому не расскажешь, что главный бабник Вероны иной раз увлекается синьорами, а не их супругами? - обнял Балтазара за шею, в следующую минуту он привычным для себя жестом взъерошил другу волосы, не особо-то спрашивая, нравится ему сие или нет, даже не задумываясь о том, что такая близость к Гальяно у последнего может вызвать негативную реакцию. Хотя часто ли он вообще думал о том, что его поведение может кого-то обидеть? А ведь такое часто случалось. Стоило бы уже начать думать головой, а не только тем, что внизу болталось.

+1

98

Балтазар понимал вспышку Меркуцио, хотя и не до конца разделял его взгляды. Конечно, нельзя было не проникнуться его желанием защитить друзей, какими бы занудами он ни называл их только что, но делла Скала действительно мало чем мог помочь на площади кроме разве что того, что разделил бы с остальными и прерванную дуэль и неизбежный в любом случае выговор от господ. Однако поддерживать гневливость делла Скала Гальяно не стал, только пожав плечами и неопределенно мотнув головой. Во-первых, ему не хотелось и дальше продолжать такую неблагодарную тему, отравляющую только-только поднятое настроение, а во-вторых, вся эта ситуация оставляла Балтазару своенравную и довольно эгоистичную надежду на то, что это подорвет желание Меркуцио продолжать дружбу с Тибальтом. В конце концов, если бы он в самом деле хотел мира, то не стал бы провоцировать Бенволио на драку: едва ли Моретти действительно мог не заметить того, что Монтекки хотел только разнять слуг. И пусть тогда Балтазар и сам готов был броситься на Тибальта, сейчас, мысля трезво, он прекрасно понимал истинное положение дел.
Хотя, сказать честно, сам Меркуцио тоже не был рад дольше задерживать внимание на произошедшем, пожелав перевести тему на куда более щекотливую. Как долго Балтазар скрывался? Прятал собственные пристрастия и желания за маской усталости, неудачливости или равнодушия – месяц, год, два? Всю жизнь. Он слишком привык к надежности каждого своего шага на этом поприще, продуманного и зазубренного до автоматизма так, чтобы даже тени подозрения не возникало; настолько, что теперь факт его самоличного разоблачения перед Меркуцио, мужчиной, с которым он не просто переспал этим утром от праздного веселья, но в которого – внимание – был влюблен, в чем давно признался хотя бы самому себе, казался просто абсурдным. И, тем не менее, Балтазар продолжал говорить, чувствуя, что слова удивительно легко слетают с языка, будто бы родственник герцога был если не единственным, то уж точно одним из тех, кому определенно стоило знать об истинной природе Гальяно. И эта легкость забрезжила на краю сознания доверительным чувством, слабой надеждой на то, что, быть может, стоило открыться Меркуцио чуть глубже. Лишь забрезжила и тут же оказалась изъедена сомнениями практически до полного уничтожения. Если признаться в том, что его не интересуют «пышные девичьи формы» Балтазар еще мог, то вот говорить, что двигало им этим утром, когда вовсе не от выпитого вина он соблазнился разомлевшим родственником герцога, слуга Монтекки вовсе не видел никакой необходимости. Благо, похоже самого Меркуцио вовсе не интересовали такие подробности.
- Нет, - легко ответил Гальяно и отрицательно качнул головой. – Женщины меня совсем не интересуют, их формы, по крайней мере. Не сказать, конечно, чтобы я и вовсе испытывал к ним неприязнь, но… Это не мое, - Гальяно зачерпнул воды из реки и плеснул на шею, тут же ощущая, как капли приятной прохладой стекают вниз по спине. Все-таки, оказаться у реки в столь жаркий полдень – поистине благодать, и не важно, что вызвана она была столь неблагородным случаем. И освежала она так же приятно, как шутка, в которую всегда можно было обернуть практически любой разговор.
- Лишние эмоции? Не скажи, – слуга Монтекки лукаво улыбнулся. – Я был неэмоционален – возможно. Но только не ты, о, нет, и не твои друзья. Мне быстро надоедали бесплодные попытки насытиться женщиной, когда мы бывали в борделях, и тогда я наблюдал за вами, прости за такую откровенность. Даже если вы бывали скупы на голос, каждого выдавало лицо и дыхание; ваши движения и ухмылки, когда они так старались угодить вам своим поведением.
Балтазар хмыкнул и вновь напрягся, когда речь зашла о неразглашении всего, что друзья успели узнать сегодня друг о друге. В ответ на объятие и прикосновение Меркуцио Гальяно кивнул и только улыбнулся сдержанно. Похоже, сейчас слуге представился один из тех немногих моментов, когда он действительно мог сказать делла Скала это самое важное, что уже очень давно вертелось у него на языке. Теперь, когда последние детали в образах друг друга были на местах, у Балтазара, посчитай, больше не осталось никакого ограничивающего фактора. В конце концов, он ведь ничего не ждал от Меркуцио в ответ на это признание, по крайней мере, ничего из того, что он не был способен дать…
- Разумеется, я буду молчать. Обо всем, и… - И все-таки нет. Только лишь задержав взгляд на лице делла Скала дольше обычного, рассматривая знакомые черты, Гальяно улыбнулся вновь и направился к берегу, во весь рост вытягиваясь там у самой кромки воды, чтобы речные волны могли забегать под тело, вымывая песок. - Так значит… Сегодня бал, да? И что, ты все еще намерен взять меня с собой?

+1

99

- Не буду тебе врать, но все-таки для меня этого несколько дико, чтобы синьорины не привлекали вовсе... но не мне судить, право! Да и какой из меня судья? Бабник, пустослов, ловелас, который делает все это только лишь для пополнения списка жертв! - рыжеволосый непринужденно рассмеялся на собственные слова. Достаточно часто ему приходилось слышать тоже от других людей, а тут сам признавал свои недостатки. И единственное его достойное оправдание, как лично сам считал паяц, что он никого из них не обманывал и не давал ложных надежд. Им хотелось близости? Они ее получали. Хотели эмоций? Он не считал нужным сдерживать оные, когда получал истинное удовольствие. Что же касалось чувств, то здесь увольте, но Меркуцио не обременял себя ими. Просто лишь потому, что его не интересовали синьорины, как личность, его интересовало только красивое тело, которым можно было насладиться.
"Есть только плотское, то, что куда важнее каких-то чувств. Вся эта блажь до добра никого не доводит. Стоит только взглянуть на вечно убивающегося от тоски и любви Ромео, чтобы понять это. Жалкое зрелище".
Сам при этом синьор паяц старался не думать о простой истине: сам не лучше этого наследника Монтекки, разве что не мог сказать, что действительно любил этого человека, но определенно в некоторой степени тосковал.
"И потому отдался его брату... о, Меркуцио, когда же ты начнешь сначала думать, а потом делать?!"
Мысленный призыв остался, естественно, без ответа, да и понимал делла Скала, что ничего из этого не выйдет. Слишком импульсивен, горяч, слишком часто идет на поводу у ненужных эмоций. Даже если брать ссору с Ромео: ну что ему мешало промолчать? Всего лишь то, что его друг задел за больное, ударил, как говорится, ниже пояса. Вот и получил в ответ ушат грязи. Конечно, оба виноваты в той глупой ссоре, приведшей к практически месяцу отчужденности, но все равно до последнего не хотелось нести повинность в оном.
"Потому нам обоим чертовски повезло, что мы случайно встретились на площади и я был в достаточной мере пьян, чтобы не сбежать, послав все к черту, и не скрестить с ним шпагу".
Послышался вздох и племянник подесты сам себе подивился, насколько тяжелым он вышел.
Впрочем, зато теперь он отвлекся от размышлений и снова принялся внимательно слушать Гальяно, который, надо признаться честно, удивил его откровением, что он всегда наблюдал за ними в борделе и тем, какие эмоции Меркуцио с друзьями проявляли рядом с этими потаскухами.
Кажется, что даже румянец скользнул на щеки паяца, хотя проще всего сие было списать на жару или алкоголь, который, впрочем, уже выветрился из его буйной головушки.
- Ты знаешь, иногда просто становится сложно сдерживать себя, когда действительно хорошо, когда удовольствие затмевает все вокруг и заставляет позабыть о невзгодах и ранах. Может потому я так часто и устраивал черт знает что с Бенволио, когда целое поместье оказывалось в нашем распоряжении. Последний раз такая выходка закончилась тем, что мой младший брат, помнишь Валентина? Ну так вот, он поранил ногу об разбитую вазу. Благо, оное оказалось несерьезным, но он тогда серьезно обиделся, что мы снова нарушали все правила приличия. Хотя с учетом того, сколько девиц от нас убегало... наверное, он даже прав. В такие моменты не надо строить из себя кого-то благородного, можно просто быть самим собой. В моем случае - паяцем, балагуром и бабником, не пропускающим ни единой юбки. Никаких: "Синьорина, Вы обронили свой платок. Ах, так это приглашение к Вам? Тогда ночью занесу". Вся эта напыщенность, фальшь... нет, только рядом с этими девицами и удается быть честными, ибо они знают свое дело и перед ними не надо быть тем, кем ты не являешься, - рыжеволосый теперь взъерошил себе волосы, с неудовольствием нащупывая еще куски испорченных помидоров. - Боже, а к чему я все это говорил? - спохватился Меркуцио и рассмеялся. За всеми этими рассуждениями он напрочь забыл о сути разговора и о чем таком важном хотел поведать своему другу. - А, черт с ним! Я сбился, а ведь так красиво начинал! - развернувшись к Балтазару, бедному делла Скала пришлось пронаблюдать достаточно красивую картину того, как вода накатывала на смуглое и подтянутое тело, как она ласкало его... пришлось тряхнуть головой, чтобы отогнать непристойные мысли из своей дурной головы. - Да, сегодня ты и я идем на бал. И к черту все и всех! Твоя компания мне по душе куда больше, чем Бенволио или Ромео. Последний, я уверен, томиться будет по своей несравненной Розалине, которая не подпускает его к себе, а, значит, своей унылой рожей он будет портить настроение и мне. А что же до Бенволио... не знаю, он словно бы не с нами сегодня был, а где-то в своих мирах. Вроде общаемся, а он где-то там, - делла Скала для наглядности махнул рукой, - вроде и с нами, но что-то все-таки не так. Казалось бы, я должен быть счастлив, ведь мы с друзьями наконец-то примирились! Но знаешь что, друг мой? Я не чувствую этого счастья. Это неправильно, верно? Куда катится мир...

+1

100

- Значит, все-таки бал, - поднялся Балтазар, согнув одну ногу в колене и опираясь на руки позади себя. Окинув взглядом растрепанного Меркуцио, слуга Монтекки хмыкнул и мотнул головой, зарывшись пальцами в мокрый песок. – Признаться, я полагал, что ты передумаешь… Монтекки на званом балу Капулетти – вот уж будет скандал! И ладно ты, особенно, если придешь туда открыто, воспользовавшись приглашением, но меня-то уж точно оттуда вышибут с криками, если обман раскроется, да еще и в поместье потом хорошенько достанется от синьора, учитывая то, что произошло сегодня... Меркуцио, дражайший мой друг, ты хоть знаешь, насколько этот риск соблазнителен?! – слуга Монтекки рассмеялся, вдруг решив, что раз уж с самого утра он задумал провести этот день так, чтобы запомнить его надолго, то теперь вовсе не стоит отказываться от возможности сделать его именно таким, а кто, как не Меркуцио делла Скала и его невероятная любовь к приключениям на собственную голову могли в этом помочь? – И все же, только представь, что произошло бы, если бы Ромео и Бенволио пошли с нами? Сорвать маски в разгаре бала и полюбоваться на лица Капулетти: вот уж они исказятся! Меркуцио, иде сюда, садись рядом. В ногах правды нет, а здесь и солнце из-за ив выглядывает, - между прочим поманив к себе родственника подесты, Балтазар смахнул набегающие волны с песка рядом, а после вздохнул. – Как я утром и сказал: подожди. Вы с малых лет вместе, не удивительно, что такая дружба время от времени проходит проверку на прочность. Все уладится, друг мой, вот увидишь.
И Гальяно действительно так считал, не видя в небольшом разладе великой троицы ничего серьезнее только что озвученной причины. Влюбленность Ромео и горячность Меркуцио послужили причиной их ссоры, а занятость Бенволио – к тому, что старший племянник делла Скала на время остался один. В свою очередь, это подтолкнуло неуемного паяца к попытке изведать, так ли уж сильно ненавидит его Тибальт – все какое-то развлечение. Теперь же, когда друзья встретились и простили друг другу прошлые обиды, вовсе не удивительно, что они оказались сплочены не так сильно, как до этой размолвки: все-таки, прошло немало времени. А теперь все, что нужно было им для возвращения на круги своя – только время, которое они могли провести вместе.
- А пока вот, полюбуйся на такую диковинку как я, - Балтазар развел руки в стороны и усмехнулся. – Знаешь, раньше и я себя считал странным, как бы это ни звучало. Сперва только смотрел на мужчин и отмечал красоту некоторых, как если бы говорил о статуях, какие стоят в амфитеатре. А на синьорин же и вовсе внимания не обращал: ну есть они, и есть; все на одно лицо для меня. Так и повелось: они на меня смотрят, а я на них – нет, - слуга Монтекки пожал плечами и продолжил после небольшой паузы. – Ты знатным успехом пользуешься у синьорин, неважно, по какой причине ты соглашаешься разделять с ними ночи. «Для пополнения списка жертв» - как занятно ты выразился. Удовольствие, свобода… Судя хотя бы по тому, что я видел, женщины из борделей действительно дают тебе все это. Раз за разом, день за днем и постоянно все разные, каждая по-своему хороша. Скажи, никогда не было желания остановиться на ком-то одном… на какой-то одной из них?
«Иными словами, чувствовал ли ты когда-нибудь то же, что и я? Или, может быть, чувствуешь сейчас? Это бесконтрольное влечение к одному человеку, единоличному хозяину мыслей… - Балтазар склонил голову к плечу, чуть щурясь от лучей солнца, пляшущих в ивовых прутьях. Ветер, гуляющий над пышными кронами, практически не забредал в эту тихую заводь, оставаясь лишь шумом где-то над головой и силой, подгоняющей волны к берегу. Стоило признать – это было действительно красивое место. - Если бы не твой неуемный азарт, я бы и не узнал о нем. Что за день, а, Меркуцио? Словно рок над ним, и сегодня для всех и всего решается своя судьба».
Гальяно улыбнулся. Похоже, он совсем разомлел от жары этого полудня и прохлады реки, так что все неприятные мысли, какие имели место быть, полностью улетучились из его головы, оставляя место куда более светлым.

+1

101

- Да что мне эти Капулетти?! Не сделают ничего, синьор не разрешит на празднике своей единственной дочери обнажить оружие кому-либо. Так что все будет хорошо. Конечно, потом нам мести не избежать, но, черт возьми, это же будет так весело! И да, я представлю, насколько соблазнительна эта опасность! Потому и хочу испытать оную, - рыжеволосый паяц рассмеялся и покачал головой. Да, это приключение обещало быть крайне веселым, вот только не стоило забывать о мстительности Капулетти, которые, естественно, не простили бы наглости привести Монтекки на их праздник. Да только разве это могло остановить паяца? Конечно, нет. Наоборот, оная опасность лишь подогревала интерес, и желание сделать эту гадость становилось лишь сильнее.
- И можешь мне не рассказывать, что было бы, если бы там еще были и Ромео с Бенволио. С учетом того, как сильно их не любят некоторые личности, то это действительно было бы скандалом. Хотя... нет, насчет Ромео сказать не могу. Знаешь ли, он за шпагу не хватается, а потому за что его ненавидеть Капулетти? Только за фамилию, не более. А вот с Бенволио и мной - другое дело! Сколько крови мы им попортили уже! - явно воодушевленный этими воспоминаниями, он даже невольно ударил ладонью по воде, поднимая брызги и жмурясь, когда вода попала и в собственные глаза. Хотя, наверное, так даже лучше, ибо хоть на несколько мгновений удалось оторвать взгляд от столь соблазнительного тела.
"О, право, с каких пор я стал заглядываться на мужчин? Точнее... да что такое в моей голове?! - наверное, Меркуцио сильно ударился об прилавок, когда выпрыгивал из окна того дома. Ну, а как иначе объяснить то, что он уже второй раз (а может и чаще) думал о таких вещах? Рассматривать вариант того, что виной тому стал никто иной, как синьор Моретти, он совершенно не хотел. Да и вообще думать о нем не хотел. - Хотя чему тут удивляться? Когда женщины наскучивают, то взгляд невольно обращается к их мужьям или друзьям. Хоть радует то, что Бенволио с Ромео не знают об этом моем интересе".
Протерев ладонью лицо, он бегло глянул на Балтазара, который прежде предложил сесть рядом. Не найдя поводов отказаться от оного предложения, да и просто стоять уже надоело, он все-таки прошел к другу и улегся рядом, заложив руки за голову и прикрывая глаза. Тот продолжал говорить, а племянник подесты не перебивал и молча слушал его, давая возможность Гальяно выговориться. Может, оное ему и не было нужно, но перебивать друга в его повествовании - не самое уважительное обращение. Но вот до слуха долетел вопрос, заставивший делла Скала распахнуть глаза и даже приподняться на локте, чтобы глянуть на своего друга.
- О чем ты говоришь, мой милый друг? - искренне удивился было Меркуцио, а потом улегся обратно, снова прикрыв глаза. - Разве можно остановиться на ком-то из них? Нет. Они не вызывают ничего, кроме похоти. Никаких других чувств, друг мой. А похоть не постоянно. Сегодня мне хочется быть с одной, завтра с другой... Я не испытываю к ним чего-то большего, чем простой интерес, который легко можно удовлетворить, если затянуть прелестницу в постель. Нет, мой друг, я не хочу останавливаться на ком-то из них. Тем более, ни одного имени даже не помню. Ты представляешь такое? Вот выберу я кого-то из них, будут отношения, да? А я возьму и забуду ее имя. Ты представляешь сколько крику поднимет такая синьорина? "Ах, подлец, как ты посмел забыть мое имя?!", - с долей ехидства в тоне передразнил рыжеволосый, представив в красках такую картину. - Уж лучше я и вовсе останусь один, чем с кем-то из них. Или... - он усмехнулся и зарылся пальцами в собственные волосы, изменив немного положение. - Или же можно обратить внимание на какого-нибудь синьора. Да только это же такой скандал! Узнай кто то, что меня могут интересовать мужчины, то проблем мне не избежать. Ты же прекрасно знаешь, Балтазар, что я и так сплошное бедствие на голову нашего подесты, потому... потому не следует никому знать об оном. Следовательно, даже если я влюблюсь однажды в мужчину, то сие придется всегда и ото всех скрывать. Не слишком-то веселая перспектива, не правда ли? - в итоге он перевернулся на бок и, подпирая кулаком щеку, посмотрел на Гальяно. - А сам что? Было ли желание с кем-то остаться дольше, чем на ночь? Или уже кто-то такой есть? Твоему избраннику можно будет только позавидовать, мой друг. Красив, заботлив, умен, умеешь поддержать и всегда прикрываешь спину... да и в постели хорош. Думаю, кому-то чертовски повезет или уже повезло заполучить себе такое сокровище, - в этот момент на его губах заиграла улыбка.

+1

102

- О, мой друг, Капулетти и без клинка наперевес могут невообразимое сотворить на пустом месте! Один лишь Тибальт чего только стоит с его пресловутой ненавистью уже только к фамилии. А оружие в ножны – разумеется! Я, если честно, и вовсе сомневаюсь в необходимости тащить туда с собой шпагу… - Балтазар задумался на миг. – Хотя мне, как слуге Монтекки, будет весьма и весьма неуютно там безоружным. И ведь это именно то, что может ненароком выдать нас: ведь никому из Капулетти и официально приглашенных не придет в голову вооружаться на мирный вечер. За сим, придется мне, пожалуй, прихватить из дома нож, который можно припрятать под одеждой…
В обычной жизни Гальяно вполне мог обойтись и без оружия, выходя на улицы города. Полагаясь на свои быстрые ноги, но чаще, все-таки, на то, что любые инциденты, подобные произошедшему сегодня на площади, обойдут его стороной, слуга Монтекки вполне комфортно чувствовал себя безоружным в окружении друзей или просто знакомых. Однако отправляться в стан врага с голой спиной, пусть даже скрытой за карнавальным нарядом в качестве маскировки, ему вовсе не хотелось. Кто знает, что это: какой-то инстинкт частого участника мелких уличных сражений или банальные предрассудки, но Гальяно действительно думал именно так.
Чуть сощурившись, Балтазар проводил взглядом Меркуцио, вышедшего из воды. Солнечные лучи на миг яснее очертили мягкий силуэт стройного тела, стоило делла Скала встать против света и отбросить на Балтазара собственную тень. Блуждая взглядом по подтянутому торсу и прямым плечам, Гальяно отвел глаза, только когда наткнулся на красноватые отметины у линии ключиц, что сам же и оставил этим утром. Меркуцио опустился на берег рядом, а слуга Монтекки повел смуглыми плечами и стряхнул с них уже подсохшие, но все еще прилипающие к телу песчинки, вслушиваясь в то, о чем говорил ему звонкий голос, переливы которого давно и прочно закрепились в подсознании за образом извечно веселого безукоризненно рыжего, которому, казалось, никогда и не было дела ни до чего серьезного, или, по крайней мере, о любой вещи он мог рассуждать в таком неповторимом ключе, будто даже самая ужасающая на первый взгляд проблема была всего лишь ничего не означающим пустяком, никак не могущим требовать хоть сколько-нибудь весомого сосредоточения паяца. И пусть любовь или, вернее, влюбленность, о которой говорил Балтазар, и не являлась подобной проблемой, Меркуцио все равно умудрился спустить на шутку и ее. Живо вообразив синьорину, до состояния вареных омаров возмущенную тем, что синьор паяц-кавалер посмел забыть имя той, кому фактически предложил руку и сердце, Гальяно просто не мог не рассмеяться, что, собственно и сделал, стараясь, правда, скрыть большую часть этого смеха в широкой ладони, за которой на миг спрятал лицо.
- Но, Меркуцио, я ведь говорил не о спонтанном выборе и не об обязательстве, которое ты должен выполнить, просто женившись на ком-то, чье имя даже не можешь запомнить, - отсмеявшись, поправил слуга Монтекки, - а о той, кто действительно покорит твое сердце. Ее имя ты уж точно едва ли забудешь, даже если услышишь лишь раз, и звук его заставит тебя трепетать. Любовь. Не та, что снедает Ромео раз в месяц, а то и чаще, а та, какую ты ни с чем не сможешь спутать… Нет?
Пожалуй, Балтазар довольно увлекся описанием того, что подразумевал под именем этого светлого чувства, фактически, совершая Меркуцио экскурс в то, что ощущал сам, а потому даже не сразу понял, о чем заговорил паяц, предположив собственные отношения с мужчиной.
«Так ты рассматриваешь и этот вариант в теории?»
Брови Гальяно поползли вверх, но губы даже не дрогнули в попытке озвучить эти мысли, бывшие, казалось, и без того достаточно громкими. Главным образом он смолчал оттого, что понимал шутливый тон паяца. Однако даже это не смогло удержать сердце Балтазара от гулкого удара, прозвучавшего невпопад: а вдруг? О, злодейка-надежда, порой она бывала даже слишком жестокой, но неужели и сейчас это – всего лишь ее злая шутка? После того, что Меркуцио позволил по отношению к себе, после того, как отнесся к нечаянному признанию друга, после того, как объявил, что, возможно, мог бы полюбить мужчину?
«Если бы я точно знал, что ты просто шутишь… Просто болтаешь, как часто это бывает: много и пусто. Но ведь не стал бы ты всего этого говорить, если бы хоть частица тебя не была бы с этим согласна? Ведь не стал бы?»
- Что насчет меня? – переспросил Гальяно, возвращаясь из размышлений к сути разговора, смысл которого вновь дошел до него с опозданием, но когда все же ударил по голове тяжелым обухом, заставил лишь замяться и опустить взгляд в песок, пытаясь подобрать слова. – Есть такой человек, - заговорил Гальяно после паузы. – Только ему не стоит об этом знать. Собственно… Виной тому все то, что ты и перечислил. Веронцы не поймут, а я не хочу быть для него обузой.

+1

103

- Ну уж нет, в это логово змей и без шпаги я точно не пойду! Мне жизнь моя еще дорога! Вот могу поспорить, что после мне придется с кем-то оную скрестить! Даже не сомневаюсь, что нашумев на их празднике, найдется тот, кто немедля захочет нас проучить! Прости, мой друг, но хотя бы в ближайших кустах около поместья, но верную спутницу лучше припрятать. Так спокойнее будет, - предложил Меркуцио в ответ на слова Гальяно, хотя прекрасно понимал его нежелание оставаться безоружным в тылу своего врага.
"Да только ножом против шпаги не пойдешь, заколют на раз и два. Уж зная этого кошачьего царя... не пощадит. Может, я зря решился повести туда друга ради праздного развлечения? Как велик риск, как же это опасно! Да только теперь опасно уже отказываться от предложенной затеи, когда он и сам не прочь так развлечься. Но может стоит тогда действительно подстраховаться и пригласить еще Бенволио с Ромео? Если последний за шпагу и не схватится, то первый, будь на то нужда, не опустит оружия пред лицом опасности и даже указом подесты!"
Конечно, в этом не было ничего хорошего, а уж тем более в первый же день нового указа нарушать его - и вовсе дурная затея, да только делла Скала просто не мог ручаться, что все не обернется иначе. Почему-то ему не пришло в голову то, что его смерти, к примеру, может возжелать второй Моретти, с которым они не лучшим образом расстались тогда в Сирмионе. Вот только откуда паяцу было знать, что тот вернулся и явно жаждал отмщения, причем в скором времени? Неоткуда.
Впрочем, прочь все плохие мысли, прочь все воспоминания о том, что было. Стоило думать о том, что будет этим вечером. В голове Меркуцио уж благополучно складывалась картинка того, как бы они пробрались в костюмах ряженых на бал, где под масками никто бы не узнал лица. Конечно, оставалась одна весьма весомая проблема...
"Не так-то уж и много в Вероне рыжеволосых бабников! Уверен, что только лишь по цвету волос меня и раскроют. И что же тогда делать? Быть может выспросить какую-нибудь краску, которую после можно было бы смыть?"
Несколько безумная мысль, но делла Скала решил не отбрасывать ее, а узнать о такой возможности. В конце концов, он собирался вдоволь повеселиться и не хотел, чтоб кто-то, узнав его, помешал оному.
Впрочем, все эти мысли о бале пришлось отложить на потом, когда разговор снова вернулся в русло обсуждения чувств. Все еще лежа на боку и не считая нужным менять столь удобного положения тела, рыжеволосый нахал наблюдал за тем, как менялись эмоции на лице друга и только мог в ответ, что улыбаться. В смятении из-за такого же вопроса в его сторону? Этот разговор становился все любопытнее и любопытнее в силу того, что много нового для себя открывал племянник подесты, общаясь с оным синьором.
- Что ж, мой друг, надеюсь, что вам все-таки удастся найти свое счастье. Я могу только этого и пожелать тебе, как доброму другу, надеясь, что все наладится. Общество достаточно жестоко, но что поделать? Увы, ничего, ему абсолютно плевать хотелось на то, что кто-то что-то может испытывать по отношению к кому-то такого же пола. Вся эта узколобость... она так мешает жить, - но вот делла Скала снова устроился на спине и сложил руки на груди, разглядывая небо через листья ивы. - Ты знаешь, если быть предельно с тобой честным и откровенным, то все чаще я ловлю себя на мысли о том, что сплю с синьоринами больше для того, чтобы никто не вздумал заговорить: "А может он решил остепениться? А может он увлечен вовсе не синьориной, а синьором?" Немного глупо, но ничего не могу с собой поделать. Обязательно придется оправдываться и объясняться, обязательно будут эти малоприятные косые взгляды... но хуже всего, в чем я абсолютно уверен, так это то, что от меня отвернутся Ромео и Бенволио! Они совершенно оба не принимают такого! И нет, с браком, конечно же, они бы смирились, хотя пришлось бы немало выслушать с их стороны насмешек, а вот с тем, что я могу заинтересоваться мужчиной... не думаю. А еще того хуже, так они могут напридумывать себе черт знает что! - несколько порывисто паяц сел и теперь из такого положения смотрел на собеседника, опираясь на ладони позади себя. - Все это как-то... нечестно, тебе не кажется ли? Почему человек должен быть несчастен только из-за того, что это не примет наше великое общество? Будто само оно идеальное и за ним не водится никаких грешков, - последние слова прозвучали несколько рассерженно, хотя уж не ему-то возмущаться о таком. Сам тот еще грешник и балагур, каких свет не видывал, сам же зачастую и выступал в свете того, кто мог бы осудить то или иное. Но...
"И что я только несу?"
Поймав себя на этой мысли, делла Скала тяжело вздохнул и снова улегся, позволяя после векам опуститься и отгородить хотя бы так на некоторое время от окружающего мира.
- Чепуху говорю. Это все просто предлоги. Желай я найти свое счастье с кем-то, то просто бы плюнул на все и уехал бы куда-нибудь, лишь бы быть с тем, кто дорог. Мне бы на это общество тогда действительно стало бы наплевать... - и после он уже громче продолжил, - а свои осуждения они могли бы тогда засунуть себе куда-нибудь подальше.

+1

104

- Согласен, согласен, - кивнул слуга Монтекки, ухмыляясь.
Это было, пожалуй, единственным хоть сколько-нибудь значимым неудобством, что могло бы омрачить предстоящее веселье в доме Капулетти. А впрочем – когда это у уличного дуэлянта вставал вопрос о том, где раздобыть или припрятать оружие? В конце концов, всегда можно было сослаться и на то, что шпага – это просто деталь костюма.
- Кроме того, я думаю, стоит как следует принарядиться, чтобы успеть выпить побольше вина за их счет, - одно только «но». У Балтазара не было даже намека на одежду, подошедшую бы такому грандиозному празднованию, как бал Капулетти. И найти до вечера мало-мальски нарядный костюм ему было негде. Разве что обворовать кого или влезть в шкаф господина. – Как думаешь, костюм простого слуги подойдет?
«Доброго друга… - мысленно повторил Балтазар нечаянно оброненное Меркуцио обращение и чуть заметно качнул головой. – Ну а что тебе не нравится? Лучше уж так, чем считаться ему просто слугой. Молчи дальше, «добрый друг», посмотрим, что из этого выйдет».
Излишняя осторожность, а тем более - трусость никогда не была свойственна Балтазару. Да, он умел трезво оценить обстановку и собственные шансы в той или ной ситуации, продумывая, стоит ли ему ввязываться в пьяную драку посетителей трактира, но приблизительно на этом и заканчивалось все его благоразумие, ибо только дав себе согласие на действия, он тут же терял голову, в пылу боя забывая и об обороне и об окружении. А что же сейчас? Сидя едва ли в полуметре от человека, уже один вид которого провоцировал в душе целую бурю эмоций, Гальяно, воин, не боящийся шпаги, молчал и только кивал, рассеянно улыбаясь и пытаясь совладать с собой.
С одной стороны отчаянно хотелось остановить Меркуцио и объяснить, почему именно все его пожелания бессмысленны и иронично смешны. Хотелось до зубного скрежета, до забытого дыхания, до песчинок, разъяренными пчелами впивающихся в сжатые под песком ладони. У него ведь не было повода молчать. Единственный страх – страх неприятия, исчез бы сам собой, стоило только заставить Меркуцио выслушать. Другое дело, во что он мог превратиться после этого. Золото молчания в виде возможности оставаться для него другом было все еще слишком дорого для Балтазара, чтобы променять его на серебро слов, которые вполне могли бы разрушить и это. А впрочем…
Гальяно подогнул ноги под себя и чуть развернулся в сторону делла Скала, усаживаясь удобнее. Впрочем, был ли риск так уж велик? Размышления Меркуцио, переплетаясь с шепотом воды и тихим шелестом листьев, увели его уже достаточно далеко, чтобы дать слуге Монтекки, вслушивающемуся в слова и неспешно осмысливающему каждую фразу, повод всерьез задуматься о таком глупом, но отчего-то таком нелегком признании.
- Думаешь, после всех твоих приключений с дамскими сердцами у кого-то еще могут быть сомнения по поводу твоего отношения к  синьоринам? – тон, чуть более легкий, чем прежде, уж слишком разнился со смятением в душе, как спокойная река снаружи отличалась от шторма внутри, но Балтазар только усмехнулся. – За всем этим люди могут заподозрить что угодно кроме увлечения мужчиной. И уж тем более вряд ли об этом подумают Бенволио и Ромео, особенно последний, твоими же стараниями и отправленный в бордель в первый раз.
Поразительные познания личной жизни хозяина для простого слуги, но так уж сложилось, что простым слугой, по большому счету, он никогда и не был. Балтазар был для веронской троицы тем человеком, а вернее – одним из тех, с кем кто-то из троих мог бы скоротать время в отсутствие остальных. И сейчас, бродя по лезвию ножа в этих разговорах с Меркуцио, Гальяно не мог определиться, чего ему хотелось бы больше: того, чтобы сию секунду здесь оказались оба Монтекки и унесли делла Скала в круговорот своих новостей, или же так и остаться с Меркуцио наедине, словно приросшим к мокрому песку побережья.
- А ты… - осторожно продолжил Балтазар, склонив голову к плечу и тщательно продумывая каждое слово так, чтобы оно звучало максимально естественно, – разве давал какой-нибудь повод, чтобы о тебе подумали именно так? Мне показалось, то, что произошло в трактире между нами, было из разряда случайности. С твоей стороны. Или нет? Прости, если лезу не в свое дело, но, может быть, тебе уже хотелось бы с кем-то сбежать?
Такое предположение могло бы показаться абсурдным еще этим утром, но никак не в свете последних событий, и тем более – не в свете того, о чем говорил Меркуцио только что.

+1

105

"Принарядиться... мне бы самому выбрать себе костюм толковый, но не вычурный, чтоб не выделяться и не попасться на глаза, к примеру, своему брату. Уверен, что он мне тогда за приведение на бал Монтекки устроит целую лекцию, мол, как можно приводить на чужой праздник врагов семьи? Пф, иногда он бывает слишком скучным!"
Рыжеволосый не хотел открывать глаза, прислушиваясь к шуму воды, а еще к голосу своего собеседника. Удивительно то, что только теперь он в действительности отметил, насколько у Балтазара оный приятный.
"Вот только лежать и молчать не дело, когда задают вопрос", - напомнил он сам себе и все-таки тихо вздохнул.
- Костюм слуги... - негромко проговорил он, а потом усмехнулся. - Нет, друг мой, мы пойдем и купим себе два костюма ряженных и войдем, как шуты и балагуры, чтобы нас точно никто не признал! Так же куда веселее будет! - и нет, все-таки он не мог спокойно лежать, его тело требовало движения, а потому делла Скала приподнялся на локтях и снова обратил свой взор к Гальяно. - А так как это моя безумная идея, то о деньгах не беспокойся, я куплю тебе наряд, - не задумываясь бросил он, позволяя себе подмигнуть другу. Наверное, на этом можно было бы закрыть тему, вот только племяннику подесты шлея под хвост попала, как говорится и теперь он решил продолжить разглагольствовать. - Прихватим с собой этих двоих на эти же роли, быть может, конечно, кого-то и несущим факел. Идти вдвоем куда рискованней, чем компанией! Всех-то сразу не переловят, а там добежим до места, где будет спрятано оружие, и дадим им отпор, да так, что эти коты облезлые еще хвосты подожмут! - на воображение делла Скала не жаловался, а потому ему удалось все это представить достаточно красочно. Уже через мгновение он залился откровенным хохотом и хлопнул себя по лбу, не смущаясь оставшихся на коже после песчинок с ладони. - Вот ведь будет шума! Представляю, как дядя разозлится, если ему донесут! Да только кто же рискнет говорить об этом, когда такой указ? Но нет, обязательно найдется смельчак или идиот, решившийся на оное!
Безудержное и в принципе безосновательное веселье, да только рыжеволосого паяца сие совершенно не волновало, как и то, что ненароком кто-то может услышать их. Впрочем, последнее маловероятно только в силу того, что шум листвы и воды в достаточной мере скрывал этого наглого преступника.
Вот только смех все-таки оборвался, потому что разговор вернулся к теме сердец. Меркуцио повернул голову так, чтобы видеть Гальяно, после чего усмехнулся.
"Будто ты не слышал тех слухов. Не с того ли решил пристать ко мне в трактире?"
Глупое предположение, но это единственное объяснение, которое он все-таки рискнул поискать после того количества употребленного алкоголя в трактире. Быть может, заставь он шевелиться свои мозги чуть дольше, то пришел бы к более логичным выводам, да только вот он и этим вполне удовлетворился ответом.
- К сожалению, мой друг, но даже такому ловеласу, как мне, не удалось избежать таких слухов и сплетен. Говорят многое, да только мало правды в их словах. А о Ромео зря сомневаешься. Перед ссорой он что-то такое сказал, что, мол, я могу тебя совратить. Конечно, не в такой грубой формулировке, но что-то вроде того. Конечно, он это говорил в шутку, да только приятного в ней мало, особенно тогда, когда за душой действительно есть такого рода грешки. Нет, конечно, тогда я и думать не думал о том, что ты можешь увлекаться синьорами и ни в коем разе не признался бы и в том, что сам иной раз поглядываю в другую сторону, тогда я думал, что это практически преступление, но... - ему пришлось сесть, чтобы потереть немного переносицу в размышлениях. Что он должен был сказать? И должен ли? Но откровенность за откровенность, черт возьми, так что отступать было некуда, раз уж начал этот разговор. Сейчас делла Скала просто подбирал слова для своей небольшой исповеди, пускай и опуская некоторые подробности. - Думаю, что у таких бы слухов могли быть основания. Я не всегда был осторожен во встречах с синьорами, поддаваясь похоти и страсти. Быть может, кто-то и видел, хотя я и платил сполна за молчание. Что же касается сегодняшнего случая, - он уставился на Гальяно. - Не такая уж и случайность... не в первый раз под действием вина я столь бездумно вел себя. Наверное, в твоих глазах я должен выглядеть крайне омерзительно, тем более, если вспомнить о том, что кто-то уже покорил твое сердце. Я же просто воспользовался ситуацией. Мы оба были пьяны, но я мог бы оттолкнуть тебя, но не сделал этого. Крайне подло с моей стороны. Зато прошу простить. Но мне просто было необходимо забыться, - племянник подесты склонил голову к плечу, разглядывая Балтазара. - Признаюсь тебе честно, мой дорогой друг, но нет. Я не нашел того, с кем бы действительно хотел бежать.
"Точнее из этой задумки с ним ничего толкового не вышло, кроме нелепого скандала и испорченного настроения. Только время зря потратил. Целый год... Как хорошо, что теперь все закончилось. Это не могло продолжаться вечность".

+1

106

Вот и нашелся, пожалуй, единственный минус их совместного похода на бал. И только Балтазар размечтаться было о том, что эта абсурдная, казалось бы, идея вот-вот притворится в реальность, и это рискованное предприятие действительно имеет все шансы состояться, как вдруг из ниоткуда явилось вроде и небольшое, а все ж-таки весомое обстоятельство, которое, при оставлении его без внимания, вполне могло бы поставить их планы на вечер под угрозу. Костюм слуги – шутка, не более. Пусть слегка прозаичная, она была призвана показать, что Капулетти против Монтекки даже в таких мелочах, и заведомо считают, что их представителям, пусть и не кровным, абсолютно нечего делать на семейном торжестве. А впрочем, уж кому как не Меркуцио обходить подобные запреты! – не прошло и минуты, как он придумал самое простое решение проблемы, которое только могло бы быть.
«Пойти и купить?»
Балтазар вскинул брови. Самой первой его мыслью, что промелькнула в голове со скоростью звука в тот момент, когда он еще даже не успел дослушать фразу: «У меня нет этих денег». И этот вопль сознания слуги, почти всегда жившего в роскоши, но никогда не называющего ее своей, сложно было не понять. Работая в поместье Монтекки, Гальяно мог знать реальную цену многим вещам, и понимать сейчас что ткань, пусть даже самая простая из тех, что сгодилась бы на костюм, могла стоить очень дорого, а сам костюм – возможно, даже слишком. Слишком для того, чтобы Балтазар мог бы раскошелиться сам и слишком для такого подарка со стороны делла Скала, о чем Гальяно просто не мог смолчать, хотя, возможно, и стоило бы.
- Спасибо, Меркуцио, но это ведь так недешево… Чем же я отплачу тебе? Ты ведь сам знаешь, на что нынче живут слуги, - Балтазар развел руки в стороны, и хотя это был, фактически, рефлекторный ничего не означающий жест, случайно продемонстрированная таким образом нагота до карикатурного верно описала финансовое состояние слуги Монтекки. – Пожалуй, единственный выход для меня – это не дать тебе скучать там, на балу, и прямо таки выманить у этих Капулетти всю желчь, на которую они способны. И при этом, подумай, совершенно и необязательно называть собственное имя! Эти бешеные псы в кого хочешь свои зубы вонзят, дай только малейший повод.
Гальяно улыбался в ответ на смех друга, за этой неспешной беседой попеременно погружая собственное настроение то в напряженную задумчивость, то, отметая от него волнами накатывающую тяжесть, в беззаботное веселье. Разве что первое состояние все никак не хотело отпускать Балтазара окончательно, иной раз подогреваемой собственными словами, теперь же – словами Меркуцио. Город действительно полнился слухами, причем самыми разными слухами, как по содержанию, так и по качеству. Очень не многие из них были достойны не то, что осмысления, но даже внимания. Слышал ли слуга Монтекки о Меркуцио что-то подобное тому, о чем он только что сказал? – нет. Довольно странно, учитывая то, в каких кругах в основном обращался Балтазар, не считая того времени, что проводил рядом с Ромео. И уж тем более удивительно, учитывая то, что, услышав нечто хоть отдаленно похожее на факт, могущий дать Гальяно пусть смутную, но надежду, он бы уже не остановился от того, чтобы разузнать как можно больше об этом. И хотя обычно слуга Монтекки не отличался особой любовью к собиранию слухов по подворотням, здесь он едва ли смог бы устоять в попытках убежать от самого себя. Он уже пробовал, и это никогда не заканчивалось чем-то, хоть мало-мальски достойным одобрения. И все же…
Губ Балтазара коснулась мимолетная улыбка. Вряд ли она подходила к достаточно серьезному тону, заданному Меркуцио, но спрятать ее в ответ извинения делла Скала, которых ему совершенно не нужно было приносить, оказалось крайне сложно, как и удивление от столь опрометчивых слов Ромео в пересказе племянника подесты.
«Совратить меня? С чего бы Ромео в голову могла прийти такая мысль? Обо мне он знать не мог, так значит, догадывался о Меркуцио? О, Боги, будь проклят тот момент, когда кто-то придумал разделение полов! Вот уж без чего жизнь могла бы стать проще… «Не первый раз». «Не всегда был осторожен во встречах». «Не такая уж и случайность». После всего того бреда, что я уже наговорил? Влюбленный идиот. Хуже Ромео…»
Балтазар зарылся пальцами в короткие волосы и взъерошил их, оставляя песок среди черных прядей. Вот и что ему было теперь делать, когда все внутри клокотало и буквально рвалось наружу?
- Мы оба были пьяны, это верно… - задумчиво повторил Балтазар, потирая шею, а потом улыбнулся. – Не стоит извиняться, право, ведь ничего плохого не произошло. Мы хорошо провели время, верно? Только и всего… Признаться, до моих ушей подобные разговоры о тебе еще не добирались. Может, город и шептался, он вечно о чем-то шепчется, но, очевидно, все это идет не по ветру. От себя могу только пообещать, что темы для этого подлого шепота в спину не пополнятся из моих уст, как и договаривались. Хотя, ты действительно прав. Что бы ни говорило общество, оно не может становиться сердцу указом. Жаль, только преграды чинит…

+2

107

"Вот уж нашел причину для беспокойства! Недешево... а я ставлю на кон и его, и свою жизнь. По-моему, я еще и не доплатил за такое. Играю на чувстве ненависти к Капулетти, подначиваю на риск оказаться в ловушке. Кто знает, быть может именно этого они и ждут? Впрочем, чушь".
Вот только продолжить оные размышления не удалось, ибо взгляд благополучно прошелся по чужому нагому телу в тот миг, когда Балтазар столь откровенно продемонстрировал оное. Не то, чтобы делла Скала был падок на мужские тела, но взор оторвать удалось не сразу, которые зацепился за подтянутую фигуру. Обычно такие юноши позировали великим скульпторам, чьи тела в итоге оказывались увековечены в века. Тем более, что камень не передавал смуглости кожи и это не мешало творить.
Вздохнув, он все-таки отвел взгляд, прикидывая, что же сказать в ответ Гальяно. Вот так просто: пустослов не знал, что можно ответить. Вот уж ирония, не иначе как! Вот только и дальше отмалчиваться было просто неприлично.
- Глупость сказал, друг мой. В конце концов, я тебя тащу в змеиное гнездо, здесь еще вопрос, кто и кому обязан будет. Как бы не пострадать за собственную неуемную жажду приключений, - ему удалось сопроводить эти слова улыбкой, но вот только привычной легкости в ней не нашлось только лишь потому, что Меркуцио в оный момент действительно был серьезен в своих рассуждениях. - А скучно нам в любом случае не будет, да и не до того станется, когда нас разоблачат, а это непременно случится! Уверен, что тот же Тибальт не сможет не распознать в ряженых того, с кем виделся сегодня на площади и скрещивал шпагу со своими прихвостнями. Да и мне будет сложно не выделяться со своей шевелюрой, - нарочно в этот момент паяц зарылся в свои волосы и взъерошил их, тем самым напоминая и себе, и своему другу о необычном цвете для итальянцев. - Я вот о чем подумал... ведь красят же девицы волосы в другие цвета. Быть может и мне рискнуть? Тогда скрываться под маской удастся немного дольше и шутка будет еще веселее, когда до них дойдет, кто под носом балагурит и пьет за их счет, - паяц потянулся и несильно пихнул друга в плечо. - Какова такая задумка, а, друг мой? - лукавая улыбка снова заиграла на губах. Каждую минуту их план обрастал все новыми подробностями, по крайней мере, в голове племянника подесты - точно. Он уже в красках представлял себе, как они войдут в поместье Капулетти с музыкантами, ряженными и факельщиками, как они сначала попляшут для вида, а потом безнаказанно смогут поприставать к синьоринам. Ведь под маской не видно - синьор или слуга перед тобой, все становятся равны. Ну, или практически равны. - Не обязательно называть имя, не обязательно говорить о том, кто ты... говорить на таких мероприятиях в роли ряженных и вовсе не нужно. Раскланялся с синьориной, пригласил на танец, покружил, а там – шасть, и в комнату! Не терять же время впустую! - он было рассмеялся, но тут же одернул себя, понимая простую истину - это не об Балтазаре. Тот не уединится с какой-нибудь прелестницей, следовательно, ему только и останется, что напиваться и ждать разоблачения. - Впрочем, не думаю, что у нас будет много времени. Хоть имя с лицом будет скрыто, но голоса-то наши узнать могут, если захотим хоть слово молвить, - на этих словах рыжеволосый поднялся с песка и стал отряхивать кожу от ее мелких собратьев, прилипших то тут, то там. - Что ж, думается мне, что искать нас уже бросили те двое, так что мы можем выходить из этого укрытия. Только вот на площадь точно не пойду - а вдруг наткнемся снова на них? - паяц хохотнул. - Второй такой забег сведет меня в могилу, право! - подойдя к собственным штанам, которые лежали в стороне, Меркуцио стал одеваться, лишь бросив единственный взгляд в сторону рубашку.
"Хоть не надевай и вовсе. Вот надо же было там оказаться именно лавке с помидорами! Ну, почему не с подушками или какой-нибудь одежкой? Вреда бы было в разы меньше для моего внешнего вида".
Справившись в итоге с поясом, он обернулся к Гальяно, не забыв снова вздохнуть. Это явно стало входить в дурную привычку - так вздыхать, словно бы близился конец света, не меньше.
- Ну что ты за человек, а? Я ему тут каюсь, быть может, впервые в жизни честно признаюсь, каков подлец и гнусный совратитель, а он "не стоит извиняться"! - и если бы не губы, которые подрагивали от попыток удержать лицо серьезным, то можно бы было сказать, что делла Скала даже искренен. Но в итоге он сам себя и выдал, когда на губы все же наползла улыбка. - Я уверен, Балтазар, что ты не станешь распространяться о таких вещах. В конце концов, я не замечал тебя в сомнительной компании сплетников, которым лишь бы очернить чье-то имя. Даже могу не сомневаться, что ты и Бенволио с Ромео не скажешь, хотя бы потому, что они могут неправильно понять или посчитать сие гнусностью. Единственное, вопрос будет в том, кто подпадет под их немилость в оном случае. Ну что расселся-то? Подъем, идем за костюмом! Мне одному совершенно не хочется искать хоть что-то, что подошло бы на роль ряженного! Мне уже через пять минут надоест это дело и схвачу первое попавшееся. И будем потом выглядеть не как ряженные, а шуты, которым положено не плясать, а веселить господ, - подойдя к Гальяно, рыжеволосый протянул ему руку, предлагая свою помощь, чтобы подняться. - Идем же, нас ждут великие дела! Не меньше, право, - подмигнув слуге Монтекки, племянник подесты с некоторым любопытством осмотрелся вокруг, в очередной раз оценивая их укрытие. Как же повезло, что когда-то давно он наткнулся на оное и знал, где можно спрятаться от погони без возможности быть раскрытым.

===> Площади Вероны, Пьяцца делле Эрбе

+1

108

- Да брось, Меркуцио, - откинув подальше терзающие его чувства и размышления, Балтазар подвинулся к делла Скала ближе и обнял его за плечо. – С каких это пор ты так волнуешься перед тем, как сделать Капулетти гадость? Ау, прежний Меркуцио, ты ли это? – Гальяно легко рассмеялся, призывая, все-таки, воспринимать их сегодняшнюю вылазку, намеченную на вечер, только как шутку, розыгрыш, и не относиться к ней слишком уж серьезно. – Да все будет в порядке, в конце концов, не первый раз спина к спине, верно? Конечно, нас разоблачат, это даже не подвергается сомнению, но, друг мой, разве не в этом состоит как минимум половина всего веселья? Видеть, как вытянутся все эти ненавистные лица – ведь в этом вся суть. А о том, что будет после  - не беспокойся. Правда в ногах - сбежим, а перед синьорами… Да как-нибудь уж объяснимся, в конце концов, можно надавить на то, что шпагу мы не обнажали, а о том, чтобы огреть кого-нибудь, к примеру, табуретом речи не шло, - и снова Балтазар рассмеялся, крепче сжав плечо Меркуцио.
Мимолетно наслаждаясь теплом его нагого тела (как знать, авось он больше не решился бы оставаться наедине с Гальяно, тем более - в такой опасной близости от него?), слуга Монтекки не спешил отстраняться, напротив, только заглядывая в его лицо. Улыбка теперь не покидала губ; Балтазару хотелось, чтобы все это действительно перестало казаться серьезным. Даже несмотря на то, что сперва Гальяно воспринял идею бала в штыки, теперь он, напротив, желал ее исполнения, причем чем дальше к западу клонилось солнце, тем желание это было сильнее. Словно что-то влекло его броситься в омут с головой.
- Красить волосы? – Балтазар задумался на мгновенье, пытаясь представить друга, во-первых, с черными волосами вместо привычного медного блеска в локонах, а во-вторых – его же за попытками после смыть с себя всю эту гадость. – Знаешь, мой друг, не думаю, что это хорошая идея. Уж не знаю, как там справляются с этим синьорины, но, по-моему, ты только изведешь себе нервы. К тому же… - Балтазар пропустил пальцы через яркие пряди Меркуцио, даже не подумав о некоей своевольности такого жеста. – Уж слишком красивые… Вдруг не смоется? Проще прикрыть волосы каким-нибудь головным убором… Не знаю, нарядись султаном! – и снова смех, после которого Балтазар уже легко отстранился от делла Скала и откинулся на песок, подложив руки под голову. Скосив было взгляд на друга, стоило тому заговорить о перспективах на балу, Гальяно скоро вернул внимание монотонно раскачивающимся под ветром кронам ив. Что-то неприятно кольнуло слугу Монтекки при упоминании о том, как можно легко и просто затащить синьорину в постель, пока гости и гостьи в пышных нарядах и платьях кружили в танцах по залитому музыкой залу. Конечно, Меркуцио мог бы это сделать, и непременно сделает, стоит ему найти такую, что ответит его представлениям о красоте, и он поспешит уединиться с нею где-нибудь на втором этаже, подальше от чужих глаз. Однако Гальяно пугало не то, что при этом он останется один на какое-то время, но нечто, что было абсолютно неуместно с его стороны: нежелание позволять паяцу овладевать чьим-то телом, равно как и вообще быть с кем-то другим.
«Ревнуешь… Как же глупо, Балтазар. Посмотри на себя со стороны - как глупо!»
И все же, повернувшись на бок и приподнявшись на локте, Гальяно лишь улыбнулся:
- Думаю, в таком случае я могу посторожить твой покой. И заранее прошу: прости меня, если оторву тебя от дела, потому что нам придется спасаться от прихвостней Капулетти тем же способом, благодаря которому ты сейчас здесь и оказался!
И вот, Меркуцио поднялся. На мгновенье захотелось ухватить его за руку и потянуть к себе, предложив лучше остаться здесь хоть до ночи, хоть до утра, но наваждение быстро прошло. В конце концов, они по-прежнему были никем друг для друга, чтобы подобное времяпрепровождение казалось в порядке вещей. Гальяно сел, повернувшись в сторону Меркуцио и провожая взглядом каждое его действие, полное необъяснимой грации, свойственной, наверное, только дикому зверю или же представителю аристократической крови, а ведь именно им делла Скала и являлся, несмотря на то, что вытворял иной раз. На ту театральную серьезность, с которой Меркуцио отчитал Гальяно за то, что тот не принял его извинений, Балтазар лишь ухмыльнулся, мыслями обращаясь к причине такого ответа, но уже не желая надолго задерживать ее в своей голове: слишком уж много внимания она на себя перетягивала. А его стоило в большей степени обратить на то, что Меркуцио уже протягивал руку, предлагая подняться, наконец, и отправиться на поиски нарядов, на что слуга Монтекки улыбнулся только шире.
- Конечно! Пойдем и отыщем что-нибудь на самом деле стоящее, - с помощью друга Балтазар рывком поднялся и прошел вдоль берега, торопливо собирая одежду, которую до этого буквально выбрасывал на песок. Разумеется, брошенное бесформенными кучами, ничего из этого толком высохнуть не успело, а потому приятно холодило уже успевшую разогреться смуглую кожу. Подобрав с земли обе рубахи – свою и Меркуцио, Балтазар немного поразмыслил, взвешивая в руках темную и светлую одежду, и бросил делла Скала свою.
- Надень эту. Простая холщевка, но уж лучше так, чем в помидорах, верно? - Гальяно усмехнулся и встряхнул рубаху Меркуцио. – Я-то еще могу на людях в таком виде появиться, слуге простительно. А вот родственнику герцога – отнюдь. Пойдем.
Натянув на себя чужую одежду, слегка не вышедшую для него размером, Балтазар улыбнулся и направился вверх по оврагу, чтобы в обход выйти прямиком на торговую площадь.

===> Площади Вероны, Пьяцца делле Эрбе

+1


Вы здесь » Romeo and Juliet (18+) » Река Адидже » Побережье


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC